Торпедирование советской подводной лодкой «С-13» суперлайнера «Вильгельм Густлов» считается «атакой века». Однако в Советском Союзе об этом событии в течение нескольких десятилетий предпочитали не вспоминать. Высшие должностные лица Военно-морского флота, вслед за фашистскими захватчиками, называли командира субмарины Александра Ивановича Маринеско одесским босяком, случайно оказавшемся на флоте. А потопленного «Вильгельма Густлова» — гражданским кораблем, эвакуировавшим из Данцига (нынешнего Гданьска) женщин, детей и раненных... Таким образом, историческая торпедная атака — ужасный акт варварства... Жизнь Александра Маринеско действительно можно назвать легендарной. И вместе с тем его жизнь могла бы сложиться иначе, если бы как раз не те легенды и враки. Так где же правда, а где ложь?
Босяк с румынской фамилией
Итак, самая распространенная легенда: Александр Маринеско — сын румынского матроса. Не иначе как его мать была портовой пассией моряка с иностранного судна.
В действительности же родители Александра Маринеско познакомились в 1911 году на Полтавщине, куда бывшего кочегара с румынского военного корабля забросила горькая судьба. По семейным пересказам, молодой матрос не вытерпел издевательств офицера и дал ему отпор. А дальше — трибунал и бегство. Мастеровитого юношу полюбила украинская девушка из тихого городка Лохвица, куда, после переселения в Одессу, семейство Маринеско охотно ездило в гости к родственникам. Кстати, глава семьи не только поменял свое румынское имя на украинское Иван, но и чувствовал себя украинцем. Такими воспитал и детей: сына Александра и дочь Валентину.
Александр Крон, лично знавший Маринеско и написавший о нем документальную повесть «Капитан дальнего плавания» («Новый мир», 1983 г.) отмечал: Маринеско «считал себя украинцем. Не только потому, что жил в Украине, учился в украинской школе и родным языком считал украинский. Он воспринимал как свою украинскую историю и неплохо ее знал. Любил петь украинские песни и пел хорошо, пел в Ленинграде, Кронштадте и на Ханко».
Легенда вторая. А. Маринеско — одесский босяк. Маринеско действительно бросил среднюю школу, но не ради «романтики» одесских улиц. Друзья отца устроили мальчугана юнгой на корабль (в те времена это было непросто, ведь на «биржах труда» стояли на учете десятки тысяч безработных одесситов). А далее перед юношей открылась овеянная мечтой дорога к большому морю: школа юнг, Одесское мореходное училище и первое назначение помощником капитана на старенький пароход «Красный флот», возивший из Кубани в Одессу зерно. Капитан корабля, убедившись, что новый помощник может успешно справиться как со своими, так и с его обязанностями, как правило, или пил, или «отходил» от выпитого. Между тем не по годам серьезный двадцатилетний помощник капитана на удивление быстро овладевал каботажное (так называют моряки маршруты в прибрежной зоне) плавание и мечтал о дальних походах.
Вскоре случай изменил судьбу парня. Во время очередного перехода из Ставрополя в Одессу помощник капитана увидел на горизонте едва заметный в штормовом море объект. Это был торпедный катер, потерявший ход. За спасенную боевую единицу, на которой едва не погибли какие-то высокие чины, Александр Маринеско получил благодарность командующего Черноморским военным флотом, премию в размере месячного оклада от родного пароходства и... призыв по спецнабору в кадры ВМФ.
Орден Ленина за залп крепких словечек
Легенда третья. А. Маринеско — патологический нарушитель дисциплины. В ноябре 1933 года Александр Маринеско попал в Ленинград на специальные курсы командного состава для подводного флота, после окончания которых в 1935 году его назначили штурманом на субмарине «Пикша». Еще через два года молодого подводника направляют на высшие курсы комсостава для подготовки на должность командира подводной лодки. И снова Маринеско, которого со временем объявят патологическим противником какой бы то ни было дисциплины, — среди лучших курсантов...
Однако летом 1938 года слушателя курсов А. Маринеско без всяческих объяснений не только отчислили, но и демобилизовали. И причину следует искать не в дисциплинарных нарушениях. Бдительным «особистам» показалось подозрительным «румынское» происхождение молодого офицера. На то время Маринеско уже был женат, имел ребенка. Следовательно, семья оказалась в затруднительном положении. Александр попытался устроиться на торговый флот, но получил вежливый, но категоричный отказ. Как со временем вспоминала его жена, после этого она впервые увидела своего мужа выпившим... Однако через несколько недель, так же неожиданно и без никаких объяснений, пришел приказ: появиться на курсы комсостава для дальнейшего прохождения службы. В июне 1939 года Маринеско получил звание старшего лейтенанта и назначение на должность командира новой подводной лодки «М-96», на которой ему суждено было принять первый бой с врагом.
Но еще до начала войны он успел продемонстрировать талант командира и воспитателя, получив со своим новосформированным экипажем звание лучших подводников Балтийского флота. И не за достижения в политподготовке, а за более необходимые для войны боевые показатели. В частности, норматив срочного погружения лодки за 35 секунд, с которым могли справиться на флоте не все, экипаж «М-96» перекрыл вдвое.
...И уже в первые дни войны экипажу под командованием Маринеско удалось потопить немецкий транспортный корабль водоизмещением в 7 тысяч тонн. Вражеские суда конвоя, прозевавшие торпедную атаку наших подводников, попытались реабилитировать себя, уничтожив советскую субмарину. Однако это им не удалось.
Не меньшим испытанием для «М-96» стала заранее запланированная встреча с советскими надводными кораблями, которые должны были провести субмарину после завершения боевого похода в Кронштадт. Чтобы не проявить себя в открытом море, где тогда нераздельно господствовал враг, приходилось сохранять полное радиомолчание. Так вот, когда подводная лодка начала всплывать, советские корабли приняли ее за немецкую и открыли огонь. От гибели «М-96» спасло лишь рекордное умение ее экипажа «проваливаться» на глубину. В итоге Маринеско, определив по шуму винтов расположение боевых кораблей, поднял субмарину точно между ними. Если бы те открыли огонь, то неизбежно расстреляли бы друг друга. Воспользовавшись паузой, командир подводной лодки выскочил из боевой рубки и выдал залп таких крепких словечек, что все поняли — это свои.
За тот боевой поход Александр Маринеско получил орден Ленина, что для того времени поражений на всех фронтах было очень высокой наградой.
Торпедная атака века
Легенда четвертая. Маринеско потопил гражданский корабль «Вильгельм Густлов». Наибольшим успехом Александра Маринеско стало уничтожение немецкого суперлайнера «Вильгельм Густлов», за что Гитлер объявил советского подводника не только врагом рейха, но и своим личным. Об этой торпедной атаке написано много, но следует вспомнить особенно важные детали.
На то время Маринеско уже командовал лодкой «С-13», ставшей единственной балтийской субмариной этой серии, продержавшейся до Дня Победы. Вражеский конвой советские моряки заметили в 21 ч. 55 мин. 30 января 1945 года. Однако через сильный шторм торпедная атака с той позиции, где находилась лодка, не могла увенчаться успехом. Поэтому Маринеско принял смелое и дерзкое решение: ударить по врагу со стороны берега, чего никто не ожидал.
Но чтобы занять беспроигрышную позицию, сначала надо было обогнать вражеские корабли, которые шли на максимальной скорости. Итак, началась напряженная погоня, продолжавшаяся около двух часов. Наконец-то три торпеды попали в цель, и вражеский корабль менее чем через полчаса исчез под водой.
А за подводниками начала охотиться целая флотилия вражеских кораблей. По подсчетам гидроакустиков, в тот день на субмарину сбросили свыше 240 глубинных бомб. Но «С-13» не только вернулась на базу, но и «по ходу» пустила на дно фашистский крейсер «Генерал фон Штойбен», на котором вывозили из Кенигсберга около 3600 солдат и офицеров вермахта.
Относительно «Вильгельма Густлова», то из более чем 9 тысяч людей, находившихся на борту, спаслись 988. До своего выхода в последний рейс лайнер был плавучей базой для подготовки немецких подводников. В день атаки на его борту было около 3 тысяч подводников, в том числе почти сто капитанов субмарин. Торпедной атакой Маринеско нанес сокрушительный удар по планам Гитлера организовать подводную блокаду Великобритании. После гибели «Вильгельма Густлова», как и после поражения под Сталинградом, рейх объявил трехдневный траур.
Именно тогда и сообщили: «Вильгельм Густлов» был гражданским кораблем, перевозившим немецких женщин и детей. Только в послевоенные годы западнонемецкий институт по морскому праву официально признал: «Вильгельм Густлов» шел под военно-морским флагом, был вооружен и перевозил специалистов-подводников, ввиду чего принадлежал к законным военным целям во время боевых действий.
Впрочем, для справедливости следует сказать, что среди погибших действительно были женщины и дети. Ведь на девяти палубах могущественного лайнера находились тысячи мирных граждан, которых эвакуировали из Данцига. Мест катастрофически не хватало, поэтому даже на дне бассейна, из которого спустили воду, разместились бойцы женского вспомогательного батальона. По свидетельству очевидцев, одна из торпед попала именно под этот бассейн. Миллионы обломков от разбитых взрывом кафельных плиток превратили в сплошное кровавое месиво то, что недавно было красивыми девичьими телами, пусть и одетыми в военную форму.
Но давайте не забывать и о том, как менее чем за год до этого, весной 1944 года, фашистские войска, эвакуируясь из Крыма, загоняли на верхние палубы своих кораблей в качестве «живого щита» гражданских советских граждан.
Как герой не стал героем
Легенда пятая. Маринеско — пьяница. Возвращение «С-13» на родную базу было триумфальным. Однако представление на присвоение А. Маринеско звания Героя Советского Союза «остановили» в штабе флота. Незадолго до выхода «С-13» в море произошло такое событие. На то время плавбаза подводного флота размещалась в финском городе Турку, куда накануне нового года и подался Маринеско со своим другом-офицером. Между тем кто-то из флотского начальства, демонстрируя «боевую» бдительность в новогоднюю ночь, выявил «пропажу». Финским властям срочно заявили о похищении двух советских подводников, и в течение двух суток, пока исчезнувшие не появились сами, весь гарнизон лихорадило от проверок. Как рассказывал уже после войны Маринеско, они с другом зашли в ресторанчик при местном отеле, надеясь встретить там знакомых офицеров и отпраздновать Новый год. А вместо этого оказались в койках двух шведок — хозяйки отеля и ее симпатичной подружки. За эту провинность Маринеско едва не отдали под трибунал. Но в итоге разрешили пойти в боевой поход «смывать вину кровью». С тех пор за ним и закрепилась слава бабника и пьяницы. Критики Маринеско предпочитали не вспоминать, что он попал в список 30 лучших офицеров Балтийского флота, получивших право вылететь из блокадного Ленинграда в отпуск, чтобы встретить Новый 1943 год с эвакуированными семьями. И как только прорвали блокаду, Маринеско одним из первых добился разрешения на приезд своей жены и дочери в город на Неве. Однако так сложилось, что до фатальной для Маринеско новогодней ночи 1945 года его семья фактически распалась. Причем, как напишет со временем уже упоминавшийся Крон, хорошо знакомый не только с Маринеско, но и с его бывшей женой, в разводе оба обвиняли только себя.
Что касается пьянства, то ни один из членов команды этого «греха» за командиром не замечал. Чего не скажешь о штабных «моралистах», договорившихся до того, что «Вильгельма Густлова» экипаж «С-13» потопил без участия капитана: мол, Маринеско в то время пьянствовал (праздновал свой день рождения). Но Маринеско родился не 30 января, когда был потоплен суперлайнер, а 2 февраля...
Уволенный с ВМФ, Александр Маринеско в 1946—1948 годах служил помощником капитана на торговых кораблях, которые ходили за границу. И это — еще одно доказательство, что пьяницей он не был. А когда через послабление зрения он не прошел очередную медкомиссию, друзья устроили прославленного моряка в Институт переливания крови заместителем директора по хозяйственной части. Однако общего языка с «липким на руку» начальником бывший подводник не нашел. В результате за несколько тонн торфяной пыли, которая когда-то была топливными брикетами, Маринеско получил три года лагерей. Поскольку, согласно инструкции, списанную «материальную ценность» надо было вывезти на мусоросвалку. А заместитель директора развез пыль (которая еще могла гореть) по домам сотрудников института... Еще до возвращения Маринеско из лагерей место на нарах стал обживать и директор института, который его «посадил». Впрочем, едва ли это могло утешить боевого офицера.
Вместо эпилога
Пока неизлечимая болезнь не превратила Маринеско в инвалида, он работал диспетчером на ленинградском заводе «Мезон». Пытаясь помочь больному, на предприятии перед оформлением инвалидности повысили ему зарплату. Однако бдительные ревизоры выявили нарушение. И снова суд, по решению которого из пенсии Маринеско начали удерживать средства на возмещение причиненного государству ущерба. С горечью писал в письме другу доведенный до отчаяния герой войны: «Получаю я 35 рублей пенсии. А чтобы только пропитаться, как рекомендуют врачи, надо 3 рубля в день». На то время в английском порту Дувр уже стоял памятник советскому подводнику, как знак признательности за спасенные им от атак немецких субмарин корабли союзников.
...Советские люди о подвиге Александра Маринеско услышали за несколько месяцев до его смерти из радиовыступления писателя Сергея Смирнова (1963 год). 5 мая 1990 года Михаил Горбачев подписал указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза (посмертно).