Голос Украины - Михаил СИРОТА: «Общественно-правовой договор — компромисс

«Конституционную ночь» с 27 на 28 июня 1996 года, когда в Верховной Раде принимали Основной Закон государства, ее участники помнят как сегодня. Депутаты, преодолевая сон, голосовали за каждую статью. Тогда парламент тоже раздирали на части идеологические разногласия, но компромисс все же был найден. Тогдашний председатель временной комиссии Верховной Рады по подготовке Конституции Михаил Сирота, который докладывал проект закона, стоял на трибуне 12 часов подряд, а утром после победных 315 «за» депутаты, выйдя из сессионного зала на улицу, стали качать его на руках. Наш корреспондент попросил народного депутата Михаила СИРОТУ (фракция Блока Литвина) поделиться воспоминаниями о конституционном процессе, который, впрочем, продолжается и по сей день.

— Почему так трудно шел процесс принятия Конституции Украины и вызвал много разногласий в парламенте и между ветвями власти?

— Украина тогда была последним постсоветским государством, еще не имевшим Конституции. Многие противники украинской государственности говорили, что украинцы не являются нацией и не способны к созданию собственного государства, и именно поэтому не принимается Основной Закон. То есть его принятие было ответом на вопрос, является ли украинский народ нацией, можем ли быть творцами собственного государства. И в 1996 году мы дали положительный ответ. Хотя на Украину оказывалось чрезвычайно серьезное давление со стороны основных внешних геополитических центров, каждый из которых пытался получить свои преференции в будущей Конституции. К чести тогдашних народных депутатов, они не были настолько контролируемыми, как ныне, и понимали свою ответственность не перед политическими лидерами, а перед народом, избирателями.

— Но было давление со стороны Президента, угрозы референдумом... Как согласовывали самые сложные нормы Основного Закона? Что вызвало больше всего споров? Как удалось найти общий язык?

— Когда 11 марта в парламент был передан проект Конституции, сначала создали временную рабочую группу, потом — временную специальную комиссию по разработке Конституции, которую я возглавлял. В своей работе мы активно сотрудничали с Президентом, согласовывали с ним продвижение всех норм. Но случилось так, что несколько ключевых положений, которые были очень важны для Президента и касались усиления президентской вертикали власти, мы не учли. 25 июня Леонид Кучма пригласил членов парламентской временной конституционной комиссии к себе на встречу, где мы сообщили, что не будем учитывать его несколько поправок, на которых он настаивал. А Президент сказал: «Что же, тогда я буду проводить референдум, но не по тому, что мы с вами уже согласовали, а по нулевому варианту». То есть по проекту, представленному в Верховную Раду 11 марта рабочей группой Конституционной комиссии во главе с Владимиром Буткевичем.

27 июня я пришел в парламент в девять часов. Мы понимали: либо сегодня завершим процедуру принятия Конституции, либо будет референдум, который расколет общество на несколько частей и может привести к социальной напряженности. Это было действительно очень серьезным стимулом для компромисса по ключевым вопросам, когда, казалось, его уже нельзя найти, — один государственный язык, Автономная Республика Крым, государственная символика. Но взаимопонимание нашли, и за Конституцию голосовали как правые, так и левые, как Народный рух, так и коммунисты. И к чести Президента Леонида Кучмы, у него хватило человеческой и политической мудрости и мужества прийти в парламент.

— 27 июня в девять вечера был оглашен указ Президента о проведении референдума по принятию новой Конституции. Когда произошел тот переломный момент, когда стало понятно, что Конституция будет принята, а референдум не состоится?

— Примерно во втором часу ночи мы увидели, что на табло фиксируется не более 302—303 голосов народных депутатов. То есть принятие Конституции — на грани срыва. Тогда приняли обращение к тем народным депутатам, которые были членами Кабинета Министров и которых не было в сессионном зале: если они в течение часа не вернутся в парламент, Верховная Рада примет решение об увольнении их с должностей министров. Через час все депутаты-министры зашли в зал, и на табло уже стало 320—340 депутатов, то есть Рубикон был перейден. Но я окончательно понял, что Конституция будет принята, в семь часов две минуты — когда была проголосована «в пакете» статья 20 (о государственных символах Украины — флаге, гербе, гимне. — Ред.) и об Автономной Республике Крым. На табло было свыше 300 голосов — и все поняли, что самый тяжелый вопрос прошли и Конституция будет принята.

— Какие политические силы выступали против принятия Конституции в целом?

— Часть коммунистов, у которых был свой проект Основного Закона, не голосовала за подготовленный проект.

— Можно ли было тогда, в 1996 году, принять более совершенную Конституцию, чтобы потом не возникали разговоры и попытки ее переделать?

— Конституция 1996 года достаточно совершенная, и это признал весь мир. Проблема ее не в том, что она не совершенная. Если ее выполнять, она реально защищала бы интересы общества. Но тогда начинались процессы перераспределения государственной собственности в пользу нескольких финансово-политических групп. И им была не нужна четкая и понятная Конституция. Поэтому с первого дня началось ее шельмование и невыполнение. В ней была ссылка на 50 конституционных законов. Прошло 12 лет, а таких законов принято менее 20. Когда приняли Конституцию, действующее законодательство почти на 50 процентов не отвечало ей, и надо было приводить законы в соответствие. Эта работа не завершена и по сей день. Потом появлялись новые законы и кодексы, которые противоречили и Конституции, и друг другу. Таким образом создавался правовой хаос. Посему общество не могло влиять на процессы перераспределения государственной собственности, произошел элементарный «дерибан». А в 2004 году Конституции был нанесен системный удар, почти не осознанный теми, кто его наносил. Я тоже сторонник парламентской формы. Но изменения, внесенные в 2004 году, мало что имеют общего с парламентской формой государственного строя, они только разбалансировали систему противовесов и сдерживаний, и правовой хаос перерос в «правовой Чернобыль». Я еще в 2005 году предупреждал в открытом письме к Президенту и Премьеру, что при такой измененной Конституции невозможно будет эффективно организовать работу Верховной Рады и Кабинета Министров, и мы будем обречены на системный конституционный и парламентский кризис. Что и имеем сегодня.

— То есть вы считаете, что Конституцию 1996 года не надо было изменять — дабы не было нынешней ситуации в Верховной Раде?

— Изменять Конституцию можно, все страны изменяют свои конституции. Ведь жизнь продолжается, а Конституция — это не просто юридический документ, а общественно-правовой договор, компромисс между основными общественными группами, в том числе и политическими. И она не может быть совершенной, так как это компромисс.

Интервью взяла Юлиана ШЕВЧУК.

Все были едины: нельзя жить по нормативным документам несуществующего государства

Юрий КРУК (БЮТ):

— В 1996-ом депутаты сидели в сессионном зале не по фракциям, а по областями, независимо от партийной принадлежности. Я представлял Одесскую область, промышленный регион, и был беспартийным. Но вопрос стоял не о промышленности или транспорте, чем я все время занимаюсь в парламенте вот уже 14 лет. В Конституции важно было не упустить основные социальные проблемы. Прежде всего, закрепить бесплатное медицинское обслуживание. Еще одно — обязательное десятилетнее среднее образование, хотя предлагали сделать обязательным восьмилетнее или даже начальное. Если честно, то уверенности в принятии Конституции у меня не было, так как раздавались совершенно разные мнения. Но все были едины в том, что ее надо принимать, потому что живем по нормативным документам несуществующего государства.

Я сидел в сессионном зале парламента всю ночь до девяти утра и даже не мог выйти в буфет выпить чаю или кофе, потому что каждый голос был решающим — то 299, то 301. Когда встал вопрос вопрос о русском языке, надо было отобразить и интересы национальных меньшинств. Представители многонациональных регионов добились, чтобы в 10-й статье был отображен и русский язык. Ведь на Одесщине он является языком общения большой части населения. И в конечном итоге было записано, что в Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств.

Вообще говоря, Конституцию надо было принять любой ценой. Сейчас можно ее пересматривать, что-то добавлять, но есть основа, и неплохая.

Изменения 2004 года создали больше проблем для государства

Александр ЛАВРИНОВИЧ (Партия регионов):

— Вокруг принятия Основного Закона 1996 года образовался миф: якобы за одну ночь слепили нечто некачественное, так как депутатов напугали, что их распустят. Однако конституционный процесс начался в 1991 году, несколько редакций выносились на всенародное обсуждение. Заключительный этап стартовал в 1995 году, после вторых выборов Президента Украины. В парламенте была создана специальная конституционная комиссия, куда вошли представители всех без исключения фракций.

Наибольшие проблемы тогда, как и сегодня, лежали в плоскости организации государственной власти, обеспечения самоуправления в стране и ее административно-территориального устройства. Комиссия обсуждала каждую статью, каждое предложение, встречалась с Президентом. За Конституцию начали голосовать еще в мае. А 27—28 июня принимали то, что не было проголосовано.

Не могу также согласиться с утверждением, что вроде бы тогда существовал конфликт между ветвями власти. Его не могло быть по определению, так как Президент — это не ветвь власти, а ее институт, и на тот момент у него были наибольшие возможности влиять на политические процессы. Парламент не был политически структурирован, в нем было только несколько фракций и депутатских групп, не имевших четкой политической ориентации. На одном этапе мы даже согласовали введение в Украине сугубо президентской республики, и на уровне парламентской комиссии было стопроцентное согласие. Однако Президент не согласился, ведь это хоть и очень широкие возможности, но и очень большая ответственность. Я был одним из инициаторов этой позиции и формулировал ее лично: чтобы человек, получивший всенародную поддержку на основании провозглашенных намерений, получил право формировать правительство и отвечать за результаты всей работы. Сегодня я эту норму не отстаиваю, так как в Украине уже есть партии общенационального масштаба, которые должны получать поддержку граждан.

Конституция 1996 года — высококачественный документ, но она должна совершенствоваться. Во все конституции мира вносятся изменения, Основной Закон должен отражать ситуацию и создавать условия для развития общества. Что касается изменений, внесенных в 2004 году, то они, на мой взгляд, были некомплексными и больше создали проблем для государства, чем сделали положительных шагов. При переходе к парламентско-президентской модели должна быть четко обеспечена институционная ответственность. Существование разных центров исполнительной власти разрушительно.

Когда речь идет о национальном интересе, можно принимать колоссальные решения

Лилия ГРИГОРОВИЧ («Наша Украина—Народная самооборона»):

— Рождение Конституции — очень удачный пример для наших нынешних парламентских событий: когда речь идет о национальном интересе, когда немножко поджимает в спину потеря своих полномочий, можно принимать колоссальные решения. В том составе парламента самой крупной была фракция коммунистов, и казалось, проголосовать Конституцию будет очень сложно. Но нашлось более 300 человек, отдавших голоса за тот Основной Закон, который закрепил и язык, и флаг, и герб, и суверенитет, и унитарность, и многие другие важные вещи.

Угрозы, дамокловым мечом нависшие над парламентом, были замечательным стимулом для депутатов. Украинский народ ждал Конституцию. И мы знали, что на референдуме был бы принят такой Основной Закон, что от парламента в Украине остался бы «гулькин нос». Это теперь так спокойно относимся к роспуску парламента. Тогда же это было чем-то чрезвычайным. Сейчас в Верховной Раде 80% депутатов являются представителями крупного капитала, и все, что там происходит, подчинено одной цели — получить полноту власти.

Михаил СИРОТА: «Общественно-правовой договор — компромисс — не может быть совершенным»