Когда речь заходит об энергетической безопасности государства, собеседники, как водится, делятся на пессимистов и оптимистов. Первые кивают на Россию с ее запасами нефти и газа и завистливо вздыхают. Оппоненты вспоминают об огромных запасах украинского угля и урана и убеждают в светлых перспективах в этой сфере. Если напомнить пессимистам о Японии с ее жалкими несколькими процентами, которые приходятся на собственные энергоресурсы в общем объеме энергопотребления, а оптимистам — о Намибии, которой значительные запасы урана пока не принесли энергетического процветания, то можно прийти к крамольной мысли, что энергонезависимость строится не на природных запасах. На чем же?
Что вообще имеет ныне в энергетическом секторе экономики Украина? Как продемонстрировал опыт последних шести-восьми месяцев, отечественный энергокомплекс оказался не готовым ни к максимальному росту внешнеэкономической конъюнктуры на топливно-сырьевых рынках, ни к ее минимальному снижению. Этот вопрос и рассматривался на заседании Комитета Верховной Рады по вопросам ТЭК. Результаты анализа неутешительные.
Каждая отрасль украинской промышленности страдает от кризиса, но энергетическая — с ее прогнозируемым экспертами на текущий год 15-процентным спадом производства — страдает по-своему. Слабые звенья ТЭК, а ими оказались тепловая генерация и угольная промышленность, показали: если эти сегменты энергетической безопасности не укрепить уже сегодня, то вполне возможны перебои по выплате заработной платы шахтерам и, как результат, социальные волнения, заявил на заседании и. о. министра угольной промышленности Сергей Офицеров. Задолженность генераций, входящих в НАК «Энергетическая компания Украины», перед ГП «Уголь Украины» достигла более 590 миллионов гривен, а на складах шахт Минуглепрома уже накопилось 2,2 миллиона тонн энергетического угля, который теплоэнергетики принимать отказываются.
По словам министра топлива и энергетики Юрия Продана, аналогичная ситуация и в электроэнергетике. За первые пять месяцев производство электроэнергии сократилось более чем на 14 процентов (в лидерах — теплоэнергетика, где этот показатель превышает 20 процентов), экспорт электроэнергии снизился более чем на 84 процент.
Почему так произошло? Тарифы на электроэнергию для промышленных потребителей не менялись с 2008 года, тарифы для населения, которое сегодня оплачивает всего около 30 процентов реальной себестоимости киловатт-часа (тратя, например, на услуги мобильной связи в несколько раз больше) — с 2006-го. Недоплаченные населением деньги ложатся дополнительным бременем на энергетиков, дальше, по цепочке, — на промышленных потребителей. Это — лишь одна из причин, почему мощность ТЭС упала на 20—25 процентов, а рентабельность тепловой генерации составила в прошлом месяце минус 15 процентов.
Если пойти причинно-следственным методом дальше, то становится понятным тяжелое положение в шахтерском хозяйстве, которое поставляет ТЭС топливо. ТЭС, сокращая производство, снижают потребление угля, которым их склады «забиты» уже на 80—95 процентов. Уменьшать закупки — обрекать горняков на сокращение и безработицу. Но теплоэнергетики уже сейчас не в состоянии рассчитаться за полученное топливо: они и так взяли 3,2 млрд. кредитных средств для расчетов с угольщиками. Тем не менее на начало лета задолженность теплоэнергетиков за уголь составила около миллиарда гривен.
Как говорится, вот где собака зарыта: несоответствующие затратам тарифы для населения, популистская модель так называемых единых розничных тарифов на электроэнергию для промышленных предприятий (а именно на них — потребителей с наиболее высоким тарифом выпал наибольший спад потребления, при росте потребления самым «дешевым» потребителем — населением!), введенный 1 ноября прошлого года мораторий на повышение цены на электроэнергию для предприятий горно-металлургического комплекса и химии, — все это сделало угольщиков и энергетиков безнадежно слабыми перед кризисом.
Но не только это. В текущем году наблюдается катастрофическое падение экспорта украинской электроэнергии. Много говорилось о незаконности монополизации этого рынка Государственным предприятием внешнеэкономической деятельности «Укринтерэнерго», но до сих пор другие игроки этого рынка, — ни частные, ни государственные (например НАК «Энергетическая компания Украины»), — не допущены к экспорту электроэнергии в Европу, хотя частные компании уже сегодня готовы продавать до 350 миллионов кВт-ч в месяц.
Почему на совещании в Комитете Верховной Рады по вопросам ТЭК особое внимание отводилось именно тепловой генерации и системе углепрома? Во-первых, эти две отрасли взаимосвязаны. Во-вторых, на их «позвоночнике» выезжают АЭС и ГЭС: их доля на энергорынке поддерживается за счет снижения производства на ТЭС. Получается, что себестоимость электроэнергии с тепловых станций возрастает (так как нужно рассчитываться с шахтерами, с кредитами и т. д.), рентабельность ТЭС падает до критического минимума, так еще кризисные и околокризисные убытки всей украинской энергетики перекладываются на плечи этих двух столбов отечественной энергобезопасности.
Специалисты предупреждают: убытки теплоэнергетиков к концу года могут достичь 4 миллиардов гривен. Остановятся все ремонтные работы, энергоблоки надолго будут выведены из эксплуатации. Если все выше перечисленные отрицательные тенденции будут сохранены — уже в следующем месяце склады ТЭС будут полностью загружены твердым топливом, государство будет вынуждено сократить добычу угля на 35 процентов, а долги энергетиков перед горняками вырастут до 300 миллионов гривен.
Напрашивается вывод: а не проще ли перевернуть все с головы на ноги в тарифной политике и пойти более естественным и рыночным путем? А именно: повысить цену киловатт-часа для населения до экономически обоснованного уровня, а также установить для промышленных потребителей более дифференцированную тарифную шкалу, которая приближает расценки на киловатт-час к его реальной себестоимости.
За счет таких мероприятий можно достичь снижения объема дотаций в структуре оптовой рыночной цены (ОРЭ) на электроэнергию. А значит — повышения ОРЭ. Что касается спасения ТЭС, то им могут помочь коллеги — ядерные энергетики. Сокращение доли «атомной» электроэнергии всего на три процента будет спасением для звена теплоэлектрогенерации. Отдельный вопрос — либерализация рынка экспорта электроэнергии. Монополизм в лице «Укринтерэнерго», как тот Карфаген, должен быть разрушен.
Почему-то во время споров об энергетической безопасности и энергетической независимости в независимой Украине мы забываем о популизме, которым спекулируют те, кто превратил эту отрасль в средоточие коррупции. Шапка-невидимка для утаивания истинных конъюнктурных, меркантильных и электоральных интересов власти — она под лозунгами обеспечения энергетической независимости давала возможность лишь увеличивать бюджетные дотации, откладывать в глубокий ящик отраслевые социальные, производственные, экономические проблемы, раздувать штаты, стимулировать иждивенческие настроения и увеличивать количество уголовных дел.
Пожалуй, хватит. Потому что Япония далеко, а Намибия уже рядом. Не как страны, а как символы отношения к собственной независимости. Энергетической — в том числе.
Фото Юрия ПЕРЕБАЕВА.
КОММЕНТАРИЙ
Михаил Волынец, народный депутат Украины (фракция БЮТ), председатель Конфедерации свободных профсоюзов Украины, член Комитета Верховной Рады по вопросам ТЭК:
«Ныне Украине выгоднее развивать свою угольную отрасль. Сжигать уголь и производить тепло- и электроэнергию, чем пользоваться российским газом и мазутом (тем более — цена на нефть снова растет).
Самое первое, что нужно сделать для спасения угольной отрасли и вывода ее из кризиса: Кабмин, Минуглепром и, прежде всего, Комитет ВР по вопросам ТЭК должны сформировать баланс энергоносителей в пользу развития угольной отрасли. При этом предусмотреть источники финансирования, сроки выполнения определенных мероприятий и ответственных лиц.
Также следует полностью переделать существующую Энергетическую стратегию Украины до 2030 года. Ее нужно сделать краткосрочной — на 5—10 лет и определиться конкретно, что мы должны делать.
Первоочередные проблемы — коррупция и вторичный рынок угля. Нелегальные шахты — где работу можно приравнять к рабской труду, где люди не имеют больничных, не могут заработать пенсию (потому что нет отчислений и не платятся налоги), — такие явления необходимо преодолеть.
Именно таким образом мы обеспечим энергетическую безопасность Украины. Если сохранить рабочие места для шахтеров — сохранятся рабочие места в смежных отраслях: в металлургии, коксохимии и тепловой энергетике».
Председатель Профсоюза работников угольной промышленности Украины Виктор Турманов: 
 — Сдерживание тарифов для тепловых генераций привело к тому, что стоимость электроэнергии не окупает ее производство. Поэтому энергетики не могут оплатить не только уголь, но даже его транспортировку.