События 1930-х годов, связанные в народной памяти со страшным словом «голодомор», на Луганщине разнородны и разноречивы. Они не сводятся к простой схеме «палач-жертва» — хотя бы потому, что жертвы не только страдали, но и сопротивлялись. Об этом свидетельствуют материалы уголовного дела, которые хранятся в архиве Управления СБУ в Луганской области с такой точки зрения.

 Даже партийцы понимали

Разнарядки по сдаче хлеба, спущенные сверху, могли лишить энтузиазма самых больших оптимистов. Шел 1932-й, колхозы еще не окрепли, единоличники не развернулись, а еще — в тот год случился большой неурожай зерновых. Нереальность доведенных планов была очевидна даже самым преданным партийцам. Но возражать против поставленных партией задач они не помышляли, опасаясь обвинений в «право-оппортунистическом уклонизме и саботаже». Разговор с такими — короткий. В Сватовском районе, например, за невыполнение плана хлебозаготовки руководители ряда хозяйств были сняты с должности и отданы под суд. А тех, кого власти обвинили в сокрытии, разбазаривании зерна или занижении планов, подвергли аресту. Одновременно продолжались чистки хозяйств от кулаков и прочих «чуждых элементов», обвиненных в хищении, умышленном вредительстве либо в других грехах. В том же году партийные ячейки получили юридическое право на конфискацию колхозного зерна, и вступил в силу закон, запрещающий выдавать колхозникам зерно за отработанные трудодни, пока доведенный план хлебозаготовки не будет выполнен. В село пришел голод. В поисках пропитания люди стали уходить из колхозов, пробираясь в город. Но власть и здесь нашла выход — система «внутренних паспортов» намертво привязывала селян к территории проживания. Народ стал роптать, но на активное противостояние решались единицы.

Пророк Порфирий

Именно в это время в Сватовском районе заговорили о неком Порфирии, который ходит по селам и объясняет людям, что им следует делать. Такой человек действительно был. Порфирию Василевскому тогда исполнилось 37 лет, у него были жена и пятеро детей. До революции семья имела 50 десятин земли, 9 голов скота, ветряную мельницу, сельхозтехнику. Землю обрабатывали сами, без батраков, и налоги платили исправно. По социальному происхождению Порфирий считался кулаком, в начале коллективизации с хозяйством своим вынужден был расстаться и вступить в созданную в селе артель. Но пробыл там недолго — выгнали. Власти считали, что он «проводил работу по развалу артели, высказывал недовольство колхозной жизнью» и пр. Его не только выгнали из артели и забрали имущество, но даже лишили избирательных прав. Бывший кулак стал работать сапожником. Как свидетельствуют архивные документы, жена Порфирия не выдержала нервного напряжения и вскоре попала в психиатрическую лечебницу, оставшихся без матери детей разобрали родственники. А Порфирий... Скорее всего, именно глубокое отчаяние и толкнуло этого человека на самоубийственный путь сопротивления советской власти.

Он стал ходить по селам Сватовщины и сеять антисоветские настроения. Общался с селянами, рабочими заводов, заходил в хаты. Призывал людей отказываться от нереальных планов хлебозаготовки и требовать от властей обеспечения продовольствием на год вперед. Порфирий предсказывал большой голод в стране и обвинял в этом советскую власть. Его агитаторская работа имела эффект. Особенно на его призывы откликались женщины — им-то надо кормить детей. Там, где побывал Порфирий, собрания по принятию планов хлебозаготовки срывались и начиналось открытое роптание селян. Конечно, деятельность Василевского привлекла внимание соответствующих органов. Он был арестован и предстал перед судом. За антисоветскую агитацию, в лучшем случае, должен был попасть на Соловки, если не расстрелян. Но, как ни странно, суд Порфирия оправдал. Его просто выслали за пределы области, и как дальше сложилась его судьба, неизвестно.

Подлежали ликвидации

В поисках свидетельств голодомора следователи изучили 54 уголовных дела, хранящихся в архивах Управления СБУ в Луганской области, и около 50 документов областного Государственного архива.

Судя по документам, протесты против сталинской политики на Луганщине не были редкостью. Например, в докладной записке на имя генерального секретаря ЦК КП(б) У С. Косиора от председателя ГПУ УССР С. Реденса в 1932 году говорилось, что в Беловодском районе действует контрреволюционная террористическая организация, которая именует себя «Спілкою визволення студентів». Согласно полученным сведениям, члены организации планировали похитить шрифт из типографии и изготовить листовки. По предложению автора докладной, ликвидации подлежит пять человек. Далее упоминается повстанческая группировка из числа бывших петлюровцев в Краснолучском районе, которой руководил «бывший политбандит Суржко, брат агента разведки УНР (ликвидации подлежит семь человек). Докладывается также о «группировке бывших белых и раскулаченных, которую возглавляет бывший белый, служивший в отряде генерала Мамонтова» в Кадиевском районе. Что касается Луганского района, то автор донесения обращает внимание на усиление религиозного движения в немецких колониях. По его информации, на базе молитвенных домов возникла «повстанческая контрреволюционная организация, ставящая себе целью вооруженное выступление».

 

Луганск.

Автор выражает благодарность пресс-службе Управления СБУ в Луганской области за содействие в подготовке материала.