Голос Украины - Петька гуляет в саду, пока мама латает судьбу

Петьке шесть лет. Большеголовый и широкоротый, с тонкими белесоватыми бровями над голубыми, чуть выпуклыми глазами — он чем-то напоминает неоперившегося галчонка, которого только что взяли из гнезда. Живет мальчик с матерью в небольшом флигельке, который называют «квартирой». Большой дом, рядом с флигельком, хозяйский. Сад во дворе и большой рыжий Полкан — тоже хозяйские. Петьке разрешено играть в саду, рвать фрукты и дружить с Полканом.

Ежедневно, кроме выходных, мама с утра уходит на работу, а Петька — в детсад. Вечером они сходятся. Мама начинает готовить ужин, а Петька ходит за ней по пятам и рассказывает увиденное за день. Глазенки ищут встречи с мамиными глазами и, не найдя, смотрят на ее белые быстрые руки. Рассказывает Петька с увлечением и торопливо: если опять придет большой черный дядька, то мама, не дослушав Петьку, отправит сына гулять.

Мама спешит с приготовлением ужина. Быстрые руки успевают одновременно чистить картошку, поправлять прическу, убирать со стола ненужное.

— А Валька Боборыкин... Ма, а Валька Боборыкин, — частит Петька, — взял и поломал пирамиду. Так его...

— Ах, отстань, пожалуйста! — кричит и морщится мать. — И без тебя звенит в ушах.

Петька обиженно умолкает.

Гремит цепь, захлебываясь, лает Полкан. По двору, описывая дугу и опасливо косясь в сторону рвущегося с цепи Полкана, идет черный дядька. Мама мельком глядится в зеркальце и, как ни в чем не бывало, хлопочет у плиты. Дядька поднимается на крыльцо, громко стуча ногами. Каждый раз в его шагах слышится Петьке одна и та же команда: «Вон от-сю-да...»

— Дашенька, здравствуй! — говорит черный дядька, сгибаясь перед мамой. Та бросает все и подает ему руку.

— Здравствуйте, Константин Филиппович, — говорит мама и смотрит на дядьку, чуть прищурив глаза: — Опять куча оправданий и очередное обещание?

Дядька широко расставляет руки, будто хочет обнять и маму, и Петьку, и стол с электроплитой. Его крутые плечи вздергиваются кверху, густые черные брови тоже ползут, морщиня лоб.

— Что поделаешь? — тихо и ласково говорит он. — Я пока связан...

— Надоела мне эта нерешительность, — сердито говорит мама. Лицо у нее делается усталым, и Петька верит: неимоверно надоела.

Но дядька обнимает маму за плечи и успокаивает: «Не сердись, уже скоро», — и мама успокаивается.

— Ладно уж, — говорит примирительно, — поверю еще раз!..

Она так же поднимает руки — то ли обнять дядьку, то ли снять с плеч его руки — и замечает стоящего рядом Петьку.

— Чего рот разинул? — набрасывается на него. — Иди гулять!.. Что за ребенок!?..

Петька покорно уходит. У будки лежит Полкан. Не поднимая головы — иди, мол, я тебя знаю, — пес вяло шевелит хвостом.

Петька долго стоит у калитки, смотрит на улицу. Ребят никого нет. Мимо проходит в красивой форме железнодорожника дядя Ваня. Он ездит на большом электровозе и живет в соседнем доме.

— Гуляем, Петя? — спрашивает дядя Ваня.

— Угу... — отвечает мальчик и идет во двор.

Он идет в глубину сада к своему любимому месту в малиннике. Каждый раз, когда его посылают «гулять», он приходит сюда, садится и думает о том времени, когда он будет большим. Тогда он, как дядя Ваня, будет ходить на работу. Мама все так же, приходя с работы, будет хлопотать у плиты, все так же, наверное, будет приходить черный дядька. Только Петька ни за что не пустит его в дом. Громко топоча ногами на ступеньках крыльца, Петя крикнет: «Вон от-сю-да!» А если дядька не поймет, то: «Иди гуляй! Чего рот разинул?» Еще и Полкану крикнет: «Куси его, Полкан! Это чужой».

Под эти мысли мальчик засыпает. Ночью мама осторожно будит его, а потом нарочито громко кричит на весь двор: «Ну, что за ребенок? Не уследишь. И когда ты только нагуляешься?..»

Красный Лиман

Донецкой области.