Инфляция: отечественный вариант

Обществоведы, историки и любители трибунного слова часто напоминают: общество развивается по спирали! Тезис не бесспорен. Но в его подтверждение вроде бы свидетельствуют вновь вернувшиеся острые тревоги инфляции 90-х годов. Со всеми их тоскливыми реалиями — обвалом жизненного уклада, такой же неопределенностью перспектив и бесконечными обещаниями лучшей жизни. О ней, нынешней инфляции, идет речь в беседе журналиста Александра МАСЛОВА с известным экономистом, заслуженным деятелем науки и техники Украины, ректором Киевского университета рыночных отношений, доктором экономических наук, профессором Владимиром ЧЕРЕВАНЕМ (на снимке).

Мы свалились в жесточайшую инфляцию. И сегодня, в 2008 году, и только за четыре месяца, инфляция уже достигла 14,6 процента. По годовому уровню измерения — это превышение 30 процентов. И реальностью стало то, что Всемирный банк, мировые финансовые структуры меняют нам рейтинг доверия — на все худший. Что сказывается на инвестиционном процессе всего государства.

— Нас убеждают, что инфляция связана преимущественно с экспортным характером нашей экономики. И общемировым ростом цен. Но так ли это?

— Ни в Европе, ни в самих США, ни в целом в мировой экономике ничего подобного не происходит. Нет серьезных тенденций к повышению инфляции. Нигде в мире.

Согласен, на отдельные виды продукции просматривается рост, но вовсе не такой, чтобы все наши прегрешения списывать только на этот процесс. Смотрите, в целом по ЕС годовой уровень инфляции составляет: 2,2 процента — 2007 год; 3,6 — 2008-й (прогноз); 2,4 — 2009-й (прогноз). Это к вопросу об экспорте инфляции. В Дании — 2,1 процента, в Голландии — 1,3. Среднемировая планка инфляции — 5 процентов. В год! Но ведь не 14,6 за 4 месяца. Как у нас.

На мировых рынках цены за последних пять лет росли в среднегодовом исчислении по 22 процента в среднем. На нефть. А на продукцию обрабатывающей промышленности — всего на 2,2 процента. Есть разница? Она свидетельствует, что уровень колебания цен на углеводороды и рост всех других цен вовсе не находятся в прямой зависимости. Тогда почему у нас все не так? Причин тому несколько. Спекуляции производителей и поставщиков, в том числе и спекуляции политические.

Чего это признак? Политической борьбы, которая никак не может остановиться. И следствие неопределенности политической линии...

— ...Неверности заложенных в нее ориентиров...

— ...И такой же расстановки политических сил. Это фактический старт предвыборной президентской гонки с ожиданием как можно большего числа отрицательных баллов для соискателей высших государственных постов. Пусть даже за счет здоровья государства. И при этом делается вид, что ничего такого из ряда вон не происходит. В стране все хуже и хуже, а действий никаких.

Пытаются переложить ответственность за происходящее на Национальный банк и председателей облгосадминистраций. Но это ведь не дело Национального банка. Дело не в банке. Разве это он поставил всю финансовую систему государства на грань катастрофы. Посмотрите, какие сегодня кредитные ставки. Под 25 процентов.

— Они и раньше были весьма нехилыми.

— Тогда кто же способен взять ситуацию под контроль?

— Только рыночная экономика. По факту забытая. Даже риторика такая исчезла из речевого обихода политиков. Мы действительно о ней мало вспоминаем. А насколько подтверждаем практикой, свидетельствуют наши рейтинги. И без того слабые, они на стабильно нисходящей линии. Мы занимаем 77-е место в мире по налоговой нагрузке. В рейтингах Мирового банка Украина по экономической свободе предпринимательской деятельности на 139-м месте (2008 год) среди 178 стран. С 2007-го по 2008-й, то есть за год, мы снизили свой рейтинг на 11 позиций. На протяжении последних двух лет мы ухудшили свои позиции по конкурентоспособности национальной экономики, которая оценивается 73-м местом по сравнению с 69-м в аналогичном рейтинге прошлого года. Соседями Украины по этому рейтингу стали Уругвай, Филиппины и Бразилия. По индексу качества жизни Украина занимает 101-е место (из 125 стран). Для сравнения: Чехия — 31-е место, Польша — 38-е, Литва — 39-е, Беларусь — 53-е. По валовому внутреннему продукту (ВВП) на душу населения. В Евросоюзе ВВП на душу населения — 25,2 тысячи евро. Среднемировой показатель ВВП на душу населения составляет 8,2 тысячи долларов. Если оценивать размер ВВП Украины (в процентах) к ВВП 27 стран—членов Европейской зоны, то он составляет всего около 10 процентов. В Сербии он равен 33 процентам, в Албании — 21, Македонии — 28, Хорватии — 52, Польше — 52, Латвии — 54, Болгарии — 37 процентам.

Страна подошла к критической черте. Ниже Украины по ВВП на душу населения находятся Грузия, Армения, Мали, Сомали и т. д.

Но главное — это практически полное отсутствие внутренней конкуренции, неспособность или нежелание организовать важнейший экономический процесс — рыночный. И также в том, что ВТО до нас еще не дошла. И не стремится — в страну с нестабильной политической ситуацией. И поэтому треть наших предприятий, если не больше, тоже не участвует в проектах международной конкуренции. А отсюда высокие монополистические цены. Такие, что уже сам производитель забеспокоился от своих собственных действий. Пытается притормозить. Но механизм запущен. Осознанно — как способ политической борьбы, и остановить его уже сложно.

С другой стороны, инфляция в Украине обусловлена нарастающей волной издержек производства. А это не только растущая стоимость энергоносителей, но и рабочей силы, оплата услуг которой растет в два-три раза, а то и в пять раз быстрее производительности труда. В отдельных отраслях отставание от США, ЕС у нас в 15—20, а то и в большее число раз. Зато качество жизни пытаемся обустроить по паритету c Европой! С нашей-то производительностью труда. Как мы можем говорить о ценах, если наши основные фонды — то, что нас кормит, — от 60 до 80 процентов находятся за чертой физического и морального износа.

Вот основные причины. Не случайно Президент Украины обратил внимание в выступлении на ликвидацию отставания, заметив, что если одни страны достигли рывка за 100 лет, то нам на таковой нужно десять. Если хотим равенства с Европой. Чтобы серьезно победить инфляцию, интегрироваться в ЕС, стать полноправным его членом, 10 лет — фантастика. И есть ли вообще примеры таких рывков? При отсутствии инвестиций, ограниченного рыночного пространства.

Мы совершенно не работаем с факторами производства — рабочей силой, основным капиталом, рыночным пространством — его формированием и поддержкой. С себестоимостью, с затратами. Мы не управляем этими затратами, поэтому они у нас и растут стремительно. Но главное — нет конкуренции. Ключа проблем Советского Союза. Мы повторяем его судьбу. Хочется это признавать или не хочется. Поэтому все рушится. Потому и получается, что темпы вроде бы высокие, а догнать никого не можем. И цены все выше и выше. Уже много выше европейских. А удовлетворить свои потребности не можем. Бюджет не работает на расширенное воспроизводство.

— А есть ли аналоги скоротечного выхода из ситуаций такого рода?

— Да, история вроде бы знает такие подвиги. Та же Англия в XVІ веке технологически отставала от своих соседей. Скажем, от Голландии, от Португалии. Но сумела их обойти и утвердиться с помощью государственной политики по поддержке промышленности.

Британия утвердилась только тогда, когда включилась в систему ростков новой волны мировой глобализации. В том числе и через категорию Моря. Но при этом в Британии средняя ставка на импорт на протяжении длительного периода составляла 45—50 процентов. В отличие от того, что мы видим в нашей собственной системе экономических координат. И Англия либерализовала торговлю только к середине XІX века. Когда ее технологическое первенство было уже бесспорным. Это к тому, что в этой империи ключевую роль играла государственная политика стимулирования экономики.

Да, после Второй мировой войны многие страны решали задачу роста в ускоренных темпах. Однако не многим удалось сразу же добиться стремительного рывка в развитии. Удалось лишь Японии, Корее, Тайваню.

А еще есть опыт Финляндии, Норвегии, Швеции, которые из аутсайдеров тоже вышли на передовые позиции. В полноправные члены Евросообщества. Быстрый рост финансовой экономики, например, за 1950—1970 годы был достигнут благодаря прямому вмешательству государства, обеспечившему высокий темп роста инвестиций в ключевые отрасли промышленности и низкий процент за кредит. На начальном этапе государство создавало и поддерживало крупные компании, то есть осуществлялась интенсивная капитализация экономики. Ирландия также в свое время продемонстрировала экономический среднегодовой рост около 10 процентов за 1993—2000 годы. В основе экономической политики ирландского правительства лежали семилетние планы национального развития, расширение частной инициативы и конкуренции, укрепление прав собственности, стимулирование экономического роста, быстрое продвижение науки и технологий и т. д.

— Следует, наверное, немного затронуть в рамках темы и аграрную линию. Хотя бы потому, что сегодня в Украине перепроизводство, скажем, растительного масла, а цены на него стоят как вкопанные.

— В том числе, и потому, что нет серьезной поддержки аграрного сектора. В США при всем их образцовом рыночном статусе на гектар пашни приходится 800 долларов различных госсубсидий в год, в Евросоюзе — 900. При наших нынешних подпорках фермерству в 8—12 долларов. Во всех тех странах, которые мы перечисляли, существуют схемы субсидирования мелкого фермерства. И не в рамках борьбы с бедностью, а исключительно ради поддержки стабильных цен на основные продукты питания. Это госполитика. Продуманная, серьезная, глубокая. То же в рыбной промышленности. Цель — контроль над ценами рынка. Что у нас? Ничего! Мы пытаемся регулировать одним способом — давлением импорта и председателями облгосадминистраций на собственного производителя, чем его уничтожаем. Печально, что страна куда-то катится, уйдя по уши в политику.

Почему не задумываемся об этом и не хотим задумываться. Кто этот круг очертил и кто доказал, что именно этот путь нужен Украине? Если он не дает экономического результата и социального роста, значит, нужен другой путь. Кто его ищет, пытается отыскать в условиях, когда нас уже все страны обошли? Даже Казахстан, в котором проблемы так же сложны, как и наши. Но самые бедные — мы. А ведь народу хочется жить спокойно, зажиточно сегодня и не окунаться бесконечно в омуты.