Не так давно исполнилось 305 лет с того времени, как посреди городского рынка в Луцке пытали известного украинского общественного деятеля, автора сборника стихов «Мир, рассмотренный по частям» Даниила Братковского (он родом из села Свищев на Ривненщине).

Пытали за то, что Братковский, шляхтич Волынского воеводства, во время восстания Семена Палия перешел на сторону украинского православного люда и на суде не отказался от своего выбора и убеждений... Ему сначала отрубили руки, ноги, потом — голову, а после перерубили туловище.

Не отрекся от Украины

Истоки героизма нашего далекого предка следует искать в его родословной, так как Братковские, которые жили в Брацлавском и Волынском воеводствах в XVІІ столетии, держались крепко за православную веру и украинскую народность.

Точная дата рождения Д. Братковского неизвестна — 30—40 годы XVІІ ст. Основное местожительство — имение в Свище (теперь Млиновского района на Ривненщине). Однако образование Даниил получил в Италии. Был активным в политической и общественной жизни Речи Посполитой. В 1697 году в Кракове вышла его книга «Мир, рассмотренный по частям». Стихи написаны на польском языке с использованием украинизмов. Там звучит сатира на тогдашнюю Польшу, где не было места для убогих, а их трудом пользовался каждый, кто пробился наверх.

Книга заострила отношения Братковского с правящими силами общества, и поэт от борьбы пером перешел к участию в крестьянско-казацком восстании 1702—1704 годов. На совещании в Фастове, где речь шла об освобождении Правобережной Украины из-под власти Польши, Братковский завязывает тесные отношения с полковниками Палием, Самусем и Искрой.

Братковский написал бунтарское воззвание. Семен Палий, прочитав его, сказал: «И слово воюет теперь, мой брат, для ляхов страшнее мушкетов строки твои...».

За слово казнили

Именно с призывом вступать в повстанческие отряды и другими документами Д. Братковского задержали неподалеку от городка Заслав, на заставе Волынского ополчения. Ареста могло и не быть: Даниил изменил внешность, был в убогой крестьянской одежде. Но его разоблачил шляхтич из Свищева Николай Семиховский.

Узника поместили в луцкую тюрьму. В книге протоколов декретовых Луцкого общественного суда 17 октября 1702 года записано, что «решением суда воеводства Волынского в деле виночерпия венденского Даниила Братковского, обвиненного в участии в казацком восстании, подсудимому разрешено собрать в свое оправдание доказательства и свидетелей, для чего суд откладывается». Даниил — шляхтич, и его нельзя было судить без разрешения сейма. Вскоре сейм разрешение дал, отметив, что Братковский причастен к бунтам, которые могли привести и к бунту в Луцке.

Очередная запись в книге протоколов декретовых от 20 ноября свидетельствует, что арестованного «решено подвергнуть пытке, чтобы добиться подробных свидетельств, поскольку обвиняемый всей правды не говорил, хотя признал, что... всегда с казаками и плебеями знался и до преступления против Речи Посполитой дошел».

У повстанца еще была возможность воспользоваться правом на жизнь. Надо было лишь покаяться, отречься от убеждений и принять униатство. Но Братковский выбрал смертную казнь.

Поняв безуспешность пыток и то, что подсудимый из-за преклонного возраста мог погибнуть еще до суда, 25 ноября военный суд вынес Братковскому приговор — за безбожные действия его приговорили к немедленной публичной смертной казни.

Завещание Братковского

Интересно завещание Даниила Братковского, которое сохранила вдова поэта и в 1707 году передала для записи в Луцкую гродскую книгу: «...сыновьям и дочерям держаться той веры, за которую я умирал, если хотят иметь благословения Бога... Саблю — младшему сыну отдать». У Д. Братковского было шесть детей.

О Братковском как человеке глубокоморальном говорит много фактов. В частности, перед восстанием под предводительством Палия он отпускает на свободу крестьян из Свищева, которыми владеет. За шаг до гибели поэт вспоминает чуть ли не единственный свой грех: в молодости он забрал у свищенского крестьянина коня, который травил посевы. После Братковский нашел того хлопа, давал ему деньги за несправедливость, «но он не взял». И вот за этот поступок совесть мучила Даниила вплоть до его кончины...

Ривненская область.