Психолог Дмитрий ОЛЬХОВСКИЙ: «Рисунки пациентов лучше всего отображают их внутренний мир»

«Все мы в этой жизни немного сумасшедшие. Только одних уже обследовали, а до других очередь не дошла...» (Из разговора в психиатрической больнице.)

Если убийца совершил преступление в состоянии невменяемости, его, по решению суда, отправляют не в тюрьму, а в «психушку». В Украине девять таких учреждений. Одно из них — Винницкая областная психиатрическая больница №2, где есть отделение усиленного режима на 50 мест.

Такая оценка, конечно, не может не импонировать. Однако главврач больницы №2 Михаил Сокур считает, что наступило время кардинальной реорганизации предоставления психиатрической помощи больным. Для начала следует возобновить финансирование производственных мастерских, они давно уже стоят под замками. Без трудовой терапии психически больные не станут нормальными людьми. Да и вообще, по мнению главврача с многолетним стажем, нужно идти тем путем, который уже апробировали в развитых странах Европы. А это значит, надо отказаться от монстров-«психушек», «съедающих» большие суммы бюджетных средств (один больной в Винницкой психиатрической больнице №2 обходится в день в 60—70 гривен, нынче здесь на стационаре — 500 пациентов). На самом деле опекать их, как и немощных людей, должна территориальная громада, в частности, социальные работники, участковые милиционеры, медработники по месту проживания больного. С такими людьми надо постоянно общаться, предостерегать их, напоминать об ответственности. А лечить в стационаре лишь тех, у кого болезнь обостряется. Впрочем, собеседник признает, что наше общество еще не готово к такому варианту сосуществования с психически больными.

— Останавливает меня как-то гаишник, что-то я там немного нарушил. Составляет протокол. Записал место работы, а потом спрашивает должность. Говорю: медсестра. Он сердито смотрит на меня: «Сейчас отвезу в отделение, там будешь басни рассказывать».

Сергей Новицкий, богатырского телосложения мужчина, ростом около двух метров, действительно работает на должности медсестры. Обязанности старшей медсестры выполняет еще один мужчина — Анатолий Маринчук. Во время общения с пациентами, говорят они, надо всегда быть ко всему готовым. Без проявлений агрессии не обходится. Особенно весенней и осенней порой, когда она обостряется. «Знаете, кто однажды набросился на нашего Сергея? — улыбается А. Маринчук. — Не поверите — худой человечек, ростом, как говорится, метр в кепке. Но ведь набросился!»

18 лет в сумасшедшем доме

Чтобы «разглядеть» внутренний мир психически больного, ему дают в руки карандаш или краски и лист бумаги. В коридорах можно увидеть много рисунков.

На одном рисунке — автомобиль с «лишними» колесами, да еще с поломанными и перекошенными. На другом — какое-то чудище с чертами человека. На фоне дугого рисунка выделяется портрет с надписью «Юлия Д’Арк». «О, этот пациент обожествляет свою героиню!» Еще одна его работа — очень спокойной, приятной для восприятия цветовой гаммы. «А теперь обратите внимание на эти рисунки, — говорит Анатолий. — На одном видно заходящее солнце. Но какого цвета! Кроваво-красного. Такое впечатление, что сейчас появятся капли крови. На другом — жидкость в бокале с таким же оттенком. Все это работы одного «художника». На его совести — три убийства. Он в больнице со времени открытия отделения, 18 лет. «И не только рисует, но еще и роман написал, — говорит главврач. — Я в том романе — отрицательный персонаж. Зато все благочестивые черты отданы другому герою, в котором несложно узнать самого автора».

Пообщаться с «долгожителем» сумасшедшего дома не удалось — он отдыхал. Главврач не разрешил нарушать распорядок. Как раз был «тихий час». Но не все пациенты видели сон. «Кто не спит, с теми можете поговорить. Но только с их разрешения». Двери в палатах были открыты. Палаты разные — на две и на шесть коек. «Вася, будешь говорить с журналистом?» Вася немного подумал и одобрительно кивнул головой. «Это — бывший офицер армии».

Вася осторожно прислоняет указательный палец одной руки к такому же на другой. Говорит о чем-то непонятном. «Это он показывает вам место, куда его укололи заостренной палочкой», — подсказывает психолог господин Ольховой. Вася говорит, что не он первый начинал. Ему надо было «бороться со злом». Поэтому он и взял в руки нож. Вася сбивчиво объясняет, что не знал, что в тот миг напротив был его родной дядя. Всем своим видом пытается убедить меня, что боролся со злом.

— Вы никогда ничего не бойтесь, — советует он мне. На вопрос, как этого можно добиться, отвечает: «Надо много есть». А потом уточняет, что именно: капусту, лимоны и масло. «Все вместе?» — «Нет! Отдельно, по очереди, но целый месяц». Зато он четко знает, где служил, в каких войсках, какое у него воинское звание. Вскоре после того, как Вася оказался в «психушке», в Винницу перебралась его тетка, жена мужчины, которого... отправил на тот свет Вася. Сначала она оформила над ним опекунство (у Васе, кроме старой мамы, нет никого). Потом приобрела квартиру, которую оформила на больного. «Очень приятная женщина, жена бывшего военного. Часто наведывается, приносит передачи».

— Не удивляйтесь, она понимает, что ее племянник — больной.

Сергеевича скоро выпишут. Сначала переведут в общее отделение. На выписку идут лишь оттуда. Решение об этом принимает врачебная комиссия. На протяжении года в среднем около десяти бывших убийц, насильников выходят отсюда на свободу. «Выписываем тогда, когда видим, что они уже не будут представлять опасности для общества», — объясняет главврач.

— Перед этим стараемся адаптировать их к условиям нынешней жизни, — говорит медсестра социально-правовой помощи Любовь Грабовская. — Когда пациент не выходит за пределы больницы 10 или 15 лет, то он не знает даже, как в трамвае рассчитываются за проезд, какие цены в магазинах и т. п. Помещение больницы больные оставляют лишь тогда, когда их выводят на прогулку во двор. Его территория ограждена бетонными плитами, над ними — колючая проволока. Убегают ли? Раньше бывало. Теперь таких случаев не допускают. Зато свидания здесь не запрещены. Хоть каждый день... Так же, как и переписка. Еще их выводят на работу. Не больше пяти человек. Трудятся обязательно под надзором. Трудовую терапию главврач возобновил по собственной инициативе. Больничное учреждение имеет свое поле, подсобное хозяйство, большой сад на 500 деревьев, даже несколько ульев. «В праздник Спаса больным давали мед», — говорит Михаил Сокур. Он считает работу обязательной составляющей в лечебном процессе. «Представьте ситуацию, что человек не работает год, второй, третий... А дальше — он уже ничего не может делать».