В Украине более 1 миллиона 200 тысяч больных сахарным диабетом, из них 180 тысяч инсулинозависимых. Национальная программа «Сахарный диабет» завершилась в 2007 году. Очередная, рассчитанная до 2012 года, находится на согласовании в различных ведомствах. Писали ее до кризиса, и объем финансирования предусматривали на уровне 6 миллиардов гривен на пять лет. После ревизии Минфина эту цифру сократили до 2 миллиардов, рассказал в интервью «Больничному листу» директор Украинского научно-исследовательского центра эндокринной хирургии, член президиума ВОО «Украинский Медицинский Союз», профессор Александр Ларин.

 

— На Западе уже давно сахарный диабет — образ жизни, а не болезнь. Главное — его компенсировать и уменьшить количество осложнений. В Украине более 5 тысяч эндокринных коек. Столько не надо. Стационар нужен для лечения осложнений сахарного диабета, реанимации и интенсивной терапии. Остальное можно лечить амбулаторно. Наша задача — уменьшить количество стационарных коек, а освободившиеся деньги направить на финансирование эндокринологических диагностических центров, которые должны быть в каждом районе.

— Это из-за соображений экономии средств?

— Не только. И в интересах больного. В среднем пребывание в стационаре — три недели. За это время пациент соблюдает режим, ест три-четыре раза в день, спит, не нервничает. Ему нормализуют сахар и выписывают. Человек возвращается к привычному образу жизни — стрессам, рабочему ритму, перекусам на ходу — и все лечение — насмарку. Нельзя пациента вырывать из привычного для него ежедневного ритма жизни.

В европейских клиниках пациент находится всего несколько дней после операции на щитовидной железе или надпочечниках. Затем его на дому посещает врач или патронажная сестра или же он сам приходит на осмотр в поликлинику. Все считают затраты (и клиника, и пациент), а страховые компании контролируют качество медпомощи.

— Что мешает вам наладить такую же систему медицинской помощи?

— За 15 лет в нашей системе здравоохранения, по сути, ничего не изменилось: как финансировали койку в стационаре, так и финансируют. Например, средняя продолжительность пребывания в стационаре эндокринного больного — 10—14 дней. Благодаря новым технологиям лечения, это время можно сократить в два раза. Но нам платят не за пролеченного пациента, а за выполнение койко-дня.

— И на это у государства есть деньги?

— Я бы не сказал. На все специализированные учреждения, научно-исследовательские центры дали всего 12 миллионов гривен. Вроде средства на медицину выделяют, но Минздрав как-то странно их распределяет.

В этом году по сравнению с 2008-м лишь на медикаменты увеличили финансирование на 9 процентов, хотя цены подскочили минимум на 30 процентов. Сегодня только питание больного в сутки обходится от 40 до 45 гривен. А на это выделяют в три раза меньше денег. Выкручивайся как хочешь.

— Многие годы говорят о реформе системы здравоохранения в нашей стране. Возможна ли эта реформа в принципе?

— Как мне кажется, прежде всего необходимо реалистически подойти к анализу ситуации в медицине на данном этапе. И довести финансирование отрасли до уровня развитых стран — около 7—10 процентов от ВВП (а не около 3 процентов от ВВП, как сегодня в Украине).

Я не понимаю, если у государства не хватает денег на здравоохранение, почему честно об этом не сказать. С начала кризиса нам говорят: ищите инвесторов. Инвест-договор, подготовленный Минздравом, подразумевает, что инвестор дает деньги на развитие медучреждения, но при этом государство не гарантирует ему покупку части акций этого учреждения. Не разработана сама инвестиционная политика — непонятно, что получит инвестор. Нужно менять форму хозяйствования наших медицинских учреждений, дать им самостоятельность. Сегодня мы не можем распределять выделяемые Минздравом деньги с учетом наших потребностей, а только использовать их, как расписано ведомством, постатейно. Это касается и внебюджетных средств, получаемых от страховых компаний, и хоздеятельности медучреждения. Нам разрешена хоздеятельность, но она не может превышать 25 процентов от общего государственного финансирования в год. Если пересечь эту границу, то можно лишиться бюджетных средств. И что тогда?

— Какие операции проводятся на базе вашего центра эндокринной хирургии?

— В центре делается около ста лапароскопических (без разреза брюшной полости) операций на надпочечниках в год, около 900 операций на щитовидной железе, из которых 45 процентов составляет рак щитовидки, и 80 операций на паращитовидных железах...

На базе центра делают более трех тысяч биопсий в год. К тому же проводим исследования с маркерами на предмет доброкачественности и злокачественности опухолей щитовидной железы. Использование этих методик позволяет поставить диагноз с точностью до 98 процентов. Лучше потратить 200—300 гривен на эти исследования, нежели безосновательно проводить операцию на щитовидной железе, затратная часть которой (без оплаты труда врача) составляет 15—20 тысяч гривен. В Европе стоимость подобной операции — от 10 до 24 тысяч долларов.

Замечу, в Украине ежегодно делается свыше 12 тысяч операций на щитовидной железе. При этом более 30 процентов больных могли бы обойтись без оперативного вмешательства.

— Назовите лидеров среди заболеваний эндокринной системы?

— На первом месте — сахарный диабет. Затем идут патологии щитовидной железы и ожирение.

— Ожирение поражает и украинцев тоже?

— Да, это теперь не только беда американцев, но и наша. Причины: образ жизни, фаст-фудовская еда, малоподвижность. Практически не пропагандируются здоровый образ жизни, занятия спортом. Мы еще не понимаем, что, ведя здоровый образ жизни, делаем денежные накопления. Как? Да мы попросту не будем тратиться на аптеку.