Женщина и тюрьма — вещи несовместимые

«Спасибо тебе, родная, за то, что меня растила.

«Прости меня, умоляю!»

«Конечно же, я прощаю».

«Ти так благав: «Зупинись!»,

Вже не благаю — молю!»

Это строки из стихов Виктории Сульженко. Она завоевала призовое место в конкурсе поэзии осужденных, организованном миссией «Духовная и благотворительная опека в местах лишения свободы» (совместный проект Украины и Польши). Хочется верить, что молодая женщина была искренней.

«Простите, так случилось...»

Вообще, это неестественно: женщина за колючей проволокой. А их здесь, в Збаражской исправительной колонии №63, которая находится недалеко от села Добрыводы на Тернопольщине, 830 из разных уголков Украины. Больше всего — из восточных областей, уровень преступности в западных ниже. Свыше 800 изувеченных судеб. Надежды, что тюрьма чему-то научит, не так много. Первая судимость может быть случайной, а если их пять, шесть, девять? Если сюда возвращаются, будто в родительский дом, со словами: «Простите, так случилось...» Так случилось — это употребление и распространение наркотиков (самый большой процент наказаний), это грабежи, мошенничество и даже убийства. Осужденных на 15 лет лишения свободы — семь процентов. Самой молодой из женщин — 22, самой старшей — 72.

Знакомясь между собой, они сначала называют не имя, а статью Уголовного кодекса, по которой были осуждены. Очень часто, выйдя за ворота исправительного учреждения, им некуда деваться. Дома никто не ждет (более чем у 60 процентов утрачены социально-полезные связи), работы нет, жилую площадь потеряли. У каждой четвертой осужденной нет паспорта, а 20 человек вообще без гражданства или являются гражданами других стран: России, Молдовы, Узбекистана... Проблема с трудовыми книжками, а впереди — пенсия. Что делать? Многие находят «простой» выход: очередная кража или наркотики — и ты снова в привычных условиях, где не надо думать, как выжить. По крайней мере, есть где спать и что кушать. Интересно, что за общество мы строим, если в неволе лучше, чем на свободе? Некоторые все-таки разрывают это замкнутый круг. На помощь приходят родные, реабилитационные центры, религиозные организации. В основном — нетрадиционных конфессий, которые активны и напористы: распространяют духовную литературу, организовывают реабилитационные курсы, обеспечивают работой. В селе Метеневе Зборовского района верующие одной из таких конфессий купили несколько домов, поселили в них бывших заключенных и наставляют на путь истинный. Однако все зависит от человека. Есть желание исправиться — помогут, нет — хоть лбом о стенку бейся.

Недолюбленные в детстве «взрываются» негативом во взрослой жизни

При знакомстве кто-то из них смотрит из-подо лба, кто-то искренне улыбается, но каждая пытается вызвать сочувствие. Ольге из Ивано-Франковска наказание отбывать еще четыре года. Она рецидивистка: сидела и за кражи, и за торговлю оружием, теперь вот — за распространение наркотических веществ. Говорит, что дети уже взрослые, живут в США, имеет внуков. Пользуется авторитетом среди «коллег», ответственная, хороший организатор, поэтому именно ее поставили бригадиром швейников. Ее бригада — самая лучшая. Если бы судьба не свернула с пути истинного, а энергию направить в нужное русло, то цены бы ей не было. Женщина складывает копейку к копейке, чтобы не с пустыми карманами вернуться к родным, уже имеет на счету несколько тысяч.

Маленькая худенькая Валентина рассказывает, что дома, на Виннитчине, ждет ее сын, инвалид с детства. Сейчас его опекает сосед, а у нее сердце разрывается: как он там? Почему оказалась за решеткой? Групповая кража с проникновением в помещение. Рассказывает, что на работе попала под сокращение, не было за что жить, сына лечить. Я уже готова была посочувствовать, но мне подсказали: это не первое правонарушение женщины. Было время одуматься и о сыне позаботиться. Вообще, с первыми судимостями в шестьдесят третью не попадают, только с повторными. В глазах у Валентины появились слезы: «Жаль, что так вышло...» И быстро отошла, чтобы не разрыдаться.

Юле из Одессы — двадцать пять. Тоже наркотики, тоже повторная судимость. Дома мать, брат. За год к ней никто не приехал. Оправдывает родных тем, что далеко. Но только ли в этом причина? Татьяна из Хмельницкого расфасовывает лавровые листочки. Движения отработаны до автоматизма. За смену надо расфасовать свыше пяти килограммов ароматных специй — это немало. Тоже распространение наркотиков, тоже дома мать, дети. О мужчинах они предпочитают не вспоминать. Редко у кого после нескольких судимостей сохранилась полноценная семья. Нет их и среди посетителей. Хотя именно ради них женщины часто шли на «подвиги». Психолог Ирина Заболотная до сих пор помнит свою первую посетительницу: очень красивая, с роскошной косой. Никак не могла поверить, что это убийца. Женщина «крутила» роман с женатым мужчиной, а когда его жена забеременела, и он вернулся в семью, решила устранить конкурентку с дороги. Вообще, говорит пани Ирина, закоулки женской души могут быть такими темными, а сами они такие непредсказуемые... Но все же есть определенные закономерности. Больше перспектив ошибиться в будущем имеют дети из неблагополучных, социально незащищенных семей. Недолюбленные, недоласканные в детстве, они «взрываются» негативом во взрослой жизни. Хотя попадают за колючую проволоку и выходцы из обеспеченных семей. Наверное, не всегда все безоблачно за фасадом благополучия. Так что работы профессиональным психологам и психиатрам хватает. Заключенные все чаще обращаются к ним за помощью. Женщине иногда не столько важно, что ей посоветуют, сколько надо просто выговориться.

«Гонимое, но терпимое»

У 63-го учреждения среди заключенных хорошая репутация. Как сказала одна из них, «гонимое, но терпимое». Переводится это так: за наркотики и другие запрещенные вещи гоняют беспощадно, но отношение человечное. Главное, считает начальник Збаражской ИК-63 Александр Ретюк, быть справедливым. Даже если приходится наказывать, но справедливо, то осужденные воспринимают это с пониманием. Ирину перевели сюда из Полтавы. Она заболела туберкулезом, а здесь, на территории Збаражской исправительной колонии, — единственная в Украине туберкулезная больница для заключенных женщин. Говорит, что по сравнению с Полтавской колонией здесь больше справедливости, человечное отношение. Лечат и кормят хорошо: фрукты, соки, молоко, жиры, какао... Дела пошли на поправку. Женщина искренне верит, что помогли ей не только врачи, а прежде всего Господь. Здесь она потянулась к нему, читает духовную литературу. Ей есть ради кого стараться. С гордостью говорит о дочери — студентке консерватории.

«Женщина и тюрьма — несовместимы», «Я достойна счастья. Я буду счастливой», «Детям — любящую маму, родителям — благодарного ребенка, мужу — верную любимую» — лозунги такого содержания повсюду на тюремных помещениях. Не знаю, поднимают ли заключенные, которые всегда ходят строем, головы, чтобы их прочитать. Знаю только, что работники колонии во главе с заместителем начальника по социально-воспитательной и психологической работе Людмилой Леськив очень старались, подбирая слова, чтобы достучаться до сердца каждой. Даже конкурс объявили, а потом выбирали лучшие фразы. Будем реалистами. Едва ли они сыграют возложенную на них роль, но если даже положительно повлияют на судьбу одного человека, то не зря старались. Многие ищут опору в религии. У Господа вымаливают прощение за содеянное. Почти возле каждой кровати рядом с фотографиями родных — иконка, крест. В прошлом году на территории колонии освятили часовню. Сюда приезжают священники разных конфессий, чтобы отслужить службу Божью, исповедать, причастить.