«Кровавый» гетман Сагайдачный?

В последнее время в СМИ России множатся статьи о «кровавом» гетмане П. Сагайдачном. Авторы призывают украинцев покаяться за его поход 1618 г. на Москву. Казаки, мол, после себя оставили не один обагренный кровью «русский Батурин». Ссылаясь лишь на один достоверный источник, бельский летописец П. Посохов, например, живописует о «вырезании» многих городов...

Да, казаки взяли эти пограничные пункты, где нес службу малочисленный военный люд. Идти на Москву и оставлять в тылу заставы врага? На войне это нелогично. Но вырезали ли казаки при этом мирный люд? Кречетник Яков Мосеев говорил в Москве о поведении врагов: «Как черкасы (так называли украинцев. — Авт.) Елец взяли, а воеводы Андрей Полев да Иван Хрущом, да государев посланик Степан Хрущом, да Матвей Челюсткин, да крымских гонцов Ромозан с товарищи 12 человек, а их два кречетника Иван Петров да он, Яков, да ястребник Розгильдеи Григоров, да с ними ельчане немногие люди только человек з двесте и сидели в городе тот день, как острог взяли, до обеда». Далее: «А Елец, и посад, и город сожгли, а попов елецких всех, переграбя, отпустили. И людей всех ельчан, которых взяли за крестным целованием, з женами и з детьми отпустили, проводили до села».

Кречетник Посник Маслов докладывал в Москве о ситуации в Данкове перед приходом казаков: «А донковские, де, жильцы подымаютца з женами и з детьми на Михайлов, и животы (домашний скарб. — Авт.) свои кладут на телеги, и прощаютца у могил, плач великой». Как известно, Сагайдачному не удалось взять Михайлов.

Бельский летописец тоже не говорит о множестве жертв: «Того же лета... шол под Москву... полковник черкаской пан Саадачной с черкасы, а с ним черкас боевых людей было 20000 окроме кошевых людей. ... полковник пан Соа[дач]ной... Ливны приступом взял, и многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы божия [оск]вернил и разорил и домы все христьянские пограбил... и многих жен и детей во плен поймал. А воеводу князь... Ивановичи Егупова Черкаскаго и с женою жива взял, [и] свел под Москву, и отдал на окуп».

Не противоречие ли: «много православных крестьян... посек неповинно» и — «многих жен и детей во плен поймал»? При штурме города, конечно, могли быть жертвы среди мирного населения, которого, кстати, в остроге с восемью сотнями служилых не было уж так много. При этом сторожевой казак Мишка Фомин в расспросе говорил, что «июня в 27 день за два часа до вечера прибежали на Елец с Ливен многие люди, а сказали, что литовские люди того ж дни в суботу на первом часу дни Ливны взяли изгоном».

Т. е. этот документ сообщает: большинство людей смогли укрыться. Оставшихся явно никто не казнил. Для победителей более важен был полон, за него можно получить выкуп или разменять на своих соплеменников, взятых в плен. Историк А. Станиславский в книге «Гражданская война в России XVІІ в.» (1990) отмечал, что «только в Ельце и Елецком уезде они (казаки. — Авт.) захватили около тысячи детей, подростков и юношей в возрасте от 9 до 20 лет». Все они стали выполнять обязанности слуг (пахолков).

Заметим: на Москву шло не только реестровое казацкое войско, а в основном созванный Сагайдачным охочий к военному промыслу люд. Это не идеальный контингент. Историк И. Каманин в очерке о П. Сагайдачном пишет: «В 1618 году и количество жалоб на разорения казаками панских имений увеличивается, и самыя эти нападения отличаются большей жестокостью; в этом году северная часть Киевского воеводства, т. е поветы Житомирский, Овручский и часть... Киевского, были... особенно сильно опустошены: напр., окрестности Житомира, г. Радомысль, м. Рожев, Троянов, Ходорков, Котельная, Кодня, Лещин, Заволочь, Брусилов, Коростышев, Трахтемиров, Корнин и др.; число же разоренных сел, входивших в состав волостей перечисленных местечек, очень велико».

Эти стихийные ватаги, разорявшие польских панов, были ненадолго «усмирены» идеей похода на Москву. А также возможностью попасть в казацкий реестр — поход Владислава на Москву складывался неудачно, и Сагайдачный, в обмен на помощь, «выторговывал» у поляков выгодные для украинцев условия, в том числе увеличение платного казацкого реестра.

Почти 20-тысячный отряд казаков, их помощников-пахолков не был обеспечен ресурсами для похода. Поэтому энергия участников рейда во многом уходила на реквизиции скота, одежды на захваченных землях. Так, в расспросах Д. Сабуров говорил, что «роспрашивали ево черкасы про московские стада, где под Москвой ходят». Воевода М. Спешнев сообщал... что «литовские люди и русские изменники казаки... его, де, Михалка поимали и мучали, гли и розпрашивали про богатых крестьян».

Если население Путивля перед приходом Сагайдачного разбежалось, то во многих местах (Лебедянь) оно стало добычей казаков. «И как черкасы, пришод, стояли под Ельцом, — сообщает доклад Разрядного приказа, — и с Лебедяни воевода Семен Левонтьев, не дождався черкасского приходу... побежал с Лебедяни... и черкасы, пришод с Ельца, Лебедянь взяли и разорили без остатку». В грамоте царя Михаила Федоровича от 2 октября 1618 г. говорится, что «те языки и выходцы в роспросе сказывали, что с черкасы большая половина русских людей полоняников, мужиков и робят, и жонак, и девок». В свидетельстве есаула Ивана Васильева есть другие важные подробности: «Как Саодашной и полковник Пырской пошли с черкасы из под Калуги, отпустили рускова полону детей боярских, и боярынь, и крестьян, и крестьянских жон, и робят, и девок тысячи з две и больши, а иной полон с собою повели, а сколько полону с собою повели, тово не ведают». Есть свидетельство Ивана Ребца о том, что на казацкой раде было решено «полоняников приговорили они отпущать всех, а с собою калужского полону им не имать никаких людей в Литву, а которые русские полоняники иманы на Ельце и на Ливнах, и в ыных городех, и о тех де в раде приговорили... взять им собою в Литву».

«Союзники» — «изменники»

Кстати, Москву защищал тоже не идеальный контингент. Так, 7 сентября 1618 г. царь обращался с грамотой к русским казакам войска Григория Волконского: «А оне (русские казаки. — Авт.), не хотя за веру стоять, пошли в воровство, и села и деревни жгут, и крестьян побивают. Чем было им стоять за православною крестьянскую веру на литовских людей, а они в ту ж пору крестьян грабят и побивают... И они б, помня бога и православною крестьянскую веру, от воровства и от грабежу отстали. И православные крестьянские веры в попрание и православных крестьян в плен и в розхищенье не выдали, шли к вам в сход тотчас и стояли с вами вместе на литовских людей».

Тогда также пришли за добычей под Москву и другие города русские ватаги своевольников. В «Повести о победах Московского государства» (написана в 1620-х гг.) отмечено: «Тогда же (в 1618 г. — Авт.) пришли в Ярославль... 13 000 казаков, которые избивали государевых людей, и имущество грабили, и разоряли Московское государство». В войске Владислава тоже было несколько русских отрядов «изменников». Служилые казаки в Стародубовской волости «крестьян прожиточных из[-за] животов и их жон жгли, и ломали, и побивали, и грабили».

Курская летопись пишет, что Сагайдачный «мимо град Курск шествовал, тогда к гражданам... присылал от себя дву человека: объявляя, аки он града Курску, уезду и в нем живущим воинству своему заповеди ни единого зла сотворити».

Историки молчат о «вырезании» городов

Русский историк С. Соловьев ничего «кровожадного» в тех событиях не нашел. Он пишет: «в марте 1620 г. явился в Москву посланец Сагайдачного, атаман Петр Одинец с товарищами, и говорит: «Прислали их... гетман Сагайдачный с товарищами, бить челом государю, объявляя свою службу, что они все хотят ему великому государю служить головами своими по-прежнему, как они служили...». Если бы гетман перед этим «кровожадно» нашкодил, то вряд ли бы просился на службу царю.

Кстати, документы 1618 г. свидетельствуют: казаки не боялись, что их накажут за «зверства»: «Писали к государю царю... ис Калуги князь Офонасей да князь Микита Га(га)рины с товарищи, что после гетмана Саадашнова походу осталось в Колуге черкас шестьсот семьдесят человек и стали в Колуге... а сказали, что хотят служить государю. И государь... указал тех выезжих черкас взять к Москве и в Колугу к воеводе».

Также ничего о «вырезании» взятых городов не писали русские историки Устрялов, Платонов, Карамзин, Татищев. Конечно, бессмысленно утверждать, что покорение острогов совершалось цивилизованно! Невинная кровь проливалась. Об этом можно лишь сожалеть. Да, жертвы при захвате городов были. Но они не были столь масштабны, чтобы говорить о намеренных «кровавых» действиях П. Сагайдачного.

Документы показывают, что главной причиной отступления от Москвы был голод в пришлом войске. Жители сел при приближении Сагайдачного разбегались по лесам, пряча продукты. Грамота царя Михаила Федоровича от 2 октября 1618 г. сообщала, что «их-де, черкас, тысяч с пять, и у них многие ранены и больны, и голод-де у них великой, и наги». Современник тех событий Авраамий Палицын писал в своем «Сказании» о состоянии войск Владислава в ноябре 1618 г.: «Салдаты же их и Нeмцы и многие воиньские люди, аки скот, бродяще по выжженым деревням пища ради и согрeтиа, но нигдe же не обрeтаху; по лeсом же кормов и дров ради ходяще, тии и с коньми мнози измерзаху». И далее: «воеводы Семен Ивановичь Жеребцов да Яков Оксентeевичь Дашков досталные слободы и монастырьские службы повелeша всe выжечь: да не будет под монастырем врагам пристанища».

...Поход 1618 г., несмотря на разорения и жертвы, имел, как ни странно, и положительное значение для будущего России: он заставил царя и его окружение больше внимания уделять обороне государства. Смута, приходы запорожцев, как отмечает русский историк В. Козляков, помогли также крестьянам, служилым людям организоваться в станицы, завести казачьи порядки. Не случайно для русских казаков победы украинцев стали образцом для подражания. В 1624 г. в Ливнах(!) они заявляли: «Государь-де нас не жалует, есть-де нас в заговоре человек со ста и больши, только б-де нам до просухи, и мы-де отъедем в Литву».

Взятие городов Московии Сагайдачным сравнивать с действиями солдат Меньшикова в Батурине нет оснований — это события разного порядка. Меньшиков, как представитель российского государства, с помощью регулярной армии, карал в Батурине украинцев за их желание быть свободным народом. А королевич Владислав использовал наемников, в том числе казаков, которые не имели писаного устава ограничений действий в бою. К тому же в 1618 г. казаки не имели ни своего государства, ни даже автономии в составе Польши. Украина не может каяться за их действия, пролитую невинную кровь — ответственность за это в первую очередь несет та страна, приказы которой они выполняли (и которой уже нет). За Московский поход ответственность несут также российские партии того времени, которые выбрали королевича Владислава своим царем. Это частично их желания, идеи превратили Московию в руину в «смутное время».