«Твое счастье, что у тебя есть ребенок»,

— услышал после работы в Чернобыле донецкий шахтостроитель. За два года он стал глубоко немощным человеком. Его товарищей предупредили: после такой дозы облучения следующие дети будут иметь генетические недостатки.

Александр Бандуренко (на снимке) предложил встретиться в кафе торгового центра недалеко от его дома. «Это единственное место, куда я могу приехать на коляске», — объяснил собеседник. В свое время он, инвалид первой группы, лет семь не бывал нигде дальше двора или больницы. «И тут вдруг так захотелось снова увидеть центр, проехаться по знакомым улицам. Попросил, меня отвезли... Я проклял все на свете! Высоченные бордюры, лестницы, ямы. Пандусы такие, что можно убиться. В таком городе жить нельзя! Для меня все закрыто».

Уроженец поселка донецкой шахты «Лидиевка», Александр окончил техникум промавтоматики и рано женился — еще перед армией. Жена Ирина родила ему дочку Татьяну. Обремененный семьей, демобилизованный солдат искал работу там, где быстро можно получить жилье. И устроился в шахтостроительное управление №13 треста «Донецкшахтострой». А в июне 1986-го попал в сводный отряд Минуглепрома, проходивший туннель под четвертым реактором. Такую опасную и ответственную работу доверили опытным шахтопроходчикам. Правда, в проходку Александра не отправили, а включили в маневренную группу электрослесарей: заменять сгоревшее оборудование.

За работу в Чернобыле горняк получил медаль «За трудовую доблесть» и... кипу медицинских диагнозов. Впервые в больницу попал через два года после возвращения. Девять месяцев прикованный к постели, инвалидность... Жизнь разделилось на две половины: «до» и «после». Больницы, больницы. Если в первые годы после аварии «ликвидаторы» действительно получали все необходимые выплаты, то теперь медикаменты приходится покупать за собственные деньги. «Стоимость лекарств на текущий курс для меня — 2800 гривен в месяц, — делится наболевшим чернобылец. — Плюс два профилактических курса в год, это еще по 2000 гривен. А ведь у меня семья. Получаю пенсию — и начинаю смотреть, от чего можно отказаться, а что крайне необходимо купить. Еще есть надо что-то и одеться». По словам Александра, льготное финансирование медикаментов для чернобыльцев — аж... 30 гривен на год. Выплаты на оздоровление — 120 гривен. Или путевка в санаторий, куда инвалид добраться не может.

В свое время бывший шахтер даже хотел отказаться от чернобыльского статуса. «Я был на работе и выполнял работу по специальности. И травму получил во время работы. Для таких шахтеров есть Фонд социального страхования от несчастных случаев на производстве, он полностью оплачивает медикаменты». Александр Бандуренко — вообще «неудобный» для власти человек. Однажды во время акции отчаяния — пикетирования областной госадминистрации — попросил передать медаль «За трудовую доблесть» тогдашнему премьер-министру. Медаль позже вернули, но с лекарствами лучше не стало. «Раньше у нас была страна советов. И каждый давал советы. А сейчас — страна деловых людей. Все делают по-деловому, но только для себя. Для таких, как я, денег нет. А для тех, кто у власти или был у власти, — для них все есть. Между тем многие из таких чернобыльцев не то что станцию — «колючку» вокруг зоны не видели».

Ирина, жена Александра, — инвалид с детства. Сначала за уход за мужем платили 50 гривен в месяц, но когда женщина устроилась на работу, даже эту доплату сняли. Вот такая казуистика от государства. «Когда я ехал в Чернобыль, мне сказали: «Твое счастье, что у тебя есть дочь. Тане тогда было четыре года. Хотя мечтал по крайней мере о двух детях: дочери и сыне. Но мне сказали: «Смирись. При такой дозе облучения... Ты же не хочешь, чтобы родились уроды?» Больно было видеть в Чернобыле ребят сразу после армии или девушек-студенток мединститута, просто проходивших практику, своим здоровьем зарабатывая диплом...» Любимец моего собеседника — внук Тимур, которому исполнился год и семь месяцев. «Зять мне, как сын, а внук — недаром его назвали Тимуром, «завоевателем». Он деда завоевал!» Правда, сфотографировать чернобыльца вместе с малышом не удалось: у «героя-завоевателя» как раз был дневной сон.

Александр поделился любопытным наблюдением: «По большому счету, в Чернобыль старались отправлять «сорвиголов». Я говорю о шахтерах. Считалось, что «образцовые» рабочие в стрессовых ситуациях оказываются «тюфяками». А бесшабашные — организованными. И выполняют свою работу. Правда, ценой жизни и здоровья». Но тогда, летом 1986-го, задумываться над такими вещами не было когда. «Нам сказали: ребята, если вы не успеете пройти проходку, подвести бетонную плиту и реактор не начнут «замораживать», то бабахнет так, что вашим родным домам мало не покажется. Мы так были воспитаны: прежде думай о Родине, а потом — о себе».