«Предпраздничные» расстрелы в урочище Сандормох в Карелии продолжались с 27 октября по 3 ноября 1937 года. Среди 1111 казненных было более ста представителей украинской интеллигенции: режиссер Лесь Курбас, историк Павел Филипович, политические деятели Матвей Яворский и Владимир Чеховский, писатели Николай Кулиш, Михаил Козорис, Марк Вороной, Михаил Яловой, Олекса Слисаренко, Николай Зеров, Валерьян Полищук, Валерьян Пидмогильний, Григорий Эпик. Два последних — родом из Приднепровья. Село Чапли, где 2 февраля 1901 года в крестьянской семье появился на свет Валерьян Пидмогильный, и село Каменка, где 17 января в том же 1901-м в семье рабочего родился Григорий Эпик, теперь — территория Днепропетровска. В их судьбе много общего. Их арестовали почти одновременно в декабре 1934 года, в один день казнили и в один день, через 19 лет, реабилитировали. Оба потеряли единственных сыновей: Роман Пидмогильный умер от болезни сердца, Ромен Эпик утонул в Днепре при загадочных обстоятельствах. Журналист, писатель и краевед Николай Чабан (на снимке) одним из первых на Приднепровье начал исследовать жизненный путь писателей той поры и возвращать из небытия их имена.

 

Вспомним Сущенко!

Когда началась перестройка, я работал в областной молодежке «Прапор юності», — рассказывает Н. Чабан, — и к нам из Приднепровска (Самарский район Днепропетровска) пришел Ефим Сущенко с материалами о Пидмогильном. Бухгалтер по специальности, он еще в шестидесятых годах начал интересоваться судьбой своего земляка, которого знал лично. А толчок этим поискам дал журналист Николай Безуглый. Он, после посмертной реабилитации писателя, приехал в Чапли и расспрашивал старожилов о Валерьяне Петровиче, о его семье. Но успел немного, потому что рано ушел из жизни. Сущенко увлекся этим делом, он сидел в архивах, разыскивал родственников писателя, в частности, в Харькове встретился с сестрой — Анастасией Петровной, в Киеве — с сестрами Таисой и Татьяной Коваленко — это сестры вдовы Плужника (она умерла в США), которые были самыми верными друзьями Пидмогильного и его семьи, получил воспоминания о писателе от Тамары Мороз-Стрилец, вдовы тоже расстрелянного и посмертно реабилитированного Григория Косынки. Так что вспомним Сущенко! Со временем он передал эту эстафету мне. Я тоже был знаком и с вдовой Косынки, и с сестрами Коваленко, в архивах нашел письма Пидмогильного из Соловков, его переписку с Николаем Зеровым, с женой. Переписывал их от руки и печатал в газете.

Со временем материалов собралось на книгу, и она увидела свет благодаря еще одному пылкому почитателю творчества писателя — Юрию Пшеничному, который нашел средства на печатание. Книга «Нащадок степу. Спогади про Підмогильного» вышла, хотя и небольшими тиражами, двумя изданиями — в днепропетровских издательствах «Січ» и «Ліра» к 100-летию со дня рождения Пидмогильного.

Топография памяти

— Тогда собирались и мемориальную доску открыть, — говорит Николай Чабан, — но это тянется до сих пор. Перессорились за то, какую доску открывать — реалистическую или символическую, а в итоге — нет никакой. Хотя, насколько знаю, днепропетровские скульпторы предложили уже две такие доски... Но сколько бы их ни было, открывать есть где — были бы воля и финансирование. Дом, где родился писатель, к сожалению, не сохранился. Старожилы показали место на берегу Днепра, где он стоял. Сейчас там интенсивно строятся скоробогатеи, поэтому в ближайшее время можно потерять и само место. Жаль, потому как родовое гнездо выдающегося украинского прозаика ХХ века можно было бы восстановить. Восстановили же усадьбу Пантелеймона Кулиша на Черниговщине — по инициативе Ивана Плюща. У нас, к сожалению, пока нет таких влиятельных инициаторов. Но есть в Днепропетровске реальное училище, где учился Валерьян Пидмогильный, — сейчас это корпус Днепропетровского национального университета. Хорошее место для такой мемориальной памяти — и дом на главном проспекте города, где сейчас музей «Литературное Приднепровье». На документальном материале я доказал, что в этом помещении в 1920 году располагалась украинская школа имени Ивана Франко, где учительствовал 19-летний Валерьян Петрович. В свое время поднимался вопрос и о присвоении имени Валерьяна Пидмогильного одной из школ, где был музей, а в нем уголок писателя. Но и это дело не довели до конца...

А тем временем не только в Днепропетровске, но и в области есть немало мест, где люди должны бы знать это имя и гордиться тем, что их село или город связаны с таким известным человеком. Уже упоминавшийся Юрий Пшеничный собрал по крупицам сведения о семье В. Пидмогильного.

Одно из первых в этом перечне — село Писаревка Роздорской волости Павлоградского уезда Катеринославской губернии (ныне это село на территории Синельниковского района Днепропетровской области), откуда родом родители писателя. В 1907 году отец, Петр Яковлевич, купил недалеко от Писаревки, на берегу живописной Малой Терсы, землю и построил хутор, где в 1908 году поселился со своей семьей его старший брат — Иван Яковлевич (хутор сгорел во время Великой Отечественной войны). А Петр Яковлевич основал еще Новоиларионово (в честь графа Илариона Ивановича Воронцова-Дашкова, в экономии которого до 1917 года он был конторским служащим и которому принадлежали и Писаревка, и Чапли). В народе Новоиларионово называли Собачьим хутором.

В этих живописных краях прошло детство Валерьяна. Летом 1918-го на хуторе Собачьем он написал три рассказа («Пророк», «Добрый Бог» и «Гайдамака»), позже вошедшие в его первую книгу, которая в 1920 году вышла в Екатеринославе. Затем в повести «Остап Шаптала» и в рассказе «Сын» Пидмогильный описывает события, происходившие в Писаревке во время гражданской войны.

Раскаяние не помогло

— В его произведениях много автобиографического. Я думаю, что и цикл «Повстанці» он тоже писал как очевидец, — предполагает Николай Чабан. — То есть был-таки в повстанческом движении, но по понятным причинам не афишировал этого. Как скрывали позже свои родственные связи с ним самим ближайшие родственники. На-

пример, родная сестра — Анастасия Петровна, проживающая в Харькове и более 20 лет заведовавшая кафедрой иностранных языков в Институте электрификации и механизации сельского хозяйства, была членом партии и вплоть до реабилитации не упоминала брата в своей биографии. В 1966 году Анастасия Петровна посоветовала Ефиму Сущенко разыскать в Киеве жену Пидмогильного — Екатерину Ивановну Червинскую, которая, оказалось, скончалась в 1962-м. Нетрудно догадаться, что и с ней она не общалась. Клеймо «враг народа» въелось в сознание людей, которые боялись репрессий.

По-разному несли свой крест и сами репрессированные. Как известно, в отличие от Пидмогильного и Кулиша, которые долго отрицали надуманные обвинения, Григорий Эпик сразу признал свою «принадлежность» к мифической террористической организации, в которую якобы входили Н. Кулиш, В. Полищук, В. Пидмогильный и другие. Эпик написал покаянное письмо: дескать, их всех надо расстрелять, «как бешеных псов». Уже осужденный к 10-летнему заключению на Соловках он пишет книгу «Соловецкие рассказы», рукопись шлет в Москву с припиской, что эта книга может принести много пользы. Однако это не облегчило его судьбу. 3 ноября 1937 Эпика расстреляли — вместе с теми, кто не раскаялся.

Как Эпик вывел в люди Королева

— В октябре 1988 года я встречался с родным братом Григория Эпика — Иваном Даниловичем, последним из их большой семьи, в которой было шесть сыновей и две дочери, — рассказывает Николай Чабан. — Через несколько месяцев после этой встречи и его не стало. Он поведал мне тогда интересные подробности. Например, как Григорий Эпик вывел в люди будущего конструктора космических ракет Сергея Королева — дал ему рекомендацию для обучения в Москве. Было это в 1924-м или 1925-м, когда по сценарию брата под Киевом снимали фильм «Трипольская трагедия», вспоминал Иван Данилович. На тех съемках в массовке было много студентов и среди них Сергей Королев, учившийся тогда в кооперативном институте. Сначала он даже отказывался, говорил, что мать у него в Житомире, а отец где-то в Одессе, и ему невыгодно ехать в Москву. Потом все же согласился. А спустя много лет один писатель рассказал Ивану Даниловичу: «В тридцатые годы нашли рекомендацию вашего брата, и Королева хорошо потрясли».

 

Фото автора.

P.S. ...Григорию Эпику «повезло» больше. В 1963 году на 90-й школе в Амур-Нижнеднепровском районе Днепропетровска, в бывшей Каменке, установили мемориальную доску в его честь. И произведения писателя издавали еще в 60-е годы. — А перед Пидмогильным мы провинились. Его произведения изданы только в 1988-м, хотя вдова, рассказывали сестры Коваленко, носила по издательствам рукописи. Уже реабилитированный постановлением Верховного Суда СССР 4 августа 1956 г., он еще долго был непризнанным, — говорит Николай Чабан. — Психоанализ Пидмогильного, его стремление познать человека и показать его противоречивым, в поисках самого себя (это ярко показано в самом известном его романе «Город») не вкладывался в рамки «соцреализма» советских времен. Нам еще предстоит открыть для себя этого писателя и постичь его европейский уровень.