Это событие произошло несколько месяцев назад. Как-то утром жители одного из микрорайонов Хмельницкого увидели, что на тротуарах, во дворах, на газонах валяются десятки собачьих трупов. Некоторые животные еще агонизировали. Они умирали в страшных мучениях, и свидетелями этого ужаса стали сотни детей и подростков, которые именно в эти часы шли в школы и детсады. Да что дети! Увиденного не могли выдержать взрослые. Откладывали дела и начинали прибирать с тротуаров собачьи трупы...

Было очевидно, что ночью прошла плановая операция по уничтожению уличных животных. Возможно, она «немножко» выпала из-под контроля. Вот и получился скандал.

Тогда ни одна коммунальная служба так и не взяла на себя ответственность за «инцидент». Вопреки требованиям волонтеров, уголовное дело не возбудили, так как закон не предусматривает ответственности за убийство дворняг. Хотя, однако, массовое уничтожение уличных котов и собак — запрещено. Вот вам и двойные стандарты.

Но, разумеется, очистить улицы от дворняг надолго не удалось. Очень быстро места на остановках и под киосками заняли другие четырехлапые. Теперь, глядя на них, невольно ловишь себя на мысли: а какие «лакомства» припасены уже для них?

Собаке — собачья смерть

К этой истории можно было и не возвращаться, если бы она не получила логического продолжения. На этот раз не такого откровенного по жестокости, но, по мнению защитников животных, не менее циничного по сути. Городские власти предложили для обсуждения «Концепцию регулирования беспризорных животных в городе». Обеспокоенность властей понятна: проблема существует, и ее нужно решать. Но как это делать — мнения кардинально разделились.

Еще несколько месяцев назад волонтеры радовались, что в областном центре наконец заработала программа гуманного обращения с животными. Бездомных животных отлавливали, стерилизовали и выпускали. На улицах появились собаки с желтой клипсой в ухе. Это означало: они стерилизованы, привиты и безопасны. Волонтеры даже призывали быть внимательными к таким животным. Ведь, утратив определенные природные инстинкты, те стали более уязвимы.

О том, каким было медицинское обеспечение и сопровождение прооперированных собак, — отдельный разговор. По словам коммунальщиков, на каждую операцию израсходовано двести гривен. Волонтеры утверждают, что к животным относились так же, как к бедным пациентам: нет денег — привыкай к боли. Но это тема другого разговора.

Сейчас следует заметить, что в течение года более трех сотен собак были прооперированы и возвращены на улицы города. И определенное время это считалось хотя и небольшой, но победой. И вдруг в новой концепции читаем, что возвращение собак после стерилизации на привычные места... нарушает конституционные права граждан на охрану жизни и здоровья. А еще — игнорируются права самих животных. Это ж надо было до такого додуматься! Если не вдаваться в дискуссии, то в итоге получается, что наибольшая гуманность — это отловить уличных собак и убить их. Последнее, правда, звучит «грубо», поэтому в концепции употребляют малопонятный термин эвтаназия. Хотя очевидно, что речь идет не о добровольной просьбе уйти из жизни при смертельной болезни.

Выход предлагается следующий: разные службы, в том числе и милиция (которой, очевидно, других дел не хватает), отлавливают собак и отправляют в приют на пять дней. А потом, если не найдется хозяин, — гуманная смерть. Конечно, если найдутся средства на соответствующие препараты. А ежели нет, то можно воспользоваться и мышьяком.

На «Добро»средств не хватает

Почему вдруг после многих лет борьбы за создание в городе приюта для животных «Добро» и первых шагов по стерилизации бездомных собак возник именно такой вариант концепции, можно лишь догадываться. Фраза, что ее реализация имеет судьбоносное значение для Хмельницкого, а именно так указано в проекте, вызывает неоднозначные чувства. Серьезные сомнения и в том, что в городе, как убеждают коммунальщики, снова живут около 10 тысяч собак, которые потенциально опасны для горожан. Ведь в том же документе указано, что не учтены даже домашние животные. Так кто и как подсчитал уличных?

Но дело даже не в сомнительной статистике. Почему, когда весь мир стремится жить в эре милосердия, мы возвращаемся к методам гуманного шкуродерства? Могу предположить, что не настолько низка эффективность системы стерилизации животных, сколько отсутствие необходимых средств в бюджете подтолкнули к «новым» идеям. Очевидно, городской бюджет уже не может позволить себе затраты на содержание приюта.

Однако волонтеры утверждают, что главная проблема не в средствах, а в умении ими распорядиться. Вопреки денежным вливаниям надлежащих условий животным в приюте создано не было. Не хватало и еды, и средств на ремонт, и лекарств. Стерилизационный пункт не заработал даже после того, как на него было израсходовано 70 тысяч. Как сказал руководитель приюта, не нашли нужного специалиста. А ежели так, то разве можно строить какие-либо заключения относительно неэффективности метода стерилизации? Да и вообще о том, что приют не оправдал главной функции. А, может, дело даже не в методах, а в организации? Ведь приюту, который имел бюджетную поддержку, было отведено пять гектаров земли. Как признает сам руководитель, созданное таким образом предприятие-землевладелец должно было бы зарабатывать и на животных, и на тех, кто здесь работает. Однако выяснилось, что драгоценные гектары могут прокормить не более трех десятков собак, которых там содержат. Вместе с тем на дармовых землях успешно процветает подсобное хозяйство с разной домашней живностью. Для чего? Чтобы завтра приют мог взять на себя функцию некоего эвтаназийного центра, в котором собакам будет предложено право последнего ужина с мясной косточкой?

«Это — больные люди»

Обидно, но именно такую фразу в адрес природозащитников-волонтеров пришлось услышать в ходе дискуссии о целесообразности новой концепции. Что касается авторов концепции, то они старательно выполнили поставленную перед ними задачу — убрать с глаз бездомных животных. А что официальных требований любить последних просто не существует, то их и не придерживались. Такие обязательства не запишешь ни в одном законе. Так же, как ни одним законом не обяжешь кормить покинутых щенков, подбирать бездомных котов или просто любить братьев наших меньших. Любить нельзя заставить. Но именно из этой любви вырастают города, о которых с увлечением рассказывают наши туристы. Там белок в парках кормят с рук. Там никто не стреляет в лебедей или уток, плавающих в парковом пруду. Там разрешено мирно доживать век в своих дворах собакам, чьи хозяева уже умерли. Там подбирают на трассе раненого ежика и мчатся с ним в ветеринарную клинику...

Странный мир, не так ли? По крайней мере для многих из нас он выглядит именно таким. Мы же пока живем совсем в другом: озлобленные, жалуемся на нищету, и кому какое дело, что среди ночи к своей работе приступают зверобои. Тем более что к этому их побуждает власть.

Хмельницкий.

На снимках: до принятия новой концепции клипса в ухе давала собаке своеобразный пропуск на городские улицы. Теперь у нее может не остаться ни одного шанса на жизнь; уже много лет подряд висит эта социальная реклама. Призывая к любви к братьям нашим меньшим, власти позаботились о том, как от них легче избавиться.

Фото автора.