Меджибож стал местом рождения религии радости и добра. А получил ли счастье сам?

В справочной краеведческой литературе с подольским городком Меджибож прежде всего связывают местную крепость. Белый лебедь, а именно так назвали свою любимицу ее владельцы и строители, производит впечатление на путешественников. Но ведь известно, что настоящая жизнь начинается за стенами замков. Так и в Меджибоже, миновав крепость, среди маленьких улочек обязательно наткнешься на синагогу и школу, где преподавал ребе Баал Шем Тов. А на окраине, на древнем еврейском кладбище, отыщешь его могилу.
Разрушитель мира
Долго современные жители Меджибожа и понятия не имели, что в их поселке похоронен такой человек. Знали, правда, о старом еврейском кладбище. Говорят, до войны его удавалось сохранять ухоженным, в приличном виде, но потом... Потомки похороненных давно затерялись в пространстве и времени. А кто будет ухаживать за могилами, где даже имен не прочитать — все написано давно забытой здесь древней вязью идиша.
Только в 1990-х годах в Меджибоже появилась экспедиция ученых из Санкт-Петербурга. Они привезли с собой план кладбища. Уезжая навсегда, его составил последний раввин Меджибожа еще в 20-х годах прошлого века. Мудрый ребе как будто предчувствовал, что над этими могилами пройдут разрушительные годы тяжелых времен, потому и старался сохранить память.
Когда кладбище расчистили и привели в порядок, вновь явились миру могилы ребе Баал Шем Това, его внуков, ближайших учеников и самых верных последователей. С тех пор это место стало святыней для паломников-хасидов, приезжающих поклониться человеку, который попытался перевернуть вселенную.
Именно так некоторые оценивают ребе-пророка и просветителя. А в Меджибож в 1740 году он придет малоизвестным и немного чудаковатым раввином едва ли не в нищенской одежде, который будет учить еврейских мальчиков Закону в школе, заниматься таинственной кабалистикой и исцелять людей от недугов. Именно это принесет ему большую популярность. И только со временем люди почувствуют, что он несет некое необычное лекарство не только для тела, а и для души. Баал Шем Тов станет основателем нового религиозного учения — хасидизма.
Потом его назовут религией добра и радости. Ребе учил, что Бог одинаково любит и бедных, и богатых. Что жизнь должна быть радостной, и не следует самому себе создавать трудности. Что Бог создал мир гармоничным, а потому хочет, чтобы каждому в нем было хорошо. Что Всевышний — это не страх, а любовь.
Не все и не сразу восприняли такие простые и понятные слова. Ортодоксы твердили: никому не дано нарушать Закон, как и вносить в него свои изменения. Но приверженцев, особенно среди бедных, становилось все больше. Говорят, при жизни Баал Шем Това рядом с ним всегда было около полусотни учеников. Они разъехались по миру, и хасидизм дал буйные ростки веры.
Место, где зачинают новую жизнь
Интересно, что сам ребе не оставил после себя ни одного письменного документа. Не удивительно, что его биография переплелась с легендами, где рядом с реальными людьми действуют и высшие силы. Не едва ли не единственным свидетельством жизни учителя и его последователей остались могилы на старом кладбище. Здесь ближайший ученик — ребе Аптер. Здесь два внука: ребе Борух, за которым навеки закрепилось местное имя «сварливый цадик», и ребе Моше-Хаим, который после долгих странствий и проповедей на старости лет вернулся в Меджибож.
Не удивительно, что именно отсюда начинают свое паломничество евреи, прибывающие в Украину. Помолившись над прахом великого учителя, они направляются в Умань, где похоронен не менее почитаемый в еврейском мире просветитель, правнук Баал Шем Това ребе Нахман. Его письменное завещание призывает евреев встречать новый год именно на его могиле, за что обещает особую Божью благодать. Поэтому тысячи хасидов съезжаются со всего мира к своим святыням в дни нового года, чтобы попросить прощения за все грехи и начать новый год с чистой душой и крепкой верой.
Крохотный Меджибож за последнее десятилетие тоже принимает гостей. Больше всего их — в дни рождения и смерти ребе и во время, когда наступает новый еврейский год. Как правило, среди приезжих большинство — раввины и мужчины-паломники. Часто бывают и дети, и мальчики-подростки.
Если приезжают женщины, они должны соблюдать особые правила. Так, синагога, которая рядом с кладбищем, разделена на два зала, где отдельно молятся мужчины и женщины. Вход в некрополь ребе женщинам также разрешен. Однако находятся они там отдельно от мужчин. Пока группа одного пола молится, другая не позволяет себе даже ступить на кладбище. Ортодоксальные верующие убеждены, что во время молитвы женщина не должна попадать на глаза мужчин, поэтому непрошеную гостью могут просто выставить из синагоги или некрополя.
Местные жители рассказывают, что иногда некоторые паломники тоже хотят провести пятничный вечер в сугубо мужском обществе. При этом мужчины сами готовят себе ужин.
А если кто-то привозит с собой жену, то охраняет ее от взглядов посторонних мужчин. Поэтому в помещении для отдыха паломников, находящемся возле синагоги, теперь обустраивают комнаты для семейных пар. Понадобятся они и еще для одного таинства. Говорят, что на святые места в Меджибож супруги приезжают еще и для того, чтобы дать начало новой жизни.
Почему отворачивается счастье
Жаль только, что новая жизнь словно обходит стороной сам Меджибож. Жители его, кажется, давно перестали считать священным место между реками Южный Буг и Бужок. От прежнего замкового средневекового города остались только фестивальные воспоминания. Да и в то, что в свое время здесь процветала торговля, теперь мало кто может поверить. А местные торговцы имели связи со всей Европой! Да и кто мог быть успешным торговцем, как не евреи. В ХVІ веке их было около половины от двенадцатитысячного городского населения. А уже через сто лет — три четверти. В городе действовало четырнадцать синагог. Не удивительно, что еврейство здесь процветало. И что именно здесь родилось и расцвело новое иудейское учение.
Судьба не всегда была благосклонна к городу. Октябрьские революционные погромы заставили забыть о синагогах. А в 1942-м, как раз на праздник нового года Рош-Ашана, около трех тысяч евреев расстреляли фашисты.
Потом в эти дни еще в течение нескольких десятилетий в Меджибож съезжались семьи погибших, встречались на бывшей торговой площади и тихо молились на месте  казни. Синагог в городке уже не было.
Теперь и этих гостей уже не встретишь. Да и на весь Меджибож остались всего два еврея — супруги-пенсионеры. Сам Меджибож словно постарел и обнищал. Здесь с трудом начитывается полторы тысячи жителей. От бывших общественных зданий в центре поселка — одни развалины. Даже автобусная станция несколько месяцев бездействует. Висит объявление, оставленное кассиром на двери: «Буду через час». «Не будет, — смеются здешние старушки. — А на автобус надо идти или к мельнице, или через соседние Трибуховцы на трассу...» Такой он, центр международного туризма и паломничества.
Когда полтора десятка лет назад вновь открылась могила Баал Шем Това, казалось, Меджибожу улыбнулась судьба. Ведь в такое место начнут стекаться паломники со всего мира.
Уже были планы и о строительстве международного аэропорта в Хмельницком, и о создании туристического центра в Меджибоже, и о мощной туристической инфраструктуре, которая должна была дать серьезные заработки и местным жителям, и всему бюджету края.
Так не произошло. Почему? Точных причин уже не назвать. Кто-то говорит, что помешали перестроечные процессы. Кто-то — что не сошлись в цене тогдашние областные власть имущие, надеясь на немалые прибыли лично для себя. Набожные раввины утверждают, что в Умань призывает письменное завещание, а ребе из Меджибожа такого после себя не оставил. А, может, и действительно это все Господня воля — оставить одно из самых ярких духовных сокровищ в доме бедняка, не посвятив его в большую тайну. Потом что, кажется, крохотный Меджибож так и не осознал, что владеет одним из самых больших богатств иудейского мира.
Паломникам — святыни, местным — доллар
А тем временем местные жители хоть как-то пытаются заработать на паломниках. Рядом с синагогой и кладбищем — импровизированный базарчик. Старушка, увидев, что разговариваю с раввинами, ковыляя, подбежала: «Дочка, спроси, может, им надо платочки терновые. На сувениры. Некоторые берут. Я на доллар — два отдам. Эх, надо было мне весной прийти, когда женщины были. Да все времени нет — огороды».
Но все переговоры ведет Надежда Антоновна, здешняя пенсионерка, чей дом как раз напротив святых мест. Благодарит, что Бог дал ей хорошую память, так она, хоть и не еврейка, а диковинный язык паломников на слух выучила. Теперь и женщин для работы на кухне нанимает, и за всеми зданиями присматривает, и транспорт заказывает, и что надо — покупает. Конечно, рада тому, что хоть для десятка душ, а на несколько месяцев все-таки есть работа. Вон при синагоге работает молодая женщина, у которой двое деток. Где бы она еще ту копейку заработала? Да и у других подобные проблемы.
Кто-то возьмет постояльцев на квартиру, кто-то овощи-фрукты продаст, кто-то подвезет до Бердичева или Умани — глядишь, гривню или доллар и заработали. Немного, а все-таки лучше, чем ничего. И хотя в Меджибоже живет преимущественно православный люд, тем не менее для всех хорошо понятны слова ребе Баал Шем Това о том, что надо уметь радоваться жизни и тому, что имеешь.
Хмельницкий.
На снимке: через столетие иудеи вернулись на улицы древнего Меджибожа.
Фото автора.