Голос Украины - Кошку выставьте напоказ

У нас на небо в клеточку смотрят почти 150 тысяч сограждан. Столько же находятся под пристальным вниманием работников уголовно-исполнительной инспекции.

Что мы знаем о житье-бытье людей по обе стороны стены с колючей проволокой? Честно говоря, я и мой брат журналист больше проникаемся судьбами осужденных, их прав и свобод. Справедливо заявляем: преступник за решеткой несет свой крест по вердикту суда и больше никто не вправе это наказание удваивать или утраивать. Ни в одном приговоре не указаны дополнительные мучения в виде побоев, содержания в антисанитарных условиях, холоде и голоде.

А так ли уж сыты, здоровы и счастливы сами работники пенитенциарной системы, которым государство доверило ответственное дело перевоспитания преступников? Какое материальное и жилищное обеспечение, условия труда и морально-психологическое состояние 50 тысяч контролеров, медиков, воспитателей, психологов? На слуху только аморальные, а то и преступные действия паршивых овец, позорящих систему, стремящихся обогатиться на несчастье семей осужденных или государственной казны.

— Критических стрел в нашу сторону выпускается сотнями, а материалов о нелегкой службе по ту сторону тюремных ворот можно на пальцах посчитать, — сказал на расширенном заседании коллегии Государственного департамента по вопросам исполнения наказаний Василий Кощинец, глава ведомства. — Недопустимо мало информации о честных и добросовестных работниках, задача которых — возвратить обществу здоровых, трудоспособных и законопослушных граждан.

Это сложно, учитывая 44-процентное финансирование службы. Это сложно при хроническом дефиците кадров: в работе сотрудника органов и учреждений исполнения наказаний романтики столько же, сколько ее у труженика предприятия авиакосмической отрасли.

Не идут в профессию, где за ее специфичность платят смешные до слез деньги, где только за непрестижность когда-то предоставлялись льготы, а сегодня и их нет. И мало кого интересует, как отмечал народный депутат Василий Грицак, что контролеру невыгодно иметь семью, поскольку колония обычно — у черта на куличках, поэтому жена без работы, а малыш — без детсада.

И идут зачастую на ответственную должность люди с улицы — без призвания и специального образования. А образование это, специальное, нигде в Украине не получишь — нет соответствующего вуза. Готовят юристов для всех правоохранительных органов, но ведь исправительная колония — не райотдел милиции и не суд.

Как любое учреждение, ИК должны подпитываться научными базисными разработками, но вот беда — нет в департаменте ученых мужей, которые бы анализировали, разрабатывали методологию, рекомендовали. Опыт, собственный опыт, накопленный на ошибках и шишках — вот единственное древо, зеленеющее в учреждениях.

Не помню делового обмена мнениями или праздничного заседания на Мельникова, 81-Б, чтобы не поднималась проблема подготовки кадров.

На 10-летии департамента народный депутат Юрий Кармазин, который давно глубоко «в теме», в очередной раз с болью воскликнул, обращаясь к государственным мужам: «Дайте хоть одно учебное заведение системе! Она этого заслужила. Оно у нее было».

Необходимо к тому же изменить некоторые законы, которые работали бы на благо погононосителей и гражданских лиц ведомства. В этом существенно может помочь, по его словам, Василий Грицак. Предлагает рассмотреть вопрос в подкомитете, который возглавляет, затем в Комитете Верховной Рады по вопросам правосудия, потом — на выездном расширенном заседании. Этим грех не воспользоваться.

Правозащитник Семен Глузман недавно вручил ежегодную премию имени Моисея Танцюры (впервые!) психиатру столичного СИЗО. Вручил в стенах департамента, где, в частности, как-то констатировал: «Имеется положительная динамика в работе уголовно-исполнительной службы. Есть и проблемы, поскольку живем в больной стране, где тюрьма не может быть здоровой». Он выразил мнение: «Психологи, которые трудятся в системе, должны работать с персоналом, а не осужденными». Известный психиатр назвал свою идею крамольной. Зря. Все, кто по ту сторону высокого забора, нуждаются в серьезной помощи.

— Вот о чем надо писать, — подчеркнул Василий Кощинец. — Но «акулы пера» охотятся только за жареными фактами, от которых дурно пахнет.

А еще досталось «на орехи» многочисленным правозащитным общественным организациям.

— Надо разобраться с каждой из них, проверив статус, род деятельности, уровень профессионализма, — сказал глава департамента. — Выяснить, наконец, их намерения: они пытаются что-то изменить в системе к лучшему, или пиарятся, отрабатывая зарубежные гранты?

Кощинец и его команда не против общественного контроля, но «пусть проверяют все вместе, скажем, раз в месяц, а не ходят каждый день, отвлекая от работы».

Тут позвольте не согласиться. Как член Общественного совета при департаменте я не хочу маячить в составе многочисленной делегации контролеров в назначенное администрацией время. От рейдов, о которых знают заранее, толку мало. Показуха, извините, не больше. Хотя 52 посещения каждого учреждения негосударственными организациями в течение года, как свидетельствует статистика, согласен, тоже перебор...

Я, к слову, пытался попасть за решетку Николаевского СИЗО с целью увидеть, пообщаться, написать несколько имиджевых статей. Начальник сделал все, чтобы под разным соусом отложить встречу. Наступила суббота, командировка моя закончилась. Хорошие дела в изоляторе остались необнародованными, о достойных людях учреждения общественность не узнала. А когда-то, помню, в Запорожье достаточно было письма от главного редактора, чтобы увидеться с осужденным. Решал начальник колонии, а его доверием и гостеприимностью я не мог злоупотребить. Теперь в отдельных учреждениях очень стараются навешать лапшу на уши журналисту, если он с Божьей ласки и разрешения Киева переступит КПП.

В Винницком учреждении, например, мне долго рассказывали о хороших условиях содержания, отменном питании (бананы, соки, диета), незыблемых правах и свободах «зеков». Позже я лицезрел блюда-«объедения», на которые смотреть противно, а не только есть...

Там я встретился с Геннадием Лобчуком, в виновности которого глубоко сомневаюсь, как, кстати, и родители его жертв. Готовлю материал о судьбе парня, сломанного следователями, специализировавшихся на мордобоях...

Из первых уст хотел услышать о событиях десятилетней давности. Наивный: какой может быть разговор при начальниках?! Говорят, с преступником оставаться один на один нельзя, поскольку никто не гарантирует моей безопасности. Журналист приехал, чтобы помочь парню, а он, болван, набросится на него и в заложники возьмет?

Потом приехал по жалобе Геннадия инспектор из столицы. И, пообщавшись с ним, засобирался домой. А ночью Лобчука жестоко избили «шестерки» в погонах. Оказалось, не впервые. Тогда я позвонил начальнику колонии Владимиру Мацепуре. «Разберусь, этого не может быть. Чтобы при проверяющем...».

Говорил с прокурором. «Проверим». Через несколько часов все в один голос лукавили: и начальник, которого позже уволили с должности, и сотрудница прокуратуры, которая божилась, что врач осмотрел парня и никаких следов насилия не увидел. Не увидел и не было — две большие разницы, не так ли?

В этой же колонии другой узник годами (!) страдает болезнью, от которой можно избавиться только оперативным путем. Разве медработник, которому жаловался бедолага, не видел его страданий? Надо было поменяться начальнику, появиться журналисту и милосердным женщинам (матерям других осужденных), чтобы обратили на больного внимание. Хочется верить, сработают человеческие качества, и Константин Тарасов будет прооперирован.

Справедливости ради обнародую слова признательности Лобчука и его мамы нынешнему начальнику учреждения. Это благодаря Дмитрию Балтаку Геннадия зимой оперативно отвезли среди ночи в Стриженовку и своевременно прооперировали. «Еще пару часов и мужчину не спасли бы», — скажет утром хирург. Между прочим, чтобы отправить осужденного в больницу, Дмитрий Владимирович лично бегал с канистрой к автозаправке... Это не подвиг, это достойное поведение в неординарной ситуации руководителя, который во время встречи со мной не пытался вешать лапшу...

Я остановился на медобслуживании в пенитенциарной системе, так как вопрос, рассматривающийся на упомянутом заседании коллегии — весьма наболевший.

В учреждениях болеют, умирают. От болезней сердца, СПИДа, рака, туберкулеза. Страшные болезни. А что находится в аптечке врача для помощи страждущим? Если бы не благотворительность общественности и родителей осужденных...

В одиннадцати областях состояние медико-санитарного обеспечения признано «таким, что не в полной мере отвечает требованиям законодательства и ведомственным нормативам...». Причина — не только в дефиците медикаментов. Человеческий фактор играет, к сожалению, не последнюю роль. Виннитчина, кстати, является примером того, как не надо работать.

«Мелочь»: руководство территориальных органов плохо сотрудничает с судами — в результате в четырех регионах каждому второму больному отказано в освобождении по статье 408 УПК. Разве это не ЧП, о котором надо кричать?! Правозащитники Захаров, Букалов на общей расширенной коллегии не были. Наверное, потому, что едва ли не громче всех кричат о нарушениях за проволокой, к ним относятся неоднозначно. Но ведь должна быть в реке щука, чтобы карась не дремал. Чтобы «шестерки» не творили зло по согласию начальника.

Василий Кощинец, все активнее и смелее приобщающий работников СМИ к созданию положительного имиджа системы, обнародовал идею создания мобильной журналистской группы быстрого реагирования. Надо ли? Ведь есть пресс-служба, которая и должна оперативно информировать коллег о событиях за высокой стеной. А она чаще служит буфером между начальством и «акулами пера». Разве эта группа наездится по 183 учреждениям, где почти ежедневно происходят события — скандальные, трагические, казусные? И потом — я лично хочу все видеть собственными глазами, слышать своими свободными от лапши ушами.

Главное — уметь работать на упреждение. Не скрывать факты любой ценой (в Виннице это стоило должности начальника), а обнародовать их по горячим следам. Тогда у всех любителей «клубничек» отпадет желание искать черную кошку в темной комнате. Смысла не будет, если ту кошку выставят напоказ.

Я так думаю.

На снимке: Нина Карпачева, Уполномоченный Верховной Рады по правам человека, в Белоцерковской колонии.

Фото автора.