Общество > История

По следам утерянного дела

 «Я, оперуполномоченный Шосткинского горотдела НКГБ, рассмотрев материалы на Щербинина Валентина Филипповича, 1908 года рождения, уроженца г. Середина-Буда..., постановил: Щербинина Валентина Филипповича, как родного брата предателя родины..., аресовать и привлечь к уголовной ответственности по ст. 54-1 г ч. 2 УК УССР».

Это постановление на арест, подписанное 22 июня 1941 года, поражает нелепостью: неужели возможно, чтобы человека, чей брат назван «предатель родины», привлекли к уголовной ответственности? А рабочему шосткинского завода №9 Валентину Щербинину, «вина» которого заключалась в том, что брат в свое время уехал в Бельгию, было не до смеха. По Уголовному кодексу того времени ему светила статья «Недонесение о готовящейся или совершенной измене».

Но упорные сержанты НКГБ взялись превращать 33-летнего слесаря в антисоветского монстра.

Портрет врага народа Валентина Щербинина, по имеющимися в деле документам выглядел так: «будучи особенно недовольным партией ВКП(б), Правительством и их мерами, Щербинин высказывал среди рабочих недовольство налоговой политикой Советской власти... Одновременно Щербинин восхвалял жизнь при царском правительстве и клеветнически искажал как месть за репрессию его родственников Советскую действительность...» О родственниках в деле сказано, что мать Щербинина в 1928 году лишена избирательных прав «как торговка» (!), а дядя — бывший нэпман, «крупный торговец», владелец маслозавода, мельницы, магазинов (кстати, все это имущество было национализировано советской властью). Ну, а брат Валентина — Алексей «как предатель родины» в 1930 году выехал в Норвегию, а потом поселился в Бельгии.

В июле 1941 года в закрытом судебном заседании Валентина Щербинина признали виновным по ст. 54-10, ч. 1 (контрреволюционная пропаганда) УК УССР. Согласно решению выездной сессии Сумского облсуда в Конотопе его приговорили к лишению свободы «в отдаленных местах СССР сроком на десять лет, с поражением в правах на пять лет». Как сказано в приговоре: «Судебных издержек и вещественных доказательств по делу нет».

Вот так быстро, фактически без единого материального доказательства противоправной деятельности, Валентин Щербинин был сурово наказано.

По ходатайству осужденного, 12 августа 1941 года дело передали в Верховный суд УССР с кассационной жалобой. А дальше — самое интересное. То ли война виновата, то ли чья-то халатность, но дело Щербинина исчезло из Верховного суда... И выяснилось это только через двадцать лет.

Отсидев десять лет в городе Куйбышев от звонка до звонка, Валентин переехал в Сталинскую область (нынешняя Донецкая), откуда в 1961 году пишет письма в Верховный суд УССР (Киев, улица Чекистов): «Я никакого преступления не совершал и был осужден незаконно. В теперешнее время я доложен переходить на пенсию по состоянию здоровья, поэтому прошу Верховный суд пересмотреть мое дело и прислать мне решение о моей реабилитации... Кроме того, у меня четверо сыновей, трое из которых взрослые, которые вынуждены указывать в анкетах, что отец судим. Мое незаконное осуждение лежит черным пятном на всей моей семье».

Из письма, присланного из Верховного суда УССР в прокуратуру Сумской области: «Сообщаю, что уголовного дела по обвинению Щербинина Валентина Филипповича в Верховном суде УССР на хранении нет». Из писем прокуратуры СССР правоохранительным органам Харьковщины, Черниговщины, Полтавщины и Сумщины: «Прокуратурой Сумской области разыскивается архивно-уголовное дело на осужденного в 1941 году Щербинина Валентина Филипповича...»

Все поиски оказались тщетными. Из письма прокуратуры Сумской области КГБ при Совете Министров УССР по Сумской области: «Прошу поручить следственной группе восстановить дело на Щербинина, поскольку без дела нельзя правильно рассмотреть жалобу».

И следователи УКГБ начали работу. Они допросили нескольких свидетелей — жителей Шосткинского района (бывших соседей, коллег по работе, знакомых Валентина Щербинина). Ни один из допрошенных не подтвердил обвинений против Валентина: «Живя по соседству со Щербининым, мне часто приходилось с ним общаться, но я от него никогда никаких антисоветских высказываний, какого-то недовольства мерами, осуществлявшимися партией и советским правительством, не слышал... От людей я слышал, что у Щербинина есть брат, который живет за границей, однако соответствует ли это действительности, я не знаю», «В тресте сантехмонтаж... я работал зав. механической мастерской, а он (Щербинин. — Авт.) в этой же мастерской слесарем-инструментальщиком. По работе Щербинин характеризовался только с положительной стороны, был очень хорошим слесарем, все порученные ему работы выполнял ответственно и качественно. К тому же во время работы вносил много ценных рационализаторских предложений, которые внедрялись в производство и давали большую экономию... Щербинин активно участвовал в общественной жизни нашего коллектива, был агитатором, постоянно среди рабочих проводил чтение газет». Интересно, что двух мужчин, показания которых сыграли трагическую роль в судьбе Валентина, так как содержали данные о его якобы антисоветской деятельности, так и не нашли ни среди соседей, ни среди рабочих завода. Свидетели о них почти ничего не смогли сказать. И что это были за люди, куда они делись, наверное, было известно только сержантам из НКГБ...

Одним из последних документов в деле является справка, адресованная Щербинину В. П., жителю Донецкой области, в которой указано, что дело в отношении него закрыто из-за отсутствия состава преступления. Датирована она 23 декабря 1961 года. Наверное, для 53-летнего Валентина Щербинина это был лучший новогодний подарок за двадцать лет...

Олеся Рапута, Владислав Жмурков (по материалам УСБУ  в Сумской области).