Украинский прорыв:экономические ловушки для премьера

Оценивая происходящее в украинской политической и экономической сферах, нельзя не увидеть, что на фоне щедрых обещаний избирателю — обычных в предвыборные кампании — практически никто не говорил, как именно эти посулы перевести в практическую сферу. Забыли даже о рыночной экономике — священной корове нынешнего этапа развития. Они, по факту, никак не упоминались: ни корова, ни экономика. И напрасно. Ведь все равно заявят о себе тем или иным образом. Об этом в беседе журналиста Александра МАСЛОВА с известным экономистом, заслуженным деятелем науки и техники Украины, ректором Киевского университета рыночных отношений, доктором экономических наук, профессором Владимиром ЧЕРЕВАНЕМ.

— Прежде всего о той, что озвученные обязательства — это совсем не стратегия прорыва. Стратегии выстраивают не на один год, не на одну избирательную кампанию, а на много большие сроки. Скажем, Всемирный банк заглядывает на линию 2020 года. Американцы, Банк развития, ЕС прогнозируют свое развитие до 2050 года. Вот куда идут стратегические расстановки экономик в глобальном мире. А к чему сводятся наши расчеты? Согласен, социальные требования дня давно пинают ногой дверь. Плюс, скажем так, зачистка огрехов предшественников. Но под эти обещания только Ощадбанку нужно отдать несколько миллиардов долларов. Где их взять нашей неконкурентоспобной сегодня на мировом рынке экономике? Ведь, по прогнозным оценкам, она может дать только около четырех процентов роста, никак не покрывающих требуемую сумму. Да еще и на фоне подорожания цен на энергоресурсы и всего, что с ним связано.

В эту ловушку попало прежде всего то общественное течение, в котором лидирует Юлия Владимировна Тимошенко. Даже не столько попало, сколько его умышленно в нее заводят большая политика, друзья, соратники, не говоря уж об оппонентах. Эти огромные социальные обязательства, по сути, сконцентрированы на лидере одной команды. И если бы речь шла только об обязательствах одной команды — естественных, как итог борьбы за рычаги власти. Но ведь в них в обобщенном виде заложены все социальные обязательства, которые брали на себя и регионалы, и другие партии. И команда Президента тоже. Даже если допустить, что Президент в этой ситуации нейтральная фигура, хотя в реальности это далеко не так. В итоге сложился очень неплохой пласт. Эти социальные обязательства, если оценить их в спокойной послевыборной ситуации — если таковая возможна, — объединены и оппозицией, и коалицией, и Президентом тоже. Все, что хоть кто-то обещал, стало целью одной команды. Увы, это логика любой политической борьбы.

Смотрим дальше. Удивительно, но факт. Концепция новой команды проходит в парламенте как по маслу. Все улыбаются, все поздравляют. Цветы, шампанское, дружеские поцелуи. Глаза блестят от радости. Знак безмерной любви к победившей команде или резкой смены полюсов? Или все же попытка ухватить за нос лидера выигравшей партии? Ведь политической солидарности как не было, так и нет. Даже в командах.

— Он полагает, что в рамках Украинского государства может проводить свою собственную политику. Но без понимания, что такая политика уже невозможна в рамках замкнутых национальных структур. Сложнейшее противоречие, которое все еще не может разрешиться тем или иным образом...

— И база для формирования новых коалиций, новых политических сил, которые и приведут своих лидеров к президентской власти. Будут ли в их числе лидеры правящей сегодня силы? Вопрос открыт. Потому что для утраты завоеванного с таким большим трудом достаточно будет всего одного непродуманного или поставленного в зависимость от реалий решения.

Согласен, политика временной выгоды, заложенная в Украинском прорыве, — действительно, яркая, привлекательная, но она может принести, и принесла, лишь такие же временные выгоды. Поэтому сегодня акцент лучше делать не на хлестких заманчивых обязательствах с их обманчивой яркостью, и закономерно, в который уже раз, их проваливать. Что не так уж и трудно в специфических условиях украинской ментальности. Предательства в политике всегда много, и не только в Украине. Политиков часто загоняют в угол, в том числе и друзья. И возможные партнеры. Потому что у каждого свой интерес. Таковы условия жизни. Поэтому требуется, на мой взгляд, внимание к проблемам совсем иного уровня. Тем, кто способен реально исправить ситуацию к лучшему. Больше того — подвести базу под устойчивое развитие в перспективе, чего ныне нет и в помине. И в достаточно короткие сроки.

— Вы правы. Нужно искать ответы на вызовы дня совсем в иной плоскости. Скажем, в каких именно пространственных рамках возможно реализовать этот самый заявленный прорыв? Те, кто предлагает брать высокие социальные обязательства как условие гипотетического украинского прорыва, хорошо понимают, что обязательства эти невозможно выполнить с опорой на имеющиеся сегодня у государства финансовые и ресурсные возможности. Как и на предложение что-то там еще продать или перевести в частный сектор. Но когда экономика на реализации такого рода предложений споткнется всерьез, то появится повод позлорадствовать. Поскольку решения для реализации заявленного находятся вовсе не в сфере социальных обязательств. И тогда в очередной раз потребовать изменения курса?

— Смотрим на социальные программы России и пытаемся подражать?

— Наоборот, уважаемый Александр Федорович. Это Россия сегодня смотрит на нас округлившимися глазами: что они там делают, эти хлопцы. В своем ли они уме? Она никак не может понять, откуда взять столь щедро обещанное? При меняющихся ценах на энергоресурсы при крайне затратной экономике, при вконец износившихся фондах производств, без которых и экономика не экономика. Социальные обязательства Украины сегодня выше российских, хотя ее, России, финансовые источники на порядки выше наших. И эксперты Евросообщества вовсе не восхищаются нашими планами. Они нам прямо говорят, что при намерениях такого рода, возведенных в ранг суперполитики, Украину в скором времени ждут очень серьезные испытания. А мы в желании добиться заинтересованного внимания собственного электората превозносим свою социальную программу так, будто страну выводим в космическое пространство. Без экономического базиса, без капитала, без резервов, без инвестиций, при фактически плохо налаженной и так же функционирующей финансово-кредитной системе, при нашей тотальной бюрократизации и такой же коррупционности. Понимаю, американцы могут в таком масштабе раскрутить собственные социальные проекты. При такой необходимости. Но ведь у них вливание в экономику превышает 8 миллиардов долларов. Ежедневно! В Канаде — миллиард ежесуточно, в Европе — около 700 миллионов евро в день. У нас тоже сопоставимая цифра — около миллиарда. Но только не за день, а за год. В 365 раз меньше. И отсутствие ресурсов под программу, которой мы провоцируем Россию. Она уже думать начинает, что мы реально способны за поставляемые углеводороды расплачиваться по полноценной рыночной их стоимости. К слову, этого требует от нас не только и не столько Россия, как нас в этом убеждают, сколько ВТО. А что будем делать, когда к нам придет цена в 300 долларов за тысячу кубов газа, или сколько там будет к 2009 году, в котором мы обязались перейти на общепринятые условия оплаты углеводородов? Но богатство в реальности и богатство в намерениях — совершенно разные вещи.

— К тому же никто, как Беларуси, не даст нам кредитов на погашение долгов?

— И именно, заметим, под оплату газовых поставок. Закономерный финт союзных государств, демонстрирующих недоброжелателям свои сугубо рыночные интересы. Вроде бы. А кто нам такой кредит даст? И на каких условиях? Или опять под пространственный шантаж? Но ведь он уже привел к тому, что Россия начала реализацию своих проектов по обходным маршрутам.

— И ей охотно в этом идут навстречу. И Болгария, и Греция, и Венгрия, и Германия...

— Расплата за это тяжелым бременем ляжет не только на нашу экономику, но и на политику тоже. Очевидно, мы подзабыли, что политика никогда не должна довлеть над экономикой, а быть с ней соизмеримой парой? Мы потеряли эту связь, если, конечно, она была изначально. И есть ли силы такие, помноженные на возможности? И как при этом быть с нашими мировыми экономическими рейтингами? Сегодняшними. Мы заявляем о весьма существенных социальных параметрах будущего, а рейтинги наши не улучшаются. У нас же мировые экономические рейтинги не просто слабые, а очень слабые. К тому же с чисто социальными параметрами мы ни конкурентоспособность не повысим, ни коррупцию не устраним. Своими намерениями обеспечим экономическую свободу бизнеса, предпринимательства, когда политика наша абсолютно не выстроена на расширенное воспроизводство, на обновление капитала, на его, капитала, концентрацию, на модернизацию экономического роста? Этой политики у нас нет. Для амбициозных социальных обязательств их реализации необходимы не менее амбициозные инвестиции. Нужен амбициозный капитал, нужны амбициозные реформы. А такой смычки, связи нет. Согласны? Отсюда вопрос. Сообщество наше не понимает сути происходящего? Понимает, но не может выбраться из пут бесконечной борьбы. Потому что забыло, что экономика — вещь открытая, а рыночная экономика — тем более. А значительные силы нашего политического сообщества явно не понимают, как функционирует эта самая рыночная экономика. Отсюда поползновения к административным рычагам. Но попытка их применить лишь обостряет ситуацию. Замкнутый круг.

Вот тут, Александр Федорович, мы с вами и подошли к сути проблемы. К тому, что функционируем вне пространственных категорий. Потому и буксуем, что, выйдя на очередные выборы, опустили геополитику. Ниже некуда. В предвыборной кампании мы не решили эти вопросы. Мы их даже не стали обсуждать. И чуть ли не директивным порядком запретили дискутировать вопросы, связанные с НАТО, с языком, с ЕС, Россией, с проблемами собственного прошлого, сведя эти проблемы к рычагу под формирование идеологии измененного сознания.

— При всем том, Владимир Павлович, что Украина — сама продукт крупных геополитических трансформаций и движений. Мы от этого обстоятельства уйти не можем. Они сказались на прошлом, сказываются на настоящем и будут сказываться на перспективном украинском развитии.

— Это не вина правительства. Ни нынешнего, ни предыдущего. Все было заложено задолго до них. Эта вина полностью лежит на нашем внешнеполитическом ведомстве, оказавшемся не способным оценить ситуацию и предложить пути решения возникающих проблем. В этом вина и президентов. В том, что обходили проблемы геополитики, как чумную яму, пытаясь решить их по примитивно-упрощенному варианту. Да, негласно что-то решаем, в неких тайных коридорах. Но четко выраженного самостоятельного взгляда на эти проблемы нет. Больше того, сознательно уводим наши политические силы от геополитики.

— В этой связи еще одна вроде бы странность. Тоже закономерная. Отцы-основатели геополитической науки как таковой — в большинстве своем выходцы с Украины или связаны с ней родовыми корнями. Н. Трубецкой, Г. Вернадский, Д. Святополк-Мирский, П. Сувчинский, В. Вернадский... Из современных я отношу к таковым П. Толочко. Его обоснование роли междуречья Днепра и Десны в развитии Руси — классика именно геополитических подходов. Почему так? Да потому, что у всех этих исследователей на генетическом уровне заложено ощущение зыбкости украинского пространственного поля, его острой зависимости от общих процессов развития.

— Согласен, Украина является недостаточно целостной страной. Для этого у нас не хватает базовых объединяющих ценностей. Поэтому сегодня перевес у одной политической силы, завтра — у другой. Вот почему для выхода из тупиковой ситуации нынешнего дня нужно для начала разобраться с возом проблем именно этого плана. Только тогда сможем линию общественного раздела 50/50 сдвинуть в ту сторону, которая действительно будет работать на украинскую государственность как таковую.

А как же, спросите, перейти к цивилизованным отношениям? У нас ведь до сих пор нет таких отношений по треугольнику Украины с ЕС — Россия — США, о чем не раз говорили. Таких отношений, которые будут соответствовать рангу государственной политики как таковой? Стратегии таких отношений на сегодня нет. Она не создана. Ни с учетом реальностей. Ни с учетом перспективы. А ведь именно это реальное отражение так называемого перекрестного обстоятельства Украины. Уходя от геополитических процессов — осознанно, по недомыслию или по подсказке, мы прячемся от вызовов времени и в конечном итоге выходим на черту, за которой можно потерять все. Россия достаточно быстро осознала опасности такого рода развития событий и нашла в себе силы внести коррективы. Мы таких сил в себе еще не нашли. И не найдем в попытках уйти от глобальной конкуренции.

На чем сегодня объединяется мировой капитал — на энергоресурсах, крупных проектах, на перспективных технологиях нового времени, на возможностях ВПК. В этой сфере началась мировая гонка. Мы от нее в стороне. И кто задает тон? А тон задает сегодня Россия. Да, там масса проблем, но их начали решать.

— Мы забыли, что представляем пространственный мост континента — один из его ключевых мостов. Мы транспортный и общекультурный мост пространства. Так не лучше ли усилия ума и рук направить на его обустройство. Но мы только на словах выступаем за этот мост. На протяжении 17 лет. Результат? Нулевой. Мы застряли между теми странами, которые реально настроены на прорыв, и прежде всего через осмысление происходящих в мире процессов и переосмысление самих себя.

Но в этом переосмыслении уже крайне зависим от фактора времени, с чем тоже нельзя не считаться. Тем не менее шансы не упущены. И их еще можно увеличить, развернув ситуацию на векторах реального рынка. Иначе провалы неизбежны. Европе мы интересны только в плане перекрестка. Но этот интерес угасает, и сразу с двух сторон. Бедная Украина, которая к тому же еще и сама себе на уме, никому не нужна. С них хватит Польши. Но даже там уже появляется какое-то понимание реальностей. И если оживим идею перекрестка, то в наше развитие будут вкладывать деньги и Европа, и Россия. К нам придет Китай, которому остро нужен безопасный, сквозной, сухопутный выход в Европу, к нам придут Япония, Индия. Все придут. Нужны только другие амбициозные проекты, другие темпы роста. И другое осмысление всего происходящего в мире и у себя самих.

— Украина в рамках Союза была великой морской державой. Несмотря на всю свою, по определению, сухопутность, она занималась колоссальным судостроительством — в интересах уникального мирового государственного объединения. Сегодня Россия вновь становится великой морской державой. Ее заказы могут сформировать мощнейший источник поступления денежных потоков. Почему бы на этом не построить программу сотрудничества? Вместо упомянутых вами окопов.

— Подобных линий могут быть десятки. И судостроение, и ВПК, и АПК, и металлургический комплекс, и транспортные линии, особенно транспортные. Большая проблема Украинского государства — нерентабельные шахты. Все страны, которые столкнулись с аналогичной проблемой, шли по пути их закрытия. Ведь лучше использовать громадные средства не на компенсации угольной нерентабельности и для временного политического умиротворения, а использовать их на переобучение шахтеров, на переориентацию экономического комплекса, на повышение квалификации работников этой сферы, на перемену труда и на миграцию в другие регионы рабочей силы. Скажем, в тот же Крым, уже более двухсот лет ждущий импульса к экономическому развитию. Так, может, пришло время?

А для того, чтобы поднимать такого уровня задачи, нужны кредиты и инвестиции в миллиардные суммы. Это показывает пример и России, и Восточной Европы, и ЕС в целом, и Малайзии, и Сингапура, и Южной Кореи...

Все государства, скажем так, большого экономического рывка дотируют производства большого перспективного уровня с рассрочкой на 15—20 лет. Собственно, для этого и требуется государство, а не для того, чтобы бесконечно выборы устраивать. Масштабная государственная поддержка крупных инвестиционных проектов — их, в принципе, не так уж и много, зависит от ресурсной базы и мировой конъюнктуры. А мы живем с горячим желанием все ресурсы свои, не такие уж и масштабные, просадить на социальных благах. Вот почему, оценивая сегодня происходящее в Украине, можно с полной уверенностью констатировать, что наш без меры затянувшийся кризис — прямое следствие неэффективной геополитики и тех политических ловушек и лабиринтов, которыми мы сами же себя и окружили.

А что такое прорыв на примере Китая? В 12 раз рост ВВП за минувшие 30 лет. Это четвертое место в мире. Среднедушевой ВВП за этот же период — в 7 раз. Внешнеторговый оборот — в 70 раз! Третье место в мире после США и Германии. Экономика привлекла 622 миллиарда прямых иностранных инвестиций. Золотовалютные резервы оцениваются в один триллион долларов. Вот за счет чего достигается рост социальных благ. Это и есть их источник.

Что такое прорыв в условиях самой Европы? И там он базируется прежде всего на факторе усиления глобализации экономики, на быстром продвижении науки и технологий.

А мы свою модель полностью оторвали от расширенного воспроизводства. Если в ведущих странах инновационный рост составляет от 30 до 50 процентов, то мы едва укладываемся в один процент.

— И хотим за счет этого одного процента обрести достойные социальные блага?

— Нам давно пора проснуться. Мы погрязли в политической борьбе, и нам не хватает ни сил, ни желания разобраться, как функционирует рыночная экономика глобального типа, что в статусе рыночной экономики точка перемещения капитала рабочей силы ресурсной базы изменилась. Но главное в том, какое место в этой экономике должны занять мы сами. Как и с кем в союзниках? Мы постоянно в поиске врагов и недоброжелателей. Внутри страны, за ее пределами, в собственной истории в закономерных региональных поползновениях тратим силы на создание альтернатив в виде того же ГУАМа. А нам сегодня необходимо четкое понимание: если в ближайшие пять лет не проведем серьезной модернизации экономики, которая, понятно, требует не менее серьезных капитальных вложений, то в обозримой перспективе выдержать конкуренцию с зарубежными предприятиями в условиях вступления в ВТО Украина не сможет. И тем более выполнить те социальные обязательства, которые она взяла сегодня перед собственным населением. Хотя бы потому, что абсолютно все социальные обязательства базируются на потенциале экономики, ее возможностях.