Найденыш

Ее называют то Марийкой, то Иринкой. Когда девочку спросили, как ее зовут, одним послышалось «Ийка», другим — «Инка». Она откликается на оба имени. С готовностью идет ко всем на руки. За мамой не плачет, играет с детьми. Знает, что такое мобильный телефон. Опрятна, насколько может быть ребенок в три года. Да собственно, возраст девочки тоже неизвестен: столько ей дают визуально.

Этот уже третий случай в истории приюта, когда приходится «с нуля» готовить документы на найденных детей. Так было с маленьким мальчиком, которого впоследствии усыновили и теперь родители им не нахвалятся. Еще один мальчик-инвалид находится в специализированном доме. Беспризорных детей на улице стало меньше, констатирует Владимир Завиша, а вот в приюте их сейчас больше. Рассчитан он на 25 детей, а постоянно живут в нем 30-35. Средства на питание между тем выделяют из расчета на 25 (приют — на бюджете области). В прошлом году было 8 гривен на ребенка в день, и в этом году заложили такие же нормы. Но известно, как взлетели за год цены на продукты. Да и дети здесь истощенные, им нужно усиленное питание. В настоящее время они почти не получают йогуртов, твердого сыра, фруктов, хотя еще до недавнего времени все это было в меню. Нужно выделить хотя бы 18-20 гривен на каждого. Кстати, финансирование этого приюта (единственного в области) самое скромное по сравнению с другими детскими учреждениями.

Еще одна особенность. Если раньше в приют попадало немало детей из других областей, то теперь почти все — с Тернопольщины. Сердце разрывается, когда узнаешь, сколько горя испытали эти детишки. 11-летнюю дочь отец насиловал на глазах старших сыновей, приучал их к водке. Теперь братья люто ненавидят сестру, считая, что именно из-за нее отец угодил в тюрьму. «Придется разбросать их по разным домам-интернатам, — говорит Владимир Степанович, — хотя мы стараемся сохранить родственные связи. Но здесь другой случай». 17-летнюю девушку удочерили в десять лет. Потом родители развелись, и оказалось, что ребенок никому не нужен. Пыталась искать биологическую мать, из-за безответной любви резала вены. Приемная мать говорит, что не может с дочкой справиться и просит забрать в интернат, у нее есть собственный ребенок. А девушка, кстати, одаренная, хорошо рисует и если бы кто-то помог ей стать на ноги, могла бы выбиться в люди. Маленький Юра в свои девять лет ни одного дня не был в школе, не имеет свидетельства о рождении. Мать появилась, пообещала принести документы и исчезла. Когда ее снова отыскали, выяснилось, что она родила еще двоих детей, одного из которых оставила в родильном доме. Маленькую Катю забрали от родителей-алкоголиков. Ребенок болен, нуждается в лечении. Еще один мальчик в 3,5 года не умел даже жевать, не то что разговаривать, он плохо слышит.

Так называемые родители стараются держать детей при себе, чтобы получать на них пособие, которое большей частью пропивают, а детвора холодает и голодает. Старших в школу не пускают, они или присматривают за младшими, или просят милостыню. А кого может произвести на свет алкоголик или наркоман? Себе подобных. Будто бы с благородной целью увеличили пособие при рождении ребенка, но часто оно идет не по назначению. Правда, некоторые подвижки есть: в последнее время увеличился штат служб по делам детей, они выявляют все больше неблагополучных семей и стараются спасти детей. За три месяца пребывания в приюте (на самом деле очень часто по разным причинам этот срок приходится продлевать) детей стараются отогреть и откормить. «В большинстве своем они не отвечают по уровню развития своему возрасту, не посещали школу, — говорит психолог приюта Наталья Костюк. — Очень часто у них бывают приступы агрессии, злобы. Вместе с тем они чувствительны к ласке, доброму слову. Быстро забывают дурное, готовы все простить родителям, только бы они у них были». Большинство воспитанников приюта не лишены родительской опеки. Родителям все же дают шанс одуматься. Правда, пользуются им не часто. Редко интересуются своими детьми те, кого лишили родительских прав.