Федор Мосийчук из Дубровицы (на снимке) 60 лет назад невольно стал очевидцем испытания Советским Союзом на Семипалатинском полигоне (ныне Казахстан) первой атомной бомбы. Ее мощность в полтора раза превышала ту, что американцы в конце Второй мировой войны сбросили на Хиросиму. Федор Степанович родился в рубашке, ведь, в отличие от большинства тогдашних очевидцев, он остался жив. И по сей день хранит в памяти каждый миг того злосчастного дня — 29 августа 1949 года.
— В район Семипалатинска меня заслали по политическим мотивам, —вспоминает Федор Мосийчук. — Там я устроился в МТС: сваривал стояки, которые использовались для удержания экспериментальных ракет на Байконуре. Нас, поселенцев-украинцев, привлекали и к сельхозработам. А 29 августа мы с самого утра выехали в совхоз имени Буденного за сеном для скота. Но только добрались до границы Семипалатинского полигона, как дорогу перекрыл военный патруль — приказал остановиться и ждать.
— Неподалеку увидел роту солдат, которые тоже чего-то ждали, — продолжает Федор Степанович. — С отдельными удалось даже побеседовать. А еще краем уха услышал, что «перебросили» их в Семипалатинск из Прикарпатского военного округа. Впрочем, для чего именно, никто тогда не знал. Уже позднее выяснилось, что, кроме испытания атомной бомбы, ставился эксперимент по влиянию взрывной волны и радиации на технику и «живую силу». Так вот, приблизительно в семь утра произошел резкий толчок земли, дальше услышали оглушительной силы удар. Продолжалось все это несколько секунд, потом снова наступила тишина. Вижу собственными глазами: гигантская молния перекроила небо, и даже густоватые тучи не сумели спрятать второе солнце, которое засветило над землей. А потом образовалась огромная грибовидная туча. Такая картина, честно говоря, и ужасала, и восхищала. По крайней мере до тех пор, пока в ушах не стало трещать, а голову давить так, будто ее в тиски взяли. Думал: сойду с ума от такого состояния. Солдаты тоже стали словно контуженными. Закрывают руками уши, не понимают, что творится. Тем более все — без средств защиты. Правда, весь этот кошмар продолжался недолго. Потихоньку в глазах начало «развидняться», а из ушей — выходить «пробки». Когда же нам разрешили по объездной дороге доехать до поселка, то там мы увидели ужасную картину — ни одного целого оконного стекла в окнах... Впрочем, окна вскоре застеклили. А вот относительно радиации, о которой мы тогда еще толком ничего не знали, то она оставила след на каждом, кто тогда был в зоне ее влияния. Все они — кто раньше, кто позже — умерли от облучения, которого «хапнули» при испытании первой атомной бомбы. Между тем, насколько мне известно, генералов, руководивших экспериментом, наградили, предоставили им много всяческих льгот...
— А вот нам, жертвам того эксперимента, приказали молчать, — горько замечает Федор Мосийчук. — Радиация очень подорвала мое здоровье. Иногда даже удивляюсь, как мне удалось выжить и дожить до 86 лет. Возможно, меньше других «хапнул» рентгенов. Возможно, организм преодолел радиацию. А может, Бог смилостивился надо мной, учитывая невероятно тяжкую ношу, которая свалилась на плечи еще в юном возрасте.
Федор Степанович с болью смотрит на фотографии жены и ее родителей, которые похоронены на семипалатинской земле. Сказалось облучение... А вот он после реабилитации в 1988 году переехал на родину, в Дубровицу. Поселился в доме, который построил еще его отец во времена панской Польши.
Евгений ЦИМБАЛЮК, Александра ЮРКОВА.
Фото Евгения ЦИМБАЛЮКА и из архивов.