770 лет назад монголо-татары завоевали Левобережье Украины
В 1239 году монголо-татарские орды неожиданно появились на юге Переяславщины. Преодолев сопротивление защитников Переяслава, их город взяли и разграбили. «И церков архангела Михаила сокрушиша, и єпископа Семена убиша, — читаем в летописи, — и люди вся сущаа во граде овых избиша, а иных плениша, и сосуды церковныа безчисленыа, златыа и серебреныя и драгокаменныа, взяша». Награбленного для другой орды не хватило, и она пошла на Чернигов.
По мнению многих исследователей, на защиту Чернигово-Северского княжества, которое было под протекторатом Михаила Всеволодовича Черниговского, выступил только Мстислав Глибович, князь «одного из ближайших городов». В некоторых источниках его называют рыльским властителем. Исследования Р. Зотова опровергают это. По его убедительной версии, Мстиславу-Федору Глибовичу «не для чего было быть «посаженным» на черниговский стол Данилом Галичским и его союзниками... так как и по старшинству Мстислав Глибович имел право на этот стол после Михаила Всеволодовича как старший после него». Действительно, слова летописцев «слышав же Мьстислав Глебович, внук Святославль Олговича, нападеніе иноплеменных на град, и пріиде на нь с вои своими» не указывают однозначно, что князь прибыл из какого-то другого удельного княжества.
Таким образом, Мстислав Глибович «пріиде» на врагов не откуда-то, а из самого Чернигова. На это указывает и фраза летописи: «Лют бо бе бой у Чрьнигова». Превосходящие силы противника рассеяли войско северян. «...Побежден бысть Мстислав, — дальше повествует летописец, — множество от вои его избиено бысть». Князю, вопреки жестокой битве, удалось спастись.
Вражеские силы плотно окружили центральный город Чернигово-Северщины. Чернигов считал свои стены надежными против монголов. Перед их приходом площадь города, защищенная гостроколом, валом, рвами составляла 200 гектаров.
Иллюзии о стойкости укреплений держались в сознании черниговцев от предыдущей практики борьбы с половцами, совершавшими быстрые набеги и миновавшими укрепление. А у монгол был большой опыт штурма крепостей. Не составлял для них серьезного препятствия и город на Десне. «Оже и тараны на нь поставиша, и меташа на нь каменіем в полтора перестрела, — описывает летописец ордынское наступление на Чернигов, — а камень якоже можаху 4 мужи подняты».
18 октября 1239 года захватчикам удалось благодаря беспрерывному приступу проникнуть в город и «град пожегше, и люди избите, и монастырь пограбиша». По легенде, жена князя Мстислава Глибовича Домникия выбросилась из красного терема возле Спасского собора и разбилась, чтобы не терпеть поругание, ее якобы похоронили у Пятницкой церкви.
Множество костей в галереях Антониевых пещер Ильинского монастыря свидетельствуют, что монахи тоже оказывали сопротивление ордынцам и погибли. В подземных комплексах на протяжении последующих двух—трех веков не восстанавливается монашеская жизнь. Подобная судьба ждала и Елецко-Успенский монастырь. Черниговского епископа Порфира орда забрала с собой и «их доведь Глухова, отпустиша». Очевидно, его использовали как парламентера — для ускорения сдачи города. Рассказ епископа о падении Чернигова, по замыслу ордынцев, напугает глуховцев и отвернет их от напрасного сопротивления. Этого они явно достигли, так как Глухов не был поддан огню и разорению.
Современные археологические исследования Чернигова подтвердили разрушительный пожар октября 1239 года — деревянные здания ограбленного города в основном сгорели. К счастью, каменные Спасский собор и другие храмы уцелели. Правда, нуждались в значительном ремонте. Тяжело думать, что произошло с 25-тысячным населением города. Есть несколько версий и, в частности, авторитетное свидетельство той поры, написанное монахом-доминиканцем Планом Карпини, который по решению Лионского собора ездил в 1247 году на переговоры с монголо-татарским правительством.
«Стоя же под крепостью, — писал он, побывав на разрушенных и покоренных землях, — татары ласковыми словами обольщают осажденных, обещая им многое, чтобы они сдались. Если же сдадутся, то говорят им: выйдите, одарим вас по нашему обычаю. Когда же те выйдут, то спрашивают, кто из них знает какое ремесло, и таких оставляют; остальных же, кроме тех, которых захотят иметь рабами, убивают топорами. Хотя кое-кого, как сказано, оставляют они в живых, но людей знатных и почетных не щадят никогда. Всех взятых в бою в плен убивают, разве что некоторых захотят оставить как рабов». Поскольку черниговцы оказывали сопротивление, то им всем быстрее всех, кроме отдельных священнослужителей, грозила смерть. Впрочем, погибли не все, кто жил в городе. Перед нашествием, как сообщает один из древнейших черниговских письменных памятников XІІІ века, «ини в дальнии земли бежаша, ины же крыющеся в лесех и во пещерах и во пропастех земных».
По свидетельству Любецкого синодика, в третьей четверти XІІІ века в Черниговском княжестве жило 120 тысяч душ. «В целом количество селений более всего уменьшилось в южной Северщине на левой стороне Десны и вокруг Чернигова, — отмечает исследователь Андрияшев. — Остальная часть страны, которую в основном укрывали леса, испытала намного меньше вреда». Юг Чернигово-Северщины действительно после 1239 года выглядит весьма опустошенным: очевидно, жители либо массово переместились в более безопасные места, либо были забраны в плен. Отдельные отряды монголо-татар делали рейды и на север от сожженного Чернигова. В те дни прекращает существование богатый ремесленно-промышленный поселок близ села Автуничи Городнянского района. Во время археологических раскопок здесь найдено острие татарской стрелы.
Археологические исследования 26 городищ, 155 поселков в междуречье Десны и Днепра (Черниговский, Репкинский районы) фиксируют их упадок на рубеже середины XІІІ века. «Преобладающее количество поселков прекращает существование, — констатируют исследователи Шекун и Веремейчик. — Поселения второй половины XІІІ—XІV в. возникают на новых местах, иногда в менее удобных условиях». Можно сделать вывод, что большая часть людности Чернигово-Северщины была все же забрана в рабство. Ордынцы имели большие доходы от торговли невольниками в Руси. Целью большинства походов монголо-татар были не так новые земли, как получение доходов от плена ремесленников. Из-за этого на захваченных территориях приходило в упадок ремесло. Русичи десятками тысяч продавались в Малую Азию, Сирию, Египет, Северную Африку, Испанию. Кроме того, нуждалось в пополнении и войско захватчиков. У Батыя было 150 тысяч монголов и еще 450 тысяч — из покоренных им народов.
Мстислав Глибович после падения Чернигова прибыл с печальной вестью в Киев. Сюда вернулся и епископ Порфир «с миром», т. е. с той миссией от захватчиков, которую он выполнил в Глухове.
В то же время разведать состояние укреплений Киева прибыл Менгу-хан. Он «присла послы своя к Михаилу и к горожаном, хотя прельстить их». Михаилу Всеволодовичу уже была известна обманная тактика монголов. Поэтому «и не послушаша его».
После этого угрожающего визита, как пишет Воскресенская летопись, «бежеша Михаил по сыну своем пред Татары во Угры». Осенью 1239 года монголо-татары, покорив Чернигов, пошли на Крым. А потому отъезд Михаила Всеволодовича из Киева сложно трактовать как бегство от врагов. Следует отметить, князь уезжал без семьи. Ряд источников указывает на то, что Михаил Всеволодович поехал к венграм с целью если не организовать общий отпор захватчикам, то хотя бы информировать Запад об угрозе. Очевидно, он вместе с Мстиславом Глибовичем привез в 1239 году венгерскому королю двух пойманных монголов, допросы которых кое-что прояснили. «А все земли и богатства, которые им попадаются, — они опустошают», — резюмировал венгерский епископ в своем письме в Париж после разговора с плененными.
Переговоры посланца Михаила Всеволодовича с Римом, представителями других земель предупреждали об опасности, которая надвигалась на Европу. К сожалению, те, к кому обращались пришельцы из Киева, оставались пассивными наблюдателями действий ордынцев. Разрушение Руси воспринималось сочувственно, но — как закономерность, рожденная бессилием княжеской власти.
...Осенью 1240 года орды Батыя подошли к Киеву. По Псковской летописи, оборона города длилась 10 недель и 4 дня. 6 декабря 1240 года захватчики свергли сопротивление киевлян. «... Нечестивіи варвары, — сообщает «Киевский синопсис», — овнами или таранами стены каменныя монастьірскія столкши и до основанія сокрушивши, в святую обитель внидоша, людей всякого чина посекоша, иных плениша, и самую небеси подобную церковь пресвятыя Богородицы Печерскую оскверниша... и весь монастырь со всеми украшеніями и каменными стенами до основанія искорениша и разметаша». Таковым был итог княжеских междоусобиц, разобщенности русичей.
 
Чернигов.
Вызов Орде
Осенью 1245 г. Батый приказал прибыть к нему русским князьям. Вынужден был приехать к нему в ставку и князь Михаил Черниговский. Он принял мученическую смерть 20 сентября 1246 года, отказавшись предать каноны православной веры. Плано Карпини, который был тогда в Золотой Орде, свидетельствовал: «Михаила, который был одним из великих князей Русских, когда он пришел на поклон к Бату, они заставили сперва пройти между двух огней; потом сказали ему, чтобы он кланялся в полдень Чингиз-хану. Тот ответил, что охотно кланяется Бату и даже его рабам, но не кланяется изображению мертвого человека, поскольку христианам так совершать негоже. И, после неоднократных указаний кланяться и его нежелания, вышеупомянутый правитель передал ему через сына Ярослава, что он будет убит, если не кланяется. Тот ответил, что лучше желает умереть, чем сделать то, чего не следует совершать. И Бату послал одного охранника, который бил его пяткой в живот напротив сердца так долго, пока тот не сконал. Тогда один из его воинов, который стоял здесь, подбадривал его, говоря: «Будь твердый, потому что мука эта недолго будет продолжаться, и сразу настанет вечная радость». После этого отрезали голову ножом, и у вышеупомянутого воина голова тоже была отнята ножом».