Голос Украины - Отсутствие результата в расследовании аварий — это проблема не следствия, а экспертизы

Угольная отрасль остается одной из главных для Донбасса. Резонансными событиями на шахтах — например, большие аварии со значительными человеческими жертвами — обеспокоены не только в Украине, но и за ее пределами. О состоянии дел в отрасли и ее перспективах в «Голосе Украины» уже говорили специалисты-угольщики, ученые и представители профсоюзов. Сегодня предлагаем взглянуть на проблему с точки зрения буквы закона. Наш собеседник — прокурор Донецкой области Виталий МУРЗА.

— Виталий Викторович, закон Украины «Об охране труда» эксперты называют одним из самых прогрессивных. В то же время по количеству жертв на производстве, в частности, на шахтах, Украина — на одном из ведущих мест в мире. Итак, дело в соблюдении закона?

— Именно так. И потому проблемы охраны труда всегда были и остаются одним из приоритетных направлений прокурорского надзора в отрасли. С одной стороны, позитивом является то, что остался формат строгого контроля, созданный еще в советские времена, с четкой и детальной регламентацией обязанностей работодателя в организации труда. С другой — наши контролирующие органы, к сожалению, часто отходят от этих требований. В прошлом году мы провели проверки соблюдения законодательства об охране труда практически во всех отраслях промышленности. Оценивая статистику, мы видим снижение количества случаев производственного травматизма. Это произошло не потому, что работодатели обеспечивают безопасные условия, а потому что надзорные органы не охватывают своим контролем все без исключения предприятия. Например, строительством сейчас занимаются многие мелкие фирмы, где никто не придерживается правил охраны труда, не ведется учет производственного травматизма. Поэтому мы и имеем субъективную статистику по снижению травматизма, в частности, в строительстве, сельском хозяйстве. Это —скрытые случаи, и потерпевший рабочий в таком случае не может получить надлежащей защиты и возмещения.

Что касается угольной области, то в этом году мы запланировали дополнительные проверки на шахтах негосударственной формы собственности. Состояние безопасности именно на этих предприятиях вызывает беспокойство. К сожалению, реальные владельцы предприятий не стремятся придерживаться всех правил безопасности труда. Когда фирме давали лицензию на добычу угля, никто не смотрел, имеет ли предприятие реальную финансовую возможность создать все условия для безопасной работы. Нормативы, заложенные на обеспечение охраны труда, — а это значительный объем финансирования — не выполняются. Государство должно четко решить: или мы пересматриваем нормативы, или обеспечиваем охрану труда на частных предприятиях, или отдадим это на откуп владельцу. Но тогда формат контроля со стороны государства должен остаться.

— Статистика свидетельствует, что на небольших частных шахтах —- очень высокий коэффициент смертельного травматизма на один миллион тонн добытого угля. Какие нарушения выявлены на таких предприятиях?

— Приведу пример по ООО «Карбон» в Шахтерске, где в этом году произошел групповой несчастный случай, вследствие которого травмированы пять человек. Пострадавшие являются не рабочими шахты, а лицами, осужденными к лишению свободы, и на шахте работали по направлению исправительного центра. Кстати, вопрос обеспечения работой осужденных — очень сложный. Крупные предприятия таких рабочих не берут, остаются частные фирмы. А осужденным надо работать, чтобы возмещать пострадавшим причиненный вред. Мы установили, что на шахте ООО «Карбон» работали люди, которые владели горными специальностями, но фактически безопасность их труда ничем не гарантировалась. Не проводились инструктажи, наряды на выполнение работ надлежащим образом не выдавались. Мы возбудили уголовное дело относительно руководителя предприятия, проводим расследование.

Кроме того, возбуждено уголовное дело относительно горнотехнического инспектора, который, обнаружив факты выполнения работ в подземных условиях без допусков на шахте ООО «Карбон» лицами, не прошедшими соответствующего обучения, осмотров и не ознакомленными с правилами техники безопасности, не принял меры по остановке работ и устранению нарушений. Вследствие такого халатного отношения инспектора произошел несчастный случай. Практика свидетельствует, что далеко не всегда органами государственного контроля в сфере охраны труда надлежащим образом выполняются возложенные на них обязанности. А ведь часть нарушений, выявленных инспекциями, требует передачи материалов в органы прокуратуры. Лишь по Донецкому горному округу в прошлом году выдано свыше 24 тысячи предписаний на приостановление работ, и к тому же по инициативе государственных инспекторов по охране труда, в органы прокуратуры поступили лишь 73 материала.

— В адрес прокуратуры часто звучат обвинения в будто бы намеренном затягивании расследования резонансных трагедий. Имею в виду аварии на шахтах имени Засядько, «Краснолиманской», имени Карла Маркса, ряд предыдущих аварий. Как вы прокомментируете такие упреки?

— В таких делах следователь не может придумать ни состав преступления, ни нарушения - их предоставляют специалисты, которых мы привлекаем в качестве экспертов. Лишь после получения четкого и понятного вывода о причинах аварии можно говорить, кого и за что привлечь к уголовной ответственности. Во всех случаях назначаем экспертизы и продолжительное время ожидаем ответа. Понимаю, эксперты работают в сложных условиях. После аварии сложно восстановить картину, дать оценку, кто здесь виноват, есть ли элемент человеческого фактора или все связано с природой. Ряд уголовных дел действительно продолжительное время расследуют, но это ни коим образом не связано с волокитой со стороны следователя — при наличии механизма контроля и надзора в органах прокуратуры это вряд ли кто-то сможет сделать.

Отсутствие конечного результата — проблема, связанная с экспертными учреждениями. Нужны специальные научные учреждения. Они должны разработать четкую и понятную методику расследования и проведения экспертных исследований. Чтобы избежать таких случаев, когда один институт дает одну версию, другой — другую, третий — третью. Кроме того, после трех названных вами аварий сложилась ситуация, когда следователь и экспертная группа не могут осмотреть место события. А это привносит элемент сомнений в достоверность выводов. Ведь чем меньше предположений у эксперта и следователя, тем ближе мы подходим к истине. Потому мы говорим, что наказание должно быть с элементом справедливости. Только формальное наказание не получит той социальной оценки, которая должна быть в обществе.

— Сколько уголовных дел, связанных с нарушениями законодательства об охране труда, направлены в суд? Сколько из них рассмотрены и с каким результатом?

— За последние шесть лет органами прокуратуры возбуждено 302 уголовных дела и возобновлено следствие по шести из прежде остановленных. За это время в суд с обвинительным выводом направлено 253 уголовных дела относительно 285 обвиненных, из которых под стражей содержались четыре человека (бывшие руководители и работники шахты «Украина» государственной холдинговой компании «Селидовуголь»). Для освобождения от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям в суд направлено 11 уголовных дел относительно 11 лиц. За шесть лет судами области рассмотрено 150 дел относительно 170 человек с постановлением обвинительного приговора. Постановлены три оправдательных приговора, которые не вступили в силу, поскольку обжалованы. По реабилитирующим обстоятельствам уголовные дела указанной категории не закрывали.

Вот несколько примеров уголовных дел, рассмотренных в прошлом году с постановлением приговоров. Приговором Снежнянского городского суда осужден начальник участка шахты «Заря» к трем годам лишения свободы и с лишением права занимать в угледобывающей промышленности должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных обязанностей, на один год. На основании статьи 75 Уголовного кодекса начальник участка освобожден от основного наказания с испытательным сроком на один год. Руководитель осужден за то, что вследствие нарушения с его стороны правил безопасности во время выполнения работ с повышенной опасностью в лаве произошло замыкание кабеля, вследствие чего пять человек получили телесные повреждения в виде ожогов.

Добропольским горрайсудом рассмотрено уголовное дело относительно главного инженера шахты «Алмазная», который во время ликвидации аварии при остановке вентилятора главного проветривания не принял все необходимые меры по ликвидации аварии, чем создал угрозу гибели людей. Главный инженер осужден к двум годам лишения свободы, и на основании Закона Украины «Об амнистии» освобожден от уголовной ответственности. Приговором Шахтерского горрайсуда осуждены должностные лица шахты №1-6 ООО «Комплекс», которые не смогли гарантировать безопасность во время выполнения работ по подрыванию грунта, в результате чего произошло загорание и открытым пламенем травмировано пять подземных рабочих. Оба приговорены к двум годам лишения свободы, на основании статьи 75 Криминального кодекса Украины они освобождены от отбывания наказания с испытательным сроком на один год.

— А есть ли случаи осуждения первых руководителей шахт? В обществе бытует мнение, что наказание за аварии на шахтах неадекватно масштабам трагедий: мол, отвечают «стрелочники»...

— Что имеется в виду под адекватностью? Мы что, каким-то особым образом должны наказать за аварию? Травмировался один человек — директора осудить, несколько — расстрелять? Слава Богу, прошли времена, когда в криминальном процессе действительно срабатывал элемент субъективизма. Помните постановление, которое действовало в годы Великой Отечественной войны? На расследование факта катастрофы поезда давалось три дня. Конечно, по этим материалам привлекали к ответственности не только стрелочника, но и начальника поезда, начальника железной дороги. Возможно, тогда, во время войны, и была какая-то целесообразность для общества в таких жестких мерах. Но сегодня Евросоюз нас критикует и призывает меньше осуждать людей, так как исправительная система в местах лишения свободы не способствует исправлению человека. Лишь 33 процента обвиненных сегодня осуждаются к наказанию в виде лишения свободы. Это гуманно.

В такой ситуации мы должны четко доказать, какова форма вины руководителя в том, что то или иное лицо допустило нарушения. Если мы это доказываем, конечно, привлекаем к уголовной ответственности. Но вывод должен быть достоверным. И если находим прямой или косвенный умысел в действиях руководителя или тех лиц, которые непосредственно допустили нарушения правил техники безопасности, мы, конечно, можем говорить об их ответственности.

— Еще один острый вопрос, связанный с углем, — так называемые копанки. Что это — социальная проблема или уголовная?

— В свое время это явление действительно было обусловлено социально-экономическими проблемами территорий: шахты закрывались, на действующих предприятиях не выплачивали зарплату и не выдавали бытовой уголь. За последние несколько лет это явление утратило социальную проблематику и приобрело сугубо экологический и экономический характер. Работа государственных шахт в Снежном, Торезе и Шахтерске стабилизировалась, открыты частные шахты, на которых тоже не хватает кадров. На таком фоне массовый характер самовольной добычи угля свидетельствует, что эта сфера активно используется для незаконного обогащения уже целой прослойки лиц, практически на профессиональном уровне осуществляющих этот преступный вид деятельности. Уголь вывозится железнодорожным транспортом в промышленных объемах коммерческими структурами, которые не имеют никакого отношения к официальным угледобывающим предприятиям, и в объемах, в несколько раз превышающих «официальные». Потребителями этой продукции являются серьезные промышленные предприятия. Таким образом, фактически действует налаженная схема получения сверхприбылей путем скупки незаконно добытого угля, перепродажи его через сеть посреднических структур реальным потребителям.

В прошлом году правоохранительные органы области по фактам незаконной добычи угля возбудили 100 уголовных дел, из которых 71 направлено в суд. Следует сказать, что лица, работающие на копанках, из-за отсутствия каких-либо мер по охране труда получают травмы, а иногда остаются калеками. В 2007 году лишь на территории Тореза и Снежного вследствие несчастных случаев на копанках погибли 9 человек и два травмированы. В июле этого года в заброшенную шахту в Снежном местные жители полезли в поисках металла. И смертельно отравились газом. Спросите, почему выявленные копанки никто не засыпает землей? А кто возьмет на себя ответственность утверждать, что на глубине нет людей? Чтобы направить туда официально спасателей, мы должны констатировать, что там безопасно. Это серьезный риск. Другое дело, что активнее должны действовать контролирующие структуры: составлять административные протоколы по каждому выявленному факту. Есть случаи осуждения за незаконную добычу полезных ископаемых общегосударственного значения. Например, организатор одной из таких «бригад» был осужден Снежнянским городским судом к штрафу в 1000 гривен.

— Вряд ли это чувствительно для его кармана, если заработки в копанке доходят до 300 гривен в день.

— Несмотря на вред, который приносят окружающей природной среде и интересам государства в целом, такое преступление отнесено к категории небольшой степени тяжести. Соответственно, предполагается наказание в виде штрафа до 1700 гривен или ограничения свободы до двух лет. И лишь в случае совершения преступления повторно или на территории объектов природно-заповедного фонда — ограничение свободы до пяти лет или лишение свободы на этот же срок.

На мой взгляд, преодолеть такое явление, как копанки, можно лишь путем легализации этого бизнеса. Когда у предприятия будет владелец, он должен будет обеспечивать и технику безопасности, и нормы по охране окружающей среды. И к тому же он будет бороться за свою прибыль и возразит, чтобы кто-то добывал уголь рядом нелегально и тем создавал ему конкуренцию. Считаю, это будет действеннее, чем когда мы боремся с социальным явлением правоохранительными методами.

Интервью провела Лина КУЩ.