К середине августа 1939 Гитлер, который уже готовился к нападению на Польшу, понял, что нуждается, как минимум, в благожелательном нейтралитете Советского Союза. Командование вермахта доложило фюреру, что без поставок советского сырья увеличение военного производства исключено. Если вермахт желает воевать, Германии нужны прочные торговые отношения с СССР.
Утром 15 августа 1939 года посол Германии в СССР Шуленбург получил указание — немедленно посетить Молотова и сообщить, что министр иностранных дел Риббентроп готов прибыть в Москву, чтобы изложить господину Сталину точку зрения фюрера. Молотов ответил, что готов подписать Пакт о ненападении только при наличии специального протокола, в котором будут оговорены все важные вопросы, интересующие СССР. 19 августа Шуленбург сообщил Молотову, что Риббентроп уполномочен подписать в Москве специальный протокол, в котором будут определены интересы обеих стран. Тот ответил поздно ночью: «Если торговое соглашение будет подписано 20 августа, то через неделю, 26-го или 27-го, Риббентроп может прилетать».
Но Гитлер не мог отложить выяснение отношений со Сталиным на неделю. Договоренность с Москвой нужна была немедленно. Если бы Англия, Франция и Россия объединились, Гитлер не решился бы выступить. А генералы напоминали ему, что время уходит — начинать войну надо в последних числах августа, а сентябрьские дожди могут сорвать план военной операции. 
Днем 20 августа, в воскресенье, Гитлер не выдержал и написал Сталину личное письмо: «Напряжение между Германией и Польшей сделалось нетерпимым. Польское поведение таково, что кризис может разразиться со дня на день. Я считаю, что при наличии намерения наших государств —вступить в новые отношения друг с другом, нецелесообразно терять время. Поэтому я вторично предлагаю вам принять моего министра иностранных дел не позднее среды, 23 августа. Он имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как Пакт о ненападении, так и дополнительный протокол, желаемый правительством СССР».
22 августа вечером Риббентроп с делегацией в составе 37 человек на двух транспортных самолетах вылетел в Кенигсберг, поскольку прямые перелеты Берлин—Москва были невозможны. В час дня 23 августа немецкая делегация прибыла в Москву. Вечером в служебном кабинете Молотова немцы, кроме, хозяина, увидели Сталина. Посол Шуленбург был поражен: тот впервые сам вел переговоры с иностранным дипломатом о заключении договора! До сих пор они вообще не удостаивались у него аудиенции. Втроем — Сталин, Молотов и Риббентроп — все решили за один день. 
Сразу же договорились о Польше: это государство должно исчезнуть с политической карты мира. Сталин сам провел толстым цветным карандашом линию на карте, в четвертый раз поделившую эту страну между соседними державами. Риббентроп предложил, чтобы Финляндия и Эстония вошли в русскую зону влияния, Литва отошла бы к Германии, а Латвию они бы поделили по Даугаве. Сталин потребовал себе всю Латвию и значительную часть Литвы: Балтийский флот нуждался в незамерзающих портах.  Гитлер был готов пойти на все, ведь Сталин избавил его от страха перед необходимостью вести войну на два фронта. Ближе к полуночи все договоренности закрепили в секретном дополнительном протоколе к советско-германскому Договору о ненападении от 23 августа 1939 года.
... Шуленбург был в растерянности. Он мечтал подготовить пакт о ненападении, который бы укрепил мир. Вместо этого Сталин и Гитлер договорились поделить Европу. Шуленбург обреченно сказал своему личному референту Гансу фон Херварду: «Этот договор приведет нас ко Второй мировой войне и низвергнет Германию в пропасть». Хервард немедленно встретился с сотрудником американского посольства в Москве Чарльзом Болем и рассказал ему не только о переговорах, но и о тайных договоренностях и будущих территориальных приобретениях Германии и СССР. Таким образом, на Западе сразу же узнали о секретном протоколе...
31 августа Молотов на внеочередной сессии Верховного Совета СССР доложил о заключении договора с Германией. «Заключение советско-германского Договора о ненападении свидетельствует о том, что историческое предвидение товарища Сталина блестяще оправдалось!» Верховный Совет единогласно одобрил политику советского правительства и ратифицировал договор. Адольф Гитлер заявил в Рейхстаге, что может присоединиться к каждому слову, которое сказал народный комиссар иностранных дел Молотов...
На следующий день, 1 сентября, Германия напала на Польшу. Франция и Англия, выполняя обязательства, данные Польше, объявили войну Германии. Началась Вторая мировая война...
Взгляд сквозь годы
 «Невозможно сказать, кому он (пакт) внушал большее отвращение — Гитлеру или Сталину. Оба сознавали, что это могло быть только временной мерой, продиктованной обстоятельствами. Антагонизм между двумя империями и системами был смертельным. Сталин, без сомнения, думал, что Гитлер будет менее опасным врагом для России после года войны против западных держав. Гитлер следовал своему методу душить всех поодиночке. Факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской политики и дипломатии за несколько лет».
Уинстон ЧЕРЧИЛЛЬ.
 «Вторая мировая война». ч.1