Попытка найти истину: существовали ли на самом деле секретные протоколы к Пакту Молотова-Риббентропа, не прекращается. Одни исследователи доказывают: документ существовал, что подтверждает его... фотокопия, подлинность которой не вызывает сомнений. Их оппоненты отстаивают иную точку зрения: оригинал не найден и его не заменит никакая копия. Третьи замечают, мол, какая разница, существовал ли протокол вообще? Ведь сам факт раздела Европы двумя диктаторами никто не отрицает!
В этой связи интерес вызывают публикации во многих изданиях московского эксперта-международника, специалиста по проблемам национальной безопасности Валентина СИДАКА, который в течение ряда лет исследует эту тему. Он подвергает сомнению факт существования секретных протоколов к договору. Наверное, не каждый согласится с ним, но знать о такой точке зрения небесполезно.
Предлагаем вниманию читателей его беседу по проблемам аутентичности секретных протоколов к Пакту Молотова-Риббентропа с доктором исторических наук Виктором ТРУШКОВЫМ. Собеседники анализируют основные и официальные, и неофициальные версии. Материал публикуется с сокращениями.
— Валентин Антонович, вы ставите под сомнение вывод одного из «архитекторов перестройки» Александра Яковлева о том, что «графологическая, фототехническая и лексическая экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию протокола подтверждают факт его существования и подписания».
— Ничего они не подтверждают! В сентябре 1999 года в связи с 60-летием начала Второй мировой войны я основательно погрузился в эту проблему, пытаясь осмыслить ее прежде всего, и главным образом с точки зрения итогов работы комиссии Съезда народных депутатов СССР по политической и правовой оценке немецко-советского договора о ненападении. Кропотливый анализ доступных мне материалов исследования дает основание сомневаться в подлинности, аутентичности секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между Германией и СССР, других секретных советско-германских документов, обнаруженных в архиве ЦК КПСС и официально опубликованных в 1993 году в журнале «Новая и новейшая история».
— Однако их существование признают не только многие российские исследователи, но и западные, ссылаясь на то, что некоторые из них якобы даже держали их в руках...
— Поэтому остается лишь предполагать, что «материалы» были кем-то изготовлены из текстов фотокопий известной историкам коллекции фон Леша и помещены «до лучших времен» в «Особую папку» VІ сектора Общего отдела ЦК КПСС. Сделано это было, скорее всего, в конце 50-х годов прошлого века, во времена «перетряски» довоенных архивов.
— Когда секретный протокол стал предметом внимания общества?
— Впервые фотокопия секретного протокола опубликована в 1946 году в провинциальной американской газете «Сан-Луи пост диспач». Ее якобы негласно изготовил в конце войны при микрофильмировании документов германской дипломатической службы сотрудник секретариата Риббентропа фон Леш. Спрятанная в Тюрингии коробка с микрофильмами в мае 1945 г. при не вполне ясных обстоятельствах была им передана представителям оккупационных войск Великобритании. Те поделились находкой с американскими союзниками, от которых текст протокола якобы и попал в американскую прессу. В ходе Нюрнбергского процесса адвокат Риббентропа Зайдль попытался внести в число доказательств текст «секретного дополнительного протокола к советско-германскому пакту о ненападении 1939 года». Однако трибунал поставил под сомнение его доказательную силу.
— Но такой же оригинал должен был храниться и в ФРГ, которая отнюдь не заинтересована в его сокрытии!
— По официальным дипломатическим каналам советская сторона тогда дважды обращалась в ведомство канцлера Коля с просьбой тщательно проверить немецкие архивы на предмет поиска подлинника секретного протокола. Власти ФРГ предоставили лишь уже известные «копии», еще раз подтвердив, что подлинники этих документов у них отсутствуют. Тогда Яковлев предложил признать «на уровне современных знаний» копии секретного протокола достоверными, так как последующие события развивались... точно «по протоколу».
— Значит, подлинников нет?
— Как сказать... Ведь, как свидетельствуют многие документы, к переделу границ в ту пору была готова вся Европа, потому там были уверены, что в той атмосфере должны существовать разного рода секретные протоколы. И все же я плохо представляю саму возможность фальсификации документов такого уровня...
Считаю, что пора заканчивать кормить общество разными суррогатами исторической правды — мемуарами переводчиков, охранников, водителей, близких и дальних родственников великих людей прошлого. Вопрос серьезный, а поэтому — фокусы в сторону, давайте работать только с первоисточниками.
— Тогда почему вы ставите под сомнение подлинность копий секретного протокола?
— Потому что многие самые «подлинные» фотокопии и копии не выдерживают никакой критики: в машинописных встречаются разночтения и элементарные грамматические ошибки, совершенно иной перенос слов, другие машинописные интервалы, различия в написании названий географических объектов, а также отсутствуют несколько характерных для немецкой копии деталей. О таких «пустяках», как подпись Молотова латиницей на ряде документов, я уж и не упоминаю. Случайность ошибки по небрежности машинистки или наборщика типографии я, зная, с какой тщательностью готовятся подобные документы, исключаю почти полностью. Кстати, качество зарубежных исследований ничуть не выше.

Любой квалифицированный юрист, любой эксперт-криминалист тотчас предметно и убедительно докажет, что достоверность документа по копии (тем более по фотокопии!) установить нельзя. Подобные виды экспертных исследований проводятся исключительно по оригиналам документов: только они имеют доказательную силу в суде и иных юридических инстанциях.