— Так случилось, — начал свое повествование Конторщик, — что Дмитрий родился в Галиции, но жизнь прожил на Буковине. Там же и скончался. Но перед смертью завещал жене похоронить его в родном городе, который очень любил.
Взялась Дарина узнавать, во сколько рублей обойдется перевезти тело мужа на родину. И тут ей наговорили такого, что за голову схватилась. Вроде и покойник некрупный и легенький, потому что болезнь совершенно иссушила, и дорога не такая уж дальняя, а правят, как дурак за мыло.
Правда, денежки у старухи водились, хватило бы их не только на транспортировку, но и на похороны в дорогом гробу, но Дарина прожила нелегкую трудовую жизнь и не привыкла сорить деньгами.
О бабушкиных хлопотах прослышали два студента — Константин и Евгений. Безденежье — вечный спутник тех, кто грызет гранит науки молодыми зубами. Поэтому ребята не брезговали никакой работой: разгружать вагоны, вымешивать на стройке раствор или, скажем, доставлять по указанному адресу какого-нибудь мертвеца, лишь бы хорошо заплатили. Так что подкатились к бабке и пообещали за двести рублей переправить покойника.
— А как вы это сделаете: по железной дороге, автобусом или машиной? — поинтересовалась.
— Это, бабушка, секрет фирмы. Если будем удовлетворять ваше любопытство, то придется вам за каждый наш ответ доплачивать еще по пятьдесят рублей. Если наши условия подходят, то кладите деньги на бочку, а нет,   ищите других перевозчиков.
Дарина прикусила язык, так как до горбачевской гласности было еще ой как далеко. Договорились: завтра утром она выдает тело, одетое и обутое именно так, как имел привычку ходить Дмитрий зимой, и платит деньги за перевоз, а в обед оно будет уже на месте.
Все прошло, как договорились: старушка своевременно выдала снаряженное в дорогу тело и деньги, прослезилась. А спустя какой-то часок сама села в автобус и отправилась на мужнину родину, чтобы там вместе с родными Дмитрия готовиться к похоронам.
Друзья проверили, надежно ли сидит на покойнике одежда и обувка. Замотали шарфом не только шею, но и приоткрытый рот, из которого сиротливо торчал единственный коричневый зуб, подрисовали красным желтые щеки, нос и губы, дернули по хорошей рюмке, подхватили старика под руки и в утренних сумерках потащили на вокзал.
Подавая проводнице билеты, Евгений сказал:
— На всех троих.
— Его уже и ноги не держат, — заметила та в адрес старика.
— Ничего, пока доедем — проветрится, — пообещал.
Затащили Дмитрия в вагон. Купе оказалось пустым, что добавило предприимчивым юнцам настроения. Однако на следующей станции к ним протиснулся дородный мужчина с объемистой, прикрытой белым полотенцем корзиной. Чтобы не мешала, запихнул ее на верхнюю полку, а сам умостился напротив троицы.
Поезд снова тронулся. При чужом человеке студенты почувствовали себя неуютно. Да и полученные деньги жгли карманы. Так что вместо того чтобы тихо, как мышь под веником, сидеть до конца поездки, начали проявлять некоторую нервозность. Наконец обратились к попутчику:
— Мы смотаемся в ресторан, а вас просим ни в коем случае не трогать нашего деда, а то он, когда выпьет, очень воинственный становится.
— Спустя четверть часа возвратились веселые и находчивые. Но Дмитрия на месте не нашли. От этой новости оба уронили челюсти и потеряли дар речи. Жестами спросили соседа по купе, куда девался их напарник.
— А разве в ресторане его нет? Странно. Сразу, как вы ушли, он проснулся, спросил, где его провожатые, и сказал, что тоже хочет выпить свои сто пятьдесят...
Мужик видит, что ребята не наудивляются, и рассказывает дальше:
— Встал и ушел. Если бы не корзина со свежатиной, я вместе с ним отправился бы.
Это было ни на что не похоже. Разве может ожить мертвец? А если даже предположить, что он действительно ожил, то куда девался? К таким фортелям со стороны покойного студенты не были готовы. Засуетились, бросились сюда-туда, снова побежали в ресторан, в туалет, заглянули в соседние купе. Но дед как сквозь землю провалился! Положение провожатых оказалось в высшей степени дурацкое. Ошеломленные загадочным исчезновением подопечного, ребята на следующей станции дали деру из поезда.
Баба Дарина не дождалась покойника ни в этот, ни на следующий день. Ей ничего не оставалось, как обратиться в милицию. Местные пинкертоны в несколько дней распутали уголовный клубок. Они не только нашли утерянного покойника, но и, к их чести, привезли его горюющим родственникам — между прочим, совершенно бесплатно. Так что старушка пусть и с некоторым опозданием, но все же похоронила мужа там, где он завещал.
Следствие выяснило весьма любопытные подробности. Как только студенты ушли в поездной ресторан, паровоз так сильно дернул вагоны, что корзина сорвалась с верхотуры. Падая, ударила старика по голове с такой силой, что тот сразу оказался на полу. Лицо Дмитрия залила кровь из мяса только что заколотого кабана. Пассажир ужаснулся: Господи ж ты Боже мой, убил человека!.. Какой ужас, какое несчастье!
Лихорадочно перебрал в памяти возможные варианты выхода из досадного положения и немедленно начал действовать: заперся в купе, как можно шире растворил окно, схватил мертвеца (он оказался на удивление легким), просунул во фрамугу его голову и плечики и что есть силы толкнул.
За миг старик оказался на прибитой морозцем травке на склоне насыпи. Там его через пару дней и заметили люди. О своей находке сообщили в милицию.
Состоялся суд. Константину с Евгением светила серьезная статья, но судьи учли молодость нарушителей, а также то, что до этого они не были замечены в противоправных действиях. Так что каждому из них присудили возвратить Дарине по сто рублей, а также заплатить судебные издержки по пятьдесят. И на этом дело закрыли.
Какой из этого приключения сделаю вывод? Во-первых, скупость не украшает людей, но иногда дает неплохие результаты. Во-вторых, жадность в желании заработать должна бы иметь хоть какие-то нравственные границы...
— Вы слышите? — Струк толкнул под локоть Фортуну. — Коммунист заговорил о нравственности! А где была коммунистическая мораль, когда тысячами ставили невинных к стенке?
— И истребляли миллионы украинцев голодомором, — присовокупил Фортуна.
Конторщик на эти реплики не отреагировал.
— А что, тот с корзиной свежатины — остался в стороне? — поинтересовался Кожушко.
— Вы же хорошо знаете, как наша милиция всегда наготове, чтобы положить что-нибудь в свой карман. Вот и тот корзиной отмазался свежениной из кабана. Да и за что его было наказывать?
— А где эти ребята теперь? Живы ли здоровы? — спросил Толик.
— А что им сделается? Недавно проинформированный человек заверил, что Константин с Евгением уже давно в Киеве. Государственные, так сказать, мужи. Народные депутаты. Правда, в разных фракциях. Константин, кажется, в БЮТе, а Евгений не в регионалах ли. Так распыляются интеллектуальные силы.
— Ничего себе интеллектуалы под ручку с мертвецом! — засмеялся дед Саша.
— Понятно, — протянул сторож с улицы Рахманных Псов, обращаясь к рассказчику. — Если бы они оба были коммуняки, вам бы это понравилось. Но не все коту масленица!
Конторщик огрызнулся:
— Таких никто в коммунисты не примет.
— Если бы они в студенческие годы не занимались глупостями и учились как следует, то сейчас и Украине было бы легче, — сказал Струк и сделал паузу. — А вообще этот рассказ напомнил мне народную побасенку, которыми когда-то развлекались наши прадеды, сидя на завалинках.