До революции эта женщина была легендой луганского политического сыска. Еще лет двадцать назад появление материала о ней в печати было невозможно: в систему черно-белой советской идеологии подобные образы не вписывались либо приобретали черты демонизма. Теперь на события 1900-х годов на Луганщине мы можем взглянуть беспристрастно, не разделяя их участников на героев и антигероев.

 

«Один из крупных сыщиков...»

Позиции Советской власти в 20-х годах были еще шатки, и власть, чтобы обезопасить себя, беспощадно уничтожала тех, кто прежде служил царскому режиму. Одними из первых на очереди были люди, которые служили в политической полиции при монархии — штатные сотрудники жандармерии и ее осведомители. Об их розыске в Луганске председатель УГПБ Балицкий в 1926 году докладывал лично Ворошилову — Наркому по военным и морским делам и председателю Реввоенсовета. Источником сведений о таких людях были архивы. Имя Сары Борохович первой называли все, кто соприкасался с бумагами жандармского архива. Сару Борохович, кличка Орленок, считали одним из самых крупных сыщиков Луганска.

Сыщиком в обычном смысле слова она не была, а являлась секретным осведомителем жандармерии. Среди результатов ее деятельности — разгром подпольного кружка РСДРП и провал нелегальной типографии в Луганске на улице Казанской...

Вихри враждебные...

В феврале 1905 года на Луганщине прошла всеобщая политическая стачка — одна из самых крупных в империи. Весной того же года в уезде поднимается крестьянская волна антипомещичьих выступлений. В октябре Луганск — на грани восстания. Прекратились занятия в мужской и женской гимназиях, в городском училище. По городу прокатились манифестации, а завершилось все грандиозным еврейским погромом. В мае 1906 года правительство объявило в Екатеринославской губернии военное положение. В луганскую тюрьму, рассчитанную на 300 мест, брошено более полутора тысяч недовольных.

Революция нуждалась в деньгах. Вот как в изложении жандармского ротмистра выглядит эпизод отъема денег на нужды революции луганскими эсерами: «8 декабря 1908 года в гостинице «Гранд-Отель» в Луганске проходило собрание, на котором решался вопрос об ограблении конторы Гартманского завода. Присутствовали бывший рабочий этого завода Николай Орлов, Тарас Юрченко, осужденный на четыре года каторжных работ, Александр Фриер, известный грабитель, Александр Ригель, сосланный на три года за хранение оружия в Нарымский край и оттуда бежавший, и еще несколько лиц. 10 января в 10 часов утра на Солдатской улице в Луганске было совершено нападение на артельщика Гартманского завода Николая Куприянова, везшего 1298 рублей на станцию... Грабители, отняв деньги, выбросили Куприянова и его кучера из саней и на этой лошади сами скрылись. Через два дня те же лица готовились к ограблению кассира Гартманского завода, который должен был везти на вокзал крупную сумму денег, но кассира они прозевали и наткнулись на наряд конных городовых и открыли по ним стрельбу. Орлов был ранен и впоследствии задержан в садах, остальные успели скрыться. Орлов впоследствии был повешен».

Конечно, власти старались контролировать ситуацию. Жандармерия внедряла своих людей в среду левых политических партий и объединений, выявляла подпольные типографии и склады оружия, преследовала наиболее радикально настроенных деятелей. Но серьезных успехов охранка добивалась далеко не всегда. В первую очередь, в силу своей малочисленности. Итак, осведомители серьезных сведений не приносили, а, в основном, собирали слухи. Но недаром говорят: «Где сам черт бессилен, туда женщину пошли».

Ищите женщину!

В 1908 году охранка разоблачила в Луганске группу молодых эсеров, которые распространяли нелегальную литературу и готовили покушение на жандармского ротмистра Штольдера, возглавлявшего тогда расположенное в Луганске охранное отделение Славяносербского и Бахмутского уездов. В числе заговорщиков оказалась и 18-летняя Сара Борохович, у которой при обыске нашли конспиративную переписку с революционными организациями и с заключенными Екатеринославской тюрьмы. Полгода Борохович провела в луганской тюрьме. Затем ее собирались выслать в Вологодскую губернию, но жандармское управление затормозило ссылку: Сара согласилась сотрудничать с охранкой. Ее освободили под гласный надзор полиции.

Можно судить о ее деятельности с конца 1909 года по архивным документам. Девушка внедряется в организации эсеров и социал-демократов. Качество сведений, которые она добывает, удивительно. Кажется, она знает всё — адреса, пароли, явки. Из донесений Борохович складывается картина жизни революционной Луганщины 1912—1916 годов.

В Дружковке явочную квартиру держат... две модистки — сестры Альперт, они же — руководители местной организации РСДРП.

В Славяносербском уезде группа анархистов-коммунистов активно ищет оружие, перед Рождеством планирует ограбить магазин и винную лавку, где можно будет «взять» до 20 000 рублей.

В Луганской тюрьме надзиратель за взятки проносит конспиративную корреспонденцию заключенным. Группа социал-демократов «вынесла смертный приговор» приставу сыскной части Славяносербского уезда (по-нашему — начальнику уголовного розыска) Завестовскому. Его, благодаря Борохович, предупредили, и он избежал смерти.

В 1909 году по ее информации жандармы изъяли арсенал оружия и бомб, хранившийся у служащего завода Гартмана. Весной 1910-го Сара сообщила о луганских большевиках, поддерживавших связь с Ворошиловым, высланным из Луганска в Архангельскую губернию. В июле того же года она передала жандармам список луганской организации эсэров, в августе — список 40 членов организации РСДРП. Она информирует о революционной ситуации не только в Луганске, но и в Юзовке (ныне Донецк). В 1911 году сообщает о готовящемся поступлении в Юзовку марксистской газеты «Звезда», о сборе денег и отправке их в Сибирь для политссыльных. Она активно освещает работу мариупольской организации РСДРП, о подготовке левых организаций к выборам в Государственную Думу. В 1912 году сообщает о ситуации в Харькове и еще об одной модистке, которая содержит мастерскую дамских платьев, а при мастерской — явочную квартиру (революционеры вообще любили устраивать явки в фотосалонах, магазинах готового платья, в бакалейных лавках. Одно такое место в Луганске — шляпочный салон «Элегантъ»). Осенью 1912 года Борохович информирует жандармерию даже о связях находящегося в ссылке бывшего секретаря графа Л. Толстого! В начале 1913 года сообщает о планирующейся в Луганске политической забастовке и ее организаторах. География ее сведений расширяется до Одессы и Ростова-на-Дону.

Сара Борохович становится самым высокооплачиваемым агентом луганской жандармерии. По ведомостям охранки, Борохович ежемесячно получала жалованье 75 рублей, тогда как другие секретные сотрудники-мужчины — в среднем 10—30 рублей. Для сравнения: дневной заработок рабочего завода Гартмана составлял 1 руб. 34 коп., а забойщика Успенского рудника — 90 коп. в день. Всего, как подсчитали впоследствии, Борохович заработала в жандармерии 2278 руб. 50 коп.

Суфражистка поневоле?

Кем же была эта женщина, в которой так раскрылся шпионский талант? Борохович-Шагас Сора Моисеевна («по-русски — Соня», — пояснила она офицеру охранки). Мещанка родом из Черниговской губернии. Дату рождения не помнит, в 1909 году считает, что ей 17 лет. Народность еврейская, вероисповедание иудейское, подданство русское. Не замужем. Мать умерла. Отец занимается торговлей в Луганске. Есть две сестры и два брата, один брат живет в Лондоне. Училась в Луганском мещанском училище, учебу не закончила, стала кассиром. В 1908 году обвинялась в причастности к грабежу, но вину не доказали. Ни фотографии, ни детали личной жизни этого самородка женского шпионажа до нас не дошли. Только фраза одного луганчанина, знавшего ее: «Высокая, худая, черноволосая». Вот и все.

Что заставило молодую женщину подвергать себя риску, вращаясь в среде экстремистов и, пользуясь их доверием (Борохович являлась членом РСДРП), выполнять задания и партии, и охранки?

Еврейская девушка, вероятно, с детства испытала на себе все «прелести» своей национальной принадлежности: запрет на занятие сельским хозяйством и на проживание вне «черты оседлости» (Екатеринославская губерния входила в эту зону), ограничения при приеме в гимназии и университеты. Политика государственного антисемитизма в царской России вела, с одной стороны, к эмиграции, с другой — к росту радикальных настроений среди молодежи, которая шла в революционеры. Итак, эсеровская юность Сары — вполне типична.

В 1900-е годы к нам докатилась волна суфражизма, которая по США и Европе гуляла уже давно. Разворачивается борьба женщин за равные с мужчинами избирательные права (suffrage с английского — право голоса). Некоторые политические партии стали включать в свои программы пункт о равноправии женщин (социал-демократы, кадеты и эсеры). Специфические черты имело и украинское женское движение.

Провинциалка Сара могла не знать слова «суфражизм». Но она понимала, что быть женщиной и еврейкой — значит, испытывать двойную дискриминацию. И отомстила этому несправедливому миру. Впрочем, это лишь предположение.

Юлия ЕРЕМЕНКО, руководитель пресс-службы Управления СБУ в Луганской области (документы этого архива использованы при подготовке статьи).

 

* * *

Когда в марте 1917 года в руки Луганского временного исполнительного комитета попал архив охранного отделения, стало ясно, кто и кем был в жандармерии. Кого смогли — расстреляли сразу. Спустя еще несколько лет начался активный розыск секретных сотрудников охранки. Розыск не прекращался даже после Второй мировой войны — пока не стало ясно, что эти люди давно лежат в могиле вместе со своими грехами. Но Сару Борохович так и не нашли. В феврале 1917-го она как сквозь землю провалилась. Бесследно исчезла и ее семья. Слухи о том, что в 1918 году она была расстреляна в Екатеринославе, впоследствии не подтвердились.

Расстрелян был и последний шеф охранного отделения жандармский штабс-ротмистр Бондаренко. Когда его арестовывали, жена ротмистра попыталась спасти мужа, предложив революционным активистам себя, на что один из них ответил: «Телом, красотой и пустословием честь старого революционера не купишь, а твоего мужа за зверства над рабочими надо четвертовать как последнего негодяя».

Насчет зверств — явное преувеличение. Как пошутил один публицист, если бы самодержавие в борьбе с инакомыслием пользовалось методами Сталина, династия Романовых царствовала бы до сих пор. Что же касается жандармов, то они выполняли свой долг, верой и правдой служа тому государству, которое в их глазах было священным. И проиграли. Проиграли и их оппоненты, правда, несколько позже.