Голос Украины - Ключ

Очередной газовый долг Украины перед поставщиками топлива не оставляет выбора: если мы срочно не займемся разработкой собственных недр, придется забыть не только об энергетической, но и государственной независимости

Так считает ученый, лауреат Государственной премии в области науки и техники, заведующий кафедрой «Морские нефтегазовые сооружения», декан совместного факультета нефтегазовых технологий Ивано-Франковского национального технического университета нефти и газа и Национальной академии природоохранного и курортного строительства (г. Симферополь), академик и вице-президент Украинской нефтегазовой академии Роман ЯРЕМИЙЧУК.

Разные государства мира по-разному формируют свою энергетическую независимость. Кто-то, не имея собственных ресурсов нефти и газа, ведет неустанный поиск нетрадиционных источников энергии, кто-то старается обезопасить себя поставками энергетического сырья из нескольких стран, принципиально исключая единственного партнера и уходя от энергетического диктата. Но почти все стремятся уменьшить энергозатраты за счет энергосберегающих технологий. И это «почти», как ни странно, ярко представлено позицией нашей страны, которая ведет себя так, словно энергоресурсы рекой стекаются в Украину со всех концов, дешевы и бессчетны, как при Советском Союзе. Что порождает такую беспечность? Безусловно, обладание магистральными нефте- и газопроводами, соединяющими энергетические богатства Западной Сибири с европейским потребителем. А самый яркий пример — освоение нефтегазовых ресурсов украинского сектора шельфа Черного и Азовского морей.

Известные программы, рассмотренные правительством Украины (1996, 2007 годы), констатируют, что потенциальные запасы нефти и газа в этом регионе оцениваются от 1,5 до 3,0 млрд. тонн условного топлива. Огромные цифры не только с точки зрения национального достояния, но и в мировых масштабах! Что конкретно за ними стоит? Морская территория в границах юрисдикции Украины, под дном которой находятся углеводородные ресурсы, условно разделяется на сравнительно неглубоководную (60—90 м) и глубоководную (свыше 2000 м). Неглубоководный шельф Черного моря также условно можно разделить на восточную и западную части. В западной части уже открыт ряд газовых и газоконденсатных месторождений, которые разрабатываются или будут введены в разработку в ближайшие год-два (Голицынское, Архангельское, Штормовое, Одесское, Безымянное). С вводом в эксплуатацию двух последних месторождений суммарная годовая добыча газа вырастет до 3,0 млрд. куб. метров. Геологическими, геофизическими и геохимическими исследованиями, проведенными в течение 20—25 лет в границах восточной части шельфа Черного моря от Алушты до территории Российской Федерации в Керченском проливе, обнаружено еще 14 структур, которые однозначно квалифицируются как углеродосодержащие и находятся в неглубоководной шельфовой зоне. Открытие в 2005 году Субботинского нефтяного месторождения только подтверждает этот прогноз. Но, несмотря на то, что еще в 1998 году на самом высоком уровне была одобрена программа освоения углеводородных ресурсов украинского сектора Черного и Азовского морей, до сего дня она профинансирована лишь на 10 процентов от потребности. Хуже того, все пущено на самотек. В этом убеждает новая, уточненная программа, разработанная в конце 2006 года госпредприятием ДК «Науканефтегаз». Она грешит нечеткостью в главном — стратегии и тактике развития этого региона. Проще сказать, никакой стратегии нет вообще, если без внимания оставлены весьма положительные результаты освоения скважины №1 на Субботинском месторождении.

Объяснение происходящему простое. ГАО «Черноморнефтегаз» не является структурным подразделением НАК «Нефтегаз Украины», однако не имеет и возможности выступать в роли генерального заказчика исполнения геолоразведочных и эксплуатационных работ. А они весьма затратные. Только по Субботинскому месторождению оцениваются в 6—8 млрд. долларов. В Украине нет ни стационарных буровых платформ, ни самоподъемных или полупогружных буровых установок, кораблей для бурения скважин в глубоководной части Черного моря, гидротехнических сооружений. Нет в достаточном количестве и сопутствующей техники для прокладки морских трубопроводов, судов сопровождения при бурении скважин и их эксплуатации, специальной авиации (вертолетов).

Чем же мы тогда занимались? Смею предположить, что основная энергетическая стратегия страны свелась лишь к закупкам энергосырья. Одна из последних правительственных программ обозначила задание по газообеспечению в 60 млрд. кубов и меньше половины планировалось добывать на отечественных промыслах. По нефти цифра потребления — 20 млн. тонн и всего 5,5 млн. — собственного ресурса. При этом ученые давно подсчитали, что Украине достаточно использовать ежегодно 40, а не 76 млрд. куб. м газа (как сегодня), чтобы обеспечить и металлургию, и химическую промышленность, и коммунальное хозяйство. Тогда собственная добыча плюс газ, полученный из России за транзит ее энергоресурсов в Европу, полностью покроет весь объем потребления. И излишки для продажи найдутся. Но секрет Полишинеля как раз в том и состоит, что нам выгодно наращивать, а не снижать показатели потребления. Для чего? Подумайте сами. А заодно и поразмыслите, почему так бесславно закончил свои дни сначала Комитет по энергосбережению, затем агентство, а теперь уж и не знаю, как именовать проводников новых технологий.

Не припомню ни одной конференции, организованной Украинской нефтегазовой академией, в которой бы принял участие первый руководитель НАК «Нефтегаз Украины». Доступ ученых к первым руководителям отрасли вообще стал нереальным. Обходятся чиновники и без нас! Когда-то мы свободно встречались с министрами нефтяной и газовой промышленности, а в нынешней Украине руководители отрасли отгородились от ученых охраной, личными секретарями... Что же тогда говорить о магнатах производства?

Субботинское месторождение способно удвоить собственные украинские ресурсы. А введение других структур, по нашим расчетам, — довести добычу нефти до нескольких десятков миллионов тонн в год. Самые крупные финансовые вложения окупились бы лет за пять. Но где у нас правительство, проработавшее в одном составе хотя бы года два? Потому и делается ставка на перепродажу энергоресурсов — прибыль быстрая и ощутимая!

Но, как видим, сколько веревочке ни виться, конец будет. Причем цены, диктуемые сегодня экспортерами, отнюдь не предел. Получается, Украина обречена на нищенство, оставаясь в должниках и не имея лишней копейки для освоения того же шельфа?

Освоение месторождений Западной Сибири тоже начиналось с нуля и к середине восьмидесятых годов прошлого столетия достигло годового показателя по нефти в 350—400 млн. тонн. Там были сосредоточены силы и средства всех союзных республик. Сегодня нам такое и не снится — не те времена. Но перед глазами есть опыт Бразилии, сумевшей на своем шельфе Атлантики тоже с нуля нарастить годовую нефтедобычу до 120 млн. тонн. Каким образом? Бразильцы позволили компании «Шлюмберже» провести за ее же деньги трехмерное сейсмическое исследование. «Шлюмберже» получила право продавать результаты по рыночной цене любой нефтегазодобывающей компании. В итоге «нарезанные» участки шельфа попали к 17 компаниям по ценам от 100 до 600 млн. долларов. А вот требования к разработчикам установило уже правительство Бразилии: приступить к освоению на протяжении двух лет; организовать выпуск всего необходимого оборудования на машиностроительных и кораблестроительных заводах Бразилии по технической документации мировых компаний; полученные ресурсы продавать в первую очередь бразильским переработчикам, а экспортировать только излишки; весь персонал (от рабочих, инженеров до ученых) набирать только внутри страны. Это побудило компании вкладывать большие деньги в профессиональное образование нефтяников, а научные лаборатории бразильских университетов сегодня одни из лучших в мире. Для координации была создана компания «Петробраз», которая осуществляет геологический мониторинг, научное и проектное сопровождение буровых и эксплуатационных работ, контроль за их проведением. «Петробраз» также строго контролирует безопасность окружающей среды при разработке месторождений.

Этот путь мог бы быть осуществлен и в Украине при условии политической воли и соответствующих законов. И не тянуть время, пока еще есть в стране специалисты, наука. Да и само понятие патриотизма еще греет души украинцев.

Ключ — на старт!