У Богдана собственный бизнес. Хотя сознается, что мечтает работать по специальности, полученной в Театральном институте имени Карпенко-Карого (организация кинопроизводства). Богдан женат. Доченьке Зое — 2,5 года. Старший брат Константин женат... на родной сестре Богдановой жены. «Они познакомились на нашей свадьбе. Помню, Аня поймала букет невесты». Сыну Константина Иллариону — полтора года. Весь этот закрученный жизнью сюжет уже мог бы стать темой для разговора. Но мы встретились с Богданом, чтобы поговорить о его отце. В детстве его называли Боликом, позднее Борей, Броником... В паспорте Богдана «по отчеству» записано Бориславович, а фамилия БРОНДУКОВ.

О семье

— Вы рано поняли, что ваш отец знаменитый?

— Да, рано. Пик популярности настал после «Афони». Его узнавали везде. Прохода не давали. Папа шутил: «Я — Брондуков? Нет!» — «Так вы же похожи!» — «Похож? В самом деле? Ну, вообще мне говорили. Но нет, это не я». И он так играл, что ему верили. Меня, кстати, тоже доставали: «Это твой дедушка?» Именно дедушка, потому что папа выглядел старше своих лет... Он и дома все время всех разыгрывал. А для меня он был и дедом... Морозом. В семье до сих пор вспоминают, как я допытывался: «А почему Дед Мороз в папиных тапочках?»

В школе отцовская слава не мешала?

— Было такое. Я в первый класс шел два раза. То есть мама оставила меня на второй год... В первом классе надо мной издевались. Мы тогда жили на Печерске, и я учился в непростой школе. Ныне — это лицей международных отношений. Но и тогда это была, сейчас бы сказали, «крутая» школа. И учились в ней непростые дети: министров, членов ЦК... Они были детьми высоких должностных лиц, но их родители не имели такой бешеной популярности, как мой отец. За это и получал. Это был сложный год. Правда, потом, пройдя такую «школу», я уже сам начал... обижать других. Такое тоже было.

— А что на это говорил отец?

— Ему было достаточно сказать каких-то три слова, чтобы я все понял. Папа мог так сыграть гнев, что мне становилось страшно.

— А ремешком?

— Никогда. Он был очень добрым человеком. Но имел сильный внутренний стержень. Для меня он был бесспорным авторитетом, хотя никогда не кричал и не ругался.

— Но вы жаловались ему на обиды?

— Не жаловался, поскольку почти его не видел. За весь год набиралось примерно с месяц дней, когда мы были все вместе. Всей семьей мы отдыхали, может, раза два (как раз тем летом, когда умер Иван Миколайчук, были в Пицунде)... Когда папа возвращался со съемок, всегда привозил подарки: что-то вкусненькое, какие-то кастрюльки... Он был очень хозяйственным мужчиной. Те два-три дня, которые он проводил дома, мама ничего не делала. Он сам готовил, убирал. Любил работать руками. Сам сделал шкафы, кровати. И не потому, что не хватало денег купить. Тогда он много снимался, и проблем с деньгами не было. Просто ему хотелось что-то сделать собственноручно.

— Складывается впечатление, что для вас он был отцом-праздником.

— Это правда. Нас больше воспитывала мама. Она водила в театры, музыкальную школу, заставляла делать то, чего я не хотел, но за что сейчас признателен. А с отцом мы ходили в кинотеатры. Его любимым актером был Луи де Фюнес. А вот американское кино он не любил, чего я тогда не понимал. А еще я проводил с ним летние каникулы: вместо пионерских лагерей ездил по съемкам.

— То есть на съемки Брондуков тоже ездил с семьей?

— Нет, в те годы он брал только меня. Раньше ездил мой брат. Но потом у него появились свои футболы-хоккеи... Помню, везде, где была какая речка, мы ходили с отцом на рыбалку. Если съемки проходили в Москве или Ленинграде, он водил меня по музеям. Отец был очень глубоким человеком. Многое видел, много ездил, со многими интересными людьми был знаком. Часто рассказывал о своем детстве, но тогда мне было не очень интересно это слушать. Такой возраст. К сожалению, когда захотелось об этом поговорить, он был уже болен.

О политике

— Мне кажется, отец не очень интересовался политикой. Когда он еще учился в Театральном институте имени Карпенко-Карого, один из его ровесников провел среди студентов опрос. И среди вопросов был: как вы относитесь к политике? Он ответил: «Это все — бардель». Он не любил Ленина и коммунистический режим. Демонстрировал эту нелюбовь везде, но его почему-то не трогали. Может, из-за популярности. Помню, мне в каком-то начальном классе задали сочинение о партии и Ленине. А как раз приехал папа. Вот узнал он какая тема: «Ну-ка, покажи, что ты там написал?». В результате он написал сочинение за меня. А у нас в том году часто менялись учителя (наверное, раз восемь). И вот это сочинение попало в руки какой-то очередной учительнице, которая тоже не любила Ленина. И она поставила мне пять с плюсом. Хотелось бы сейчас перечитать то сочинение.

...В действительности, я думаю, политика его удручала. Может потому, что очень сложная судьба была у его отца Николая Брондукова. Он был наполовину русский, наполовину татарин. В 12-летнем возрасте его подобрал Чапаев и взял в свою дивизию в разведку. Кстати, воевал он вместе с Анкой-пулеметчицей. Потом дед всю жизнь ходил в мундире и носил именные саблю и наган от Чапаева... Во время какого-то очередного задания его изрубили. И Чапаев лично приказал: отвезти мальчишку в Москву и собрать. Его собрали, но дед стал инвалидом. Поэтому врачи посоветовали ему искать теплый климат. Так он оказался в Украине и нашел бабушку Нину.

...Кстати, когда папа был маленьким и заболел коклюшем, его от смерти спас дед. Все говорили, что мальчик умрет, а отец каждое утро носил сына на болота. Там утром выделялись йодированные испарения. Так он отца и вылечил. И вообще дед был неординарной личностью. О нем рассказывали много смешных историй. Играл на гитаре и тоже был актером. Кстати, из всех фильмов, в которых сыграл отец, он больше всего любил «Смотри в оба». Говорили, будто он сыграл там своего отца. Фильм почти не показывали. По сюжету главный герой не хочет идти в бой, а хочет в церковь. Чтобы выжить, старается подстроиться под ситуацию. Эту роль писали специально для отца.

— Под него часто писали сценарии?

— Мережко писал под него «Гражданку Никанорову», «Триумф», который так и не сняли. Кстати, он сценарии, как правило, не читал. Только свою роль. Часто бывало, слышу, он что-то на кухне говорит. Не могу понять, что там происходит. А это отец роль отрабатывает. Даже потом, когда начались проблемы с речью и он не мог заучить текст, то играл... мимикой. А озвучивал его актер, у которого был очень похожий голос.

— Как он встретил независимость Украины?

— Я больше помню, как к этому относилась мама. Мама — очень за Украину. А для отца, мне кажется, важнее была его работа. 90-е годы были сложными. Раньше он был брендом, и все хотели его снимать. И отец не отказывался от предложений, так как надо было кормить семью. При этом к многим ролям относился очень критически и говорил: «Та, это —...» и нехорошее слово. Он был самоед. А в 90-е вдруг оказался вне игры. Стал никому не нужен. Ходил целыми днями по Мариинскому парку, Майдану, Владимирской горке. Наверное, многим чиновникам не нравилось, что известный актер целыми днями слоняется без дела: могут узнать, расспросить... Ему предлагали перебраться в Москву. Может, тогда его судьба сложилась бы иначе. Но мама не захотела.

Когда заканчивается игра

— В одном из интервью ваша мама вспоминает, как Брондуков плакал, говоря вам, что нет денег на хлеб. Вы помните этот момент?

— Действительно, мы это вспоминали. Но насколько это было серьезно, я не знаю. Он постоянно играл. И даже, когда был болен, все время шутил. И я часто не понимал, где заканчивается игра и начинается правда.

Я очень рано начал зарабатывать деньги. Мне было 12 лет, когда я начал мыть машины. Наверное, одним из первых в Киеве.

— И где мыли?

— Возле Верховной Рады Украины. Гостиница «Киев». Мыл машины депутатам. Многие из них и сейчас в парламенте.

— Большой был заработок?

— Весьма приличный. Больше, чем у мамы и отца вместе. Почувствовал вкус денег (слава Богу, тогда не было игровых автоматов и других соблазнов). Иногда мыл после школы, а иногда и вместо. И так до 17 лет. А брат одним из первых пошел работать в казино в гостинице «Днепр», был крупье. Тоже неплохо зарабатывал. Жили, как могли. Но когда у отца случился третий инсульт, операция, то уже нужны были такие деньги! Врачи не понимали, как папа выжил. А он через какой-то месяц встал и пошел гулять. А потом начались приступы эпилепсии. И отец начал угасать. Держала его на земле только мама. Благодаря ей он жил. Но ни мама, ни папа просить не умели. Им было стыдно. А препараты стоили невероятно дорого. И их надо было принимать каждый день. И когда уже ситуация стала очень сложной, мы уговорили маму, чтобы она согласилась обо всем рассказать по телевидению. Вот тогда все уже спохватились.

— Вам тогда пришлось уехать из Киева?

— Не из Киева. Почему-то все пишут, что мы уехали в село. Это Лесной массив, Быковня. Там был дом, оставшийся от маминых родителей. Сейчас там земля стоит дороже, чем квартира на Печерске. А тогда нам пришлось квартиру на Печерске сдавать... Сначала прошел сюжет нашего журналиста Юрия Сидоренко. И сразу откликнулись люди. А когда прошел сюжет НТВ, то нас просто начали разрывать звонками. Кстати, из Москвы первой помогла... Алла Пугачева. И очень крупной суммой. Не хочу ее называть, так как нас тогда просили вообще не упоминать Пугачеву. Но сейчас, думаю, уже можно. Тогда откликнулись очень многие люди, я не успевал ездить и забирать помощь. Спасибо им всем.

— Помощь шла в основном из Москвы?

— Нет. Из Украины тоже. Помогали бизнесмены, простые люди. Нам Леонид Кучма лично помог. Лично, а не как должностное лицо. Поэтому это тоже не афишировалось. Я всем благодарен. Если бы не эта помощь, он не прожил бы столько. Сейчас я замечаю, что после отцовской смерти, с каждым годом интерес к нему возрастает. Воистину, ценишь то, что потерял.

Вместо эпилога

Борислав Николаевич Брондуков снялся в более чем 100 фильмах. Народный артист УССР, первый лауреат Государственной премии Украины имени А. Довженко, он был мастером эпизода (хотя имел и главные роли). Его реплики сразу становились афоризмами. Он не писал мемуаров. От него остались письма и телефонные книги, в которых — расписание поездов. По дням и часам: Москва — Ленинград — Киев. А еще почему-то во всех книгах — телефон Льва Дурова... Хотя, как позже вспоминал Дуров, они провели вместе всего один день. Он очень не хотел, чтобы его сыновья стали актерами, так как считал эту профессию неблагодарной. Он верил в Бога. Но, как сам сознавался, тогда, когда ему было плохо. Может поэтому, в 90-х его так часто видели в костеле Святого Александра. Его мать была полячкой, а отец — русским. Лесь Сердюк в одном из интервью сказал, что в Украину Брондукова послал Бог.

Сейчас семья хочет издать книгу воспоминаний о Бориславе Брондукове. Проект согласился профинансировать Укрэксимбанк.