Чтобы трупы не всплывали, над «Новороссийском» натянули сетку

Линейный корабль «Новороссийск» до 1949 года назывался «Джулио Чезаре», т. е. «Юлий Цезарь». Его строительство началось в июне 1910 года на верфи в Генуе (Италия), а в конце 1913 года корабль спустили на воду. Считается, что «Джулио Чезаре» участвовал в Первой и Второй мировых войнах, хотя на самом деле активных боевых действий линкор не проводил. В 1944 году в составе всей итальянской эскадры «Джулио Чезаре» торжественно капитулировал перед флотом союзников по антигитлеровской коалиции. После неоднократных требований СССР выделить ему в качестве репараций части военного флота фашистской Италии 3 февраля 1949 года линкор передали советской стороне. По свидетельству ответственного за проведение этой операции адмирала Гордея Левченко, итальянцы, которые привели корабль в порт Воло (Албания), были шокированы, когда «Джулио Чезаре» в прямом смысле слова взяли на абордаж советские военные моряки. После этого возмущенная итальянская делегация в течение трех дней отказывалась подписывать официальный акт передачи корабля. Советская сторона мотивировала свои действия полученным по линии спецслужб предупреждением о возможном минировании «Джулио Чезаре». Однако тогда мину найти не удалось. Линкор переименовали в «Новороссийск». Аж до своей гибели в октябре 1955 года он оставался флагманом Черноморского военного флота Советского Союза...

29 октября 1955 года в 1 ч. 30 мин. приборы Крымской сейсмической станции зарегистрировали землетрясение небольшой мощности. Эпицентр находился не в глубине земных недр, а в Южной бухте Севастополя, на 3-й якорной стоянке, в 200 метрах от набережной Морского госпиталя. Там, где по возвращении с боевых стрельб несколько часов назад бросил якорь линкор «Новороссийск».

В 1955 году команда линкора по штату насчитывала 1620 моряков. Но 28 октября прибыло пополнение — около двухсот новобранцев Киевского военного округа и несколько десятков курсантов Одесской мореходки. Для большинства из них первый день пребывания на «Новороссийске» стал последним днем жизни. Взрыв страшной силы «прошил» насквозь все восемь палуб линкора (в том числе три — бронированные) и пришелся на носовую, наиболее «густонаселенную» матросскими кубриками часть корабля.

Первое, что пришло в голову тем, кто собственными глазами увидел бездонную пропасть в теле корабля: в линкор попала бомба. Тем более, за несколько дней до этого зенитные батареи «Новороссийска» вели огонь по неизвестному самолету, который на большой высоте прошел над Севастополем.

Тем временем в пробоину (размером в 150 кв. м) ринулась вода. И хотя капитан и немало офицеров по возвращении с боевых стрельб сошли на берег, команда «Новороссийска» (те, кто не погиб во время взрыва) с первых минут грамотно и мужественно боролась за спасение корабля. Аварийные команды закрывали люки и спешно укрепляли подручными средствами внутренние стенки корабельных помещений. Однако те под давлением воды выгибались и трескались, словно фанерные. Это уже потом эксперты объяснят, что, в отличие от советских кораблей, итальянские конструкторы для уменьшения веса судна и повышения его скорости сэкономили на толщине металла. А следовательно, героические усилия моряков, которые погибали, но не отступали перед стихией, позволили лишь дольше продержать на плаву корабль.

Взрыв страшной силы услышал весь город. Вскоре к «Новороссийску» начали подходить катера с высоким начальством. В целом в трагическую для корабля ночь на его борту находились семь вице- и контр-адмиралов, которые, возможно, и умели руководить флотом в бою, но, в отличие от военных инженеров, имели лишь приблизительное представление о том, как спасать корабли. Исполняющий обязанности командующего Черноморским флотом вице-адмирал Виктор Пархоменко не додумался ни до чего лучшего, как построить всех свободных от выполнения аварийных работ моряков на корме «Новороссийска». Там они и простояли, пока через 2 часа 45 минут после взрыва линкор, ярко освещенный прожекторами соседних кораблей, не перевернулся вверх килем, подмяв под себя тех, кто стоял на его палубе, и похоронив в огромной стальной ловушке тех, кто до конца оставался на боевом посту. Самое страшное, что практически всех моряков «Новороссийска», уцелевших после взрыва, можно было спасти. Как и сам корабль, погибший на расстоянии каких-то 200 метров от берега.

Когда наконец-то стала понятной серьезность ситуации, было уже поздно: передняя часть корабля опустилась в воду и винты оказались над поверхностью моря. Теперь приходилось надеяться только на мощь портовых буксиров, которым отдали приказ подтянуть линкор к берегу. То есть ценой невероятных усилий добиться того, что 20—30 минут назад «Новороссийск» мог сделать сам. Но теперь линкор не мог даже сняться с якорей. Механизмы их подъема, находящиеся в носовой части корабля, уже затопила вода.

Оставался единственный шанс: электросваркой обрезать швартовы. Капитан военного спасательного судна «Карабах», стоявшего рядом с «Новороссийском», запросил разрешения силами своей команды выполнить эту работу. Но адмиралы решили дождаться гражданского («заводского») корабля-спасателя, который прибыл аж в четыре часа утра.

До этого времени «Новороссийск» в силу особенностей конструкции стал напоминать перевернутого вверх ногами «Ваньку-встаньку»: лучше защищенная от проникновения воды подводная часть корабля стала легче, чем пронизанная системами воздухопроводов надводная часть. В этой ситуации обрезать швартовы, которые еще удерживали корабль от переворачивания, уже было равнозначно самоубийству. И даже эту, далеко не последнюю в трагической судьбе «Новороссийска», фатальную ошибку тоже допустили. А в ответ на рапорт инженера-капитана 1-го ранга Иванова, который поднялся на верхнюю палубу линкора, чтобы доложить об опасном крене корабля, прозвучали адмиральские маты и обвинения в паникерстве. Которые уже неоднократно звучали до этого, как только кто-то из офицеров осмеливался предложить начать эвакуацию членов команды, незадействованных в аварийных работах.

Буквально за минуту до того, как палуба «ушла» из-под ног почти двух тысяч людей, из люка 28-го кубрика начали выбираться матросы. «Все вниз!» — рявкнул на них обозленный адмирал, и моряки, выполняя команду старшего по званию, послушно нырнули в люк, чтобы навсегда там остаться. Как и офицеры во главе с обхаянным перед всем строем Ивановым, которые до последнего боролись за жизнь корабля.

Матросы, которым повезло выжить в том аду, рассказывали, как человеческие тела разбивались при падении на бронированный борт восьмиэтажной высоты, как тонули раненые и те, кто плохо плавал. В отличие от матросов и офицеров «Новороссийска», ни один из адмиралов, некомпетентность которых стала причиной сотен смертей, не погиб. Почти всех их понизили в звании, но не судили. Ведь действовали они согласно требованиям действующего тогда Корабельного устава ВМС СССР, статья 69 которого обязывала: «Во время аварии командир корабля обязан предпринять все меры по спасению корабля: только когда он убедится в невозможности его спасения, командир начинает спасение экипажа и ценного имущества».

Таким образом, утром 29 октября 1955 года Севастополь увидел «теоретически невозможное»: в двухстах метрах от берега выглядывал из-под воды корпус гигантского корабля, под которым на глазах города и всего Черноморского флота медленно погибали от духоты и воды люди.

Как со временем вспоминал тогдашний командующий подводными силами Черноморского флота Николай Смирнов, когда он по срочно доставленному на место аварии прибору связи обратился: «Всем, кто меня слышит! Всем, кто меня слышит! Ударьте в корпус один раз!» — весь железный корпус перевернутого вверх дном «Новороссийска» загремел от ударов.

Добраться до уцелевших «новороссийцев» попытались водолазы. Но только самым опытным удавалось пройти сквозь «лес» плавающих в коридорах затопленного корабля тел. Еще сложнее было вывести живых.

За жизнь моряков продолжали бороться военные инженеры. Они предложили обеспечить «плавучесть» корпуса линкора, подавая в него воздух через приваренный импровизированный шлюз. Его даже подвезли к месту аварии. Но и этим предложением не воспользовались.

...Лишь первая «дырка» стала спасительной для семи матросов-электриков. В дальнейшем, как только в дне корабля появлялась новая «прорезь», через нее мгновенно выходил спасительный воздух и наступала тишина. После нескольких проделанных отверстий вышел воздух, поддерживающий на плаву «Новороссийск», и корабль начал потихоньку опускаться. К утру 30 октября его днище полностью скрыла вода. Но еще двое суток дежурные акустики слышали в наушниках гидрофонов, как замирает жизнь на борту «Новороссийска». Как, собравшись с последними силами, моряки пели «Варяг». Только 1 ноября в вахтенных журналах появятся записи: «Стуков и признаков жизни не зафиксировано».

... На похороны первых 149 «новороссийцев» пришел весь Севастополь. В городе невозможно было купить цветы. Все следующие похороны проходили уже ночью. Так, будто хоронили не героев, а преступников.

А менее чем через неделю, 7 ноября, в Севастополе, как всегда, прошел парад, посвященный очередной годовщине Октябрьской революции. Чтобы во время прохождения праздничного строя военных кораблей с дна Севастопольской бухты не всплывали трупы, над «Новороссийском» натянули гигантскую сетку. В этот день в Севастополе все было, как и положено в праздники, даже обязательный салют. Единственное отличие: военные моряки одели на парад вместо белых перчаток — черные.

...Ответа на вопрос, что взорвалось на «Новороссийске», нет до сих пор. Руководство ЧФ сначала доложило Хрущеву о взрыве боезапаса на борту линкора. «Особисты» начали поиск «стрелочников» среди офицеров корабля. Но детальный осмотр затонувшего судна отбросил эту версию. А правительственная комиссия назвала наиболее вероятной причиной гибели «Новороссийска» взрыв немецкой донной мины, оставшейся со времен войны.

Но слишком много фактов свидетельствуют в пользу того, что гибель «Новороссийска» стала последствием диверсии. Большинство исследователей приписывают ее итальянским спецслужбам. 28 октября 1955 года корабль дозора, охранявший вход в Севастопольскую гавань, получил приказ покинуть позицию. Береговая шумопеленгаторная станция в этот день находилась на внеочередном профилактическом ремонте. А донные ворота, которыми ночью обязательно перекрывали вход в бухту, по непонятным причинам остались открытыми. И еще одна важная деталь: «Новороссийск» в трагическую для него ночь... случайно оказался на постоянном месте стоянки линкора «Севастополь», который начали готовить к списанию с боевого состава флота.

Случайное ли это совпадение? Тем более, что результатом гибели «Новороссийска» стала отставка Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала Николая Кузнецова, который очень многим мешал в период кадровых ротаций, вызванных смертью Сталина.

Впрочем, все это версии, а фактом остается настоящий героизм «новороссийцев», которых Родина так и не признала героями.