Связанные одним миром

Теперь об ответственности и возмещении убытков. Украина связана с Россией одним миром так же, как с другими странами, разве что теснее. Но если пролив и Керчь-Еникальский канал используются для того, чтобы перевозить нефть и другие опасные грузы в танкерах, не оборудованных для этого («Волгонефть-139»), а то и списанных в соответствии с международными стандартами («Волгонефть-123»), то это — пагубная связь. На этом фоне слухи о контрабандных грузах представляются не такими уж и утопическими. Наряду с этим Керченский канал для всего мира словно олицетворяет образец пограничного сожительства двух стран, поддерживающих этот имидж. Ясно, именно это обстоятельство и будет побуждать их утрясти все неприятности, связанные с возмещением ущерба, не вовлекая в этот процесс третьи страны. Наблюдая за тем, как героически главный чрезвычайник страны Нестор Шуфрич проходит сквозь огонь и воду, можно представить и цену вопроса. Ведь свободная зона, чего доброго, может получить статус зоны экологического бедствия, и тогда ее совместным пользователям придется платить компенсации всем и каждому. Значительно дешевле оправдывать нерасторопность дипломатических служб в улаживании вопросов по пограничному сотрудничеству и отражать героику наших будней на телеэкранах во время ликвидаций катастроф локального значения. Эта же трагедия только открыла отсчет многомиллиардным убыткам, которые можно компенсировать разве что формально (подавая иски на судовладельцев), но не материально — экологический ущерб уже не зафиксировать во времени и денежных единицах.

Проведем существующие параллели с не менее резонансной трагедией, унесшей более чем 100 жизней на шахте имени Засядько. К этому тут привыкли, как рыбаки к штормам в Керченском проливе. Потому что уголь рубить здесь приходится в сложных геологических условиях, в наиболее газоносных пластах. Мотивация к угледобыче очень высока. В ценовом выражении коксующийся уголь значительно дороже, чем энергетический, использующийся в качестве топлива на тепловых станциях. Заработки здесь выше средних по отрасли, и они полностью зависят от объемов поднятого на-гора. Наконец, планы этой шахты — неотъемлемая составляющая планов мощных вертикально-интегрированных металлургических холдингов, за которыми стоит большой бизнес. По этим причинам терять время на дегазацию перед разработкой угольного пласта, как это делают в США, некогда и «недешево» (как и перевозить нефть приспособленными для этого двухкорпусными танкерами). По этим причинам к рабочей смене здесь готовятся, как к очередному рекорду, и опускаются под землю на более чем километровые, недостаточно изученные глубины. Добывая же уголь, конечно, нарушают правила безопасности. И не только здесь — везде. И не только в этом, но и в других ноябрях, поскольку на автоматизированные системы безопасности производства, научное обеспечение технологических процессов средства почти не выделяются, а если даже и выделяются, то они до шахт или не доходят, или их используют не по назначению. И снова-таки разве не странно, что дружеские отношения с Германией не вдохновляют изучить ее опыт по добыче угля на больших глубинах? Президент страны на то время высказался против закрытия этой шахты — его можно понять. Против этого, наверное, высказались бы и сами «засядьковцы». Но уже после повторных взрывов на шахте очевидно он готов был ее закрыть, как, похоже, и правительство.

В ноябре Туркменистан опосредствованно напомнил, как неразрывно наша страна связана с ним миллиардами кубометров природного газа. Нет, мы не забывали, что российский «Газпром» перепродает нам его голубое топливо, и потому оно значительно дешевле. Надеялись, очевидно, на то, что Туркменистан хотя бы на год забудет, что он, как и мы, тоже связан со всем миром. Туркменистан не забыл, россияне же это помнят всегда. И «Газпром» договорился в Ашхабаде покупать туркменский газ в первом полугодии следующего года по 130 долларов США, а со второго — по 150 долларов США за тысячу кубометров. От этого «Газпром» не проиграл. Соглашаясь на рост закупочной цены на 30—50 процентов, он подтвердил заключенный в 2003 году контракт, согласно которому туркменская сторона обязуется продавать до 80 миллиардов кубометров природного газа, начиная с 2009 года в течение 25 лет. Что это означает для Украины? Только то, что при сохранение схемы поставок импортного газа на внутренний рынок нынешнего года его стоимость будет составлять не 160 долларов США, закладывавшихся в проект госбюджета-2008, а как минимум 190 долларов США за тысячу кубометров. Следовательно, надо пересматривать расходные и доходные статьи в соответствии с новыми реалиями. Интересно, как относится теперь к заверениям некоторых высокопоставленных представителей исполнительной власти по поводу того, что цена в 160 долларов США якобы была согласована с россиянами?