13 ноября (2 ноября) 1708 года русские войска взяли Батурин. Население уничтожили, многих мазепинцев распяли на плотах и пустили вниз по реке Сейм.

Вопрос, был ли лед на Сейме 2 ноября 1708 г., вроде бы не касается «батуринской резни». Но к 300-летию штурма Батурина появилось много статей в оправдание Александра Меншикова. И тот же «лед» публицист Пармен Посохов использует как «алиби» для Меншикова: «Какие могли быть плоты с распятыми на покрытой льдом реке? Меньшиков что, ледокол вперед флотилии пускал, или за одну ночь оттепель наступила и лед вмиг растаял?»

Автор известия об использовании Сейма для сплава распятых мазепинцев — шведский историк Фриксель. На основании воспоминаний шведов он писал: «Меншиков повелел привязать к доскам трупы начальных казацких людей и пустить по реке Сейм, чтобы они подали весть и другим о гибели Батурина». Русские советские историки не игнорируют Фрикселя, автора «Истории жизни Карла ХІІ», а все ссылаются на его труд!

Возможно, шведы преувеличили? Меншикову, мол, было не до этого.

Но князь во взятом Батурине не сидел, сложивши руки. Он «повесил... посеред города Батурина» портрет Мазепы (Житие и славные дела Петра Великого. — СПб., 1774. — Т. 1-С. 330), а возле сажал на кол старшин. Пойманных казаков, как писал Джон Перри, который 14 лет прослужил у царя, Меншиков «на стену посадил на кругу» (Перри Джон. Состояние России при нынешнем царе. — СПб., 1869. — С. 17. (Перевод из лондонского издания. 1716 г.), чтобы умирали в невыразимых мучениях.

То есть Меншиков — человек своего времени (для него рубить головы стрельцов в 1698 г. было большим удовольствием).

Кстати, 31 октября — 1 ноября войска Карла переправлялись на плотах возле Мезина — значит, льда не было. Что Сейм не замерз, свидетельствует и депеша А. Меншикова Петру І (31 октября):

«Потом в двух лотках малых переправили мы на ту сторону граннадиров человек с 50, что увидя, те, кои при мостах с пушками стояли, тотчас великою тревогою в город побежали и нам мосты очистили, которые направя, стали мы через реку перебиратца. И сея ночи совсем переберемся, а в завтра з божею помощею будем чинить промысл, ибо ни малой склонности к добру в них не является, и так говорят, что хотят до последнего человека держатца».

Интересное сообщение о погоде в то время находим в письме князя А. Репнина от 9 ноября 1708 г. «Доношу вашему царскому величеству, — писал он царю. — Конные и пехотные полки обретаютца в маршу, конные от Елни к Брянску, а пехотные к Рославлю, токмо великая остановка — злая роспутица» (здесь и далее цитируем по: Письма и бумаги Петра Великого. Т.8, Ч.2; Т.9. Ч2). То есть севернее Черниговщины еще не было сильного мороза. Да и в депеше от 2 декабря с Ямполя (нынешняя Сумская обл. — Авт.) он докладывает Петру І, что «от беспутицы болно ногами утрудились». Да, дальше пошла суровая зима. Но ноябрь был еще относительно теплым. Об этом также писал в Лондон из Москвы английский посол Чарльз Витворт: «Здесь с самаго начала октября постоянно держатся морозы, выпал и снег; но, по видимому, в местности, занятой армиями, климат умереннее, так как 12-го ноября Десна еще не замерзала....» Тем временем в Лизогубовской летописи отмечается, что «многожъ въ Сеймі потонуло людей, утекаючи чрезъ ледъ еще не кріпкій».

Можно было бы сомневаться в этом сообщении, ведь оно не согласуется с предыдущим. Но Петр І в грамоте украинскому народу от 3 февраля 1709 г. отмечает, что во время шведской переправы Десна «в некоторых местах покрываться льдом было уже начала». То есть этот процесс был кратковременным. И ночью 2 ноября Сейм под Батурином действительно мог частично от берега покрыться некрепким льдом, который днем снесло течением.

Вместе с тем Лизогубовская летопись («многожъ въ Сеймі потонуло людей»), свидетельствует о панике батуринцев. Уцелевшие от резни в цитадели женщины, старики, дети бросались с высокого вала в реку, надеясь спастись. Но в воде их тоже ждала смерть.

Здесь мы сталкиваемся с отношением царской власти к бунтовщикам. Наказание «виновных» в Московии часто касалось их семей и целых селений. Карательные отряды загоняли обреченных для потопления в реки. Вот что пишет русский историк Александр Широкорад о бунте дончаков: «... в 1708 году Петр приказал не только казнить участников восстания, но и уничтожить десятки казацких городков вместе с населением. Солдаты убивали женщин и детей (чаще всего топили в Дону) и сжигали все строения. Один только отряд В. В. Долгорукова уничтожил 23,5 тысячи казаков мужского пола, женщин и детей не считали» (Широкорад А. Б. Северные войны России. — М.: ACT; Мн.: Харвест, 2001).

Подобным образом действовали «птенцы» Петра І и в Украине. После взятия Батурина спустя несколько месяцев русские войска таким же образом расправлялись с Переволочной. Борис Шереметев 24 апреля 1709 г. сообщал царю: «...Над Переволочною чинили промысел, в которой обреталось казаков с 1000 да жителей з 2000. И оную, при помощи Божии, достали и воровских запорожцев и жителей вырубали, и иные, убоясь, разбежались и потонули в Ворсклу. И Переволочу, также и Кереберду выжгли».

Итак, население «ВЫРУБАЛИ», а кто убегал, тонули в реке. Там оказались и многие батуринцы: их тела понесло вниз по Сейму!

14 мая 1709 г. полковник Петр Яковлев взял Сечь и нещадно расправился со всеми, кто попался под руку (кроме казаков, здесь укрывались 160 женщин и детей). Как писал Д. Яворницкий, ссылаясь на архив министерства юстиции, после казни 156 атаманов и казаков «несколько человек были повешены на плотах и самые плоты пущены были вниз по Днепру на страх другим».

Это — красноречивая параллель к событиям в Батурине.

Разными путями шла информация о злодеянии на Гетманщине в Москву, Новгород, зарубежье. Но летописцы, ссылаясь на свидетельства очевидцев, были едины в оценках масштабов трагедии украинского города: «Великий государь... град его стольный разори до основания и вся люди посече» (Новгородская летопись), «Люди в нем бывшие вырублены, церкви разорены, дома разграблены и сожжены» (Рукописный сборник ХVІІІ ст.).

«Город Батурин войска государевы, достав, сожгли и людей всех вырубали» («Краткое летоизобразительное знаменитых и памяти достойных действ и случаев описание»), «И тот город взяли приступом, и вырубили, и выжгли» («Записки московского окольничого Ивана Желябужского за 1708 год»); «Меншиков сейчас добыл Батурина и сплюндровал его огнем и мечом» (Черниговская летопись по новому списку (1587—1725). Подобное описание подавал в дневнике шамбелян Карла ХІІ Адлерфельд: «Перебили и старых и малых, не оглядываясь на пол и возраст...».

Поражен был увиденным 11 ноября 1708 года шведский очевидец Георг Нордберг. Он писал в дневнике о том, что нападающие «что лишь могли, пограбили, а бедных жителей поубивали».

Как можно отбросить все эти сообщения? Конечно, во многих свидетельствах о резонансном событии есть элемент преувеличения. Но не следует забывать и о том, что много ужасного осталось не отображенным на бумаге.

Чернигов.