Письма из 41-го...

«Чужие письма читать неприлично», — учили нас в детстве. Но эти письма грех не прочитать. Может, это последняя весточка от родного человека, последний след на земле... Признаюсь, я пересматривала их в областном государственном архиве в течение двух дней так тщательно не только по профессиональному долгу, но и потому, что где-то в глубине души надеялась обнаружить следы родного маминого брата, мобилизованного в первые дни войны. Он пропал без вести на ее фронтах. Не нашла, но, возможно, кто-то другой узнает из этого рассказа о ком-то из своих родственников или друзей. А, может, кто-то из авторов писем живой и откликнется на публикацию. Стиль и язык я пыталась сохранить, хотя могут быть ошибки в географических названиях, адресах. Время свое сделало. Не все письма можно прочитать: некоторые написаны карандашом и текст стерся, некоторые оборваны, малограмотные.

«Здравствуй, мой соколик, мое сердце...»

Спасиченко Лиде из села Гуровщина Макаровского района Киевской области на фотографии нет еще и двух лет, она родилась в сентябре 1939-го, а фото сделано 3 июня 1941-го. На обратной стороне написано: «На долгую память своему отцу Сене Васильевичу. Хотите — любите, хорошо берегите...» Письмо писала мать Лиды Даша Афанасьевна. Сколько в нем нежности, ласки, какие приподнятые слова находила она для любимого мужа: «Здравствуй, мой дорогой друг Сеня, мой соколик, мое сердце, почему рассердился, чего сердишься? Уже послала три письма, а ответа нет. Не заболел ли, мой голубчик? Пишу письмо и света перед собой не вижу. Чего мое золото на меня рассердилось? Целую тебя в глаза много раз. Вкладываю карточку Лиды». Жена выслала мужу три рубля.

Вообще-то, деньги в письмах попадаются часто, родные, чем могли, помогали своим солдатикам. Девушки изливали на бумаге душу. Как вот Шелест Г. М. из села Кобыжча Бобровицкого района Черниговской области. Письмо адресовано Григорию Лахно, который служил в Дрогобыцкой области, п/я №6. «Привет и счастья вам желаю, письмо на память вам пишу, привет с любовью посылаю и не забыть меня прошу. Писать невольно я решилась, любовь заставила меня». Дальше — на украинском. Извиняется, что не умеет хорошо высказываться. Пишет, что наступил Пилиповский пост, а дальше, мол, заживем. Наверное, в надежде на урожай. Письмо Николаю Елисеевичу Иваненко (служил в Любомле Волынской области) из Купянска на Харьковщине. Некрасова А. Е. писала его в первый день войны: «Здравствуй, Коленька! Я сегодня услышала ужасную весть — о нападении на наши границы германских фашистов. Ты там находишься близко от границы, тебя придется первым отбиваться от проклятых самураев. Бей их, Коля, так, чтобы ни одного не осталось. Придется погибнут — возьму твою винтовку и пойду вместо тебя драться». Кстати, патриотичные мотивы есть во многих письмах. Видно, что молодежь высказывалась искренне, руководствуясь сердцем, а не пропагандой. Как Мария Пономаренко из Горловки на Донбассе: «С каким возмущением я сегодня узнала о разбойничьем нападении фашистской банды. Дорогой Шурочка! Я пока буду отвечать большой производительностью. Я сегодня еще спала, а сколько крови пролито. Томлюсь неизвестностью, быть может и ты в том числе. О, милый, дорогой, давай о себя знать». Письмо адресовано Александру Кудре, служившему в Белостоке, что в Беларуси. Маруся (откуда — неизвестно) пишет письмо сестре Раисе Сергиенко в Трембовлю (теперь Теребовля) на Тернопольщине: «Мы с мамой ходим полоть свеклу, подсолнухи. Очень просим приехать с мужем домой. Папа и мама уже перестали сердиться, говорят: «Конечно, век возле себя не продержишь, пусть живут». Судя по всему, сестра вышла замуж за военного без ведома родителей, но они ее уже простили.

В письмах — обычные житейские хлопоты: «Всю неделю заготовляли дранку, чтобы перекрыть избы и школу», «Хлеб и сады уродили невиданно, дней через восемь начнется жатва», «С сеном плохо, затопило, но в колхозе обещают давать на трудодни». Во многих письмах встречается сетования на плохую погоду, дожди. Вот молодая жена Гусева Зинаида из Горьковской области (Россия) жалуется своему мужу Владимиру, который служил в Коломые тогдашней Станиславской области, что свекровь ее обижает, а свекор жалеет. Что она пошила новые занавески, надеясь, что приедет ее Володя из армии, а тут Германия напала. Может, Господь и сохранит его для нее. Москвичка Позднякова Надя жалуется Николаю Позднякову, который служил в Станиславе, что жить трудно, в пять утра 22 июня заняла очередь в ломбард, чтобы сдать что-то из вещей. Омелюху Василию из села Гланишево (невыразительно) Переяславского района на Киевщине пишет жена: «Болею, но соседи помогают: Наталка печь топила, Настя и Самсониха свеклу пололи, Бакумовские девушки приходили». А вот письмо из Житомира от Шевцовой Ирины. Она делится радостью с мужем Прохором Шевцовым, служившим на Волыни: «Родила 20.06 в 4 часа утра. Сын наш, Прошенька, черный, как жучок. Точно такой, как ты, очень красивый, весу без 300 граммов 10 фунтов. Но у меня болит сердце, что тебе не придется его увидеть. Я бы ничего не хотела, лишь бы ты посмотрел на нашего дорогого сыночка».

Пишет Копачук Стефания: «Слава Иисусу Христу! Дорогой сын, напиши мне, где ты, и можно ли к тебе приехать, я бы приехала. Ты прислал удостоверение и говорил, что на все будет скидка, но пока ее нет. Высылаю 10 рублей, если получится, вышлю еще». Судя из обращения, письмо где-то из Западной Украины, адресат неизвестен. Интересно, что почта перед войной работала четко. В одном из писем нахожу фразу: «Твое письмо, написанное 19.06, я получил 21.06». Есть встречные письма. Вот письмо Якушевскому Виталию от Котович М. В.: «Я уже закончила школу. 18-го был выпускной, играла музыка. Мне дали премию, но такую, что смешно писать. Подарили пулярес (кошелек. — Л. Л.) на деньги. Теперь надо еще деньги». А это пишет Якушевский Виталий родным в село Новую Прилуку Турбовского района Винницкой области. Письмо датировано 30 июня. «Нас уже бомбили, но я остался жив. Надежда есть, что пойдем на фронт. Просите в военкомате, чтобы вам дали топлива. Если Бог помилует, буду жить».

«Самолеты бомбят — страшный суд»

«Молитесь за меня», «Просите у Господа заступиться за меня», «Если Господь поможет, вернусь к вам» — рефреном звучит почти в каждом письме, отправленном домой в первые дни войны. «Дорогая жена! Береги себя и детей, а я надеюсь на Бога», — пишет жене Наконечной Зофии в село Кудиновцы Зборовского района на Тернопольщине ее муж Сидор. Из писем можно представить, что творилось в начале войны. «Я еще пока жив. Не знаю, как будет дальше. Самолеты бомбят — страшный суд. Со мной вместе были Петр Талан, Колесник Митька и Приходько. Но мы уже разъехались по фронтам». Письмо адресовано Ришкевич Эльке и ее детям Толе и Наде в село Стадницу Оратовского района Винницкой области. Наверное, от мужа и отца. «Пишу письмо в вагоне на станции Тарнопиль и наблюдаю, как наши соколы-летчики сбивают вражеского хищного ястреба, который хочет пить нашу кровь. Нас отправляют во Львов. Не печальтесь, если долго не будет письма. Яков». Без адреса.

Оказавшись в аде войны, они, как могут, утешают родных. «Мамаша, я пока жив, а если погибну, не горюйте обо мне: у меня жены нету и детей нету». Письмо адресовано Пелагее Жигулиной (Воронежская область, Аненский район, Березовский сельсовет). «С 22-го нахожусь на фронте. 26-го меня ранили в спину, сейчас я в госпитале», — извещает родным в Башкирию (Борский район, Печонкинский сельсовет) Плотниковой Степаниде ее сын А. Плотников. «Оля! Справку получил, но она мне не нужна (наверное, о составе семьи. — Л. Л.). Каждый день надо мною пролетает тысяча пуль. Просите за меня Господа. Целую много раз свою дорогую доченьку Стасю». Писалось оно Ольге Трофимовне Ставской из Виннитчины (Комсомольский район, г. Комсомольск). Обратного адреса нет. В этот район (с. М. Кутыщи Розбицкой Ромальде) адресовано еще одно письмо — от Розбицкого Петра. Он жалуется, что «родился, наверное, в несчастливый день», и переживает за «Мицика, чтобы не пошел в армию». Наверное, за брата. Хотя большинство писем оптимистичны: «Война будет недолгой», «Мы фашисту дадим, как дала Красная Армия в Финляндии и на острове Хасан»... Кто мог тогда предвидеть, что растянется она почти на четыре года и заберет миллионы жизней. Среди них, пожалуй, и авторов этих писем, которым пришлось одними из первых держать удар врага. Можно прочитать о войне много книг, посмотреть фильмы, но когда держишь в руках солдатский треугольник тех времен — ощущение особое. В некоторые письма вложены фотографии, рисунки, засушенные цветы, обведенные карандашом детские ручки и ножки... Люди жили, мечтали, рожали детей, надеялись на скорую встречу. Война все перепахала.

Возможно, эти письма — чей-то последнее след на земле. «Он не должен стереться, — считает директор областного государственного архива Богдан Хаваровский. — До 9 Мая мы планируем издать каталог найденной корреспонденции, разошлем его в посольства всех государств, входивших когда-то в СССР, в области Украины. Если удастся найти кого-то из адресатов или их родственников, будем рады, что наш труд не пропадет даром». Сегодня тернопольские архивисты работают над реставрацией писем сорок первого, упорядочивают и систематизируют их, готовят к печати. И не перестают удивляться чистоте человеческих отношений, большой любви, нежности и заботе, которыми веет от треугольников, написанных почти 67 лет назад...