Эпоха правления Олега завершилась грандиозными походами, которые имели серьезные последствия для Руси и ее ближайших соседей. Собрав под своей властью говорившие на разных языках племена, заняв Киев и потеснив хазар, он мог позволить себе проторить небывалый ранее торговый путь к Константинополю. До сих пор завязать непосредственные, а главное — выгодные торговые отношения с Империей не удавалось никому из русов.

Прибыли от заморской торговли в те времена (как, впрочем, и сейчас) были таковы, что заставить поделиться ими можно было только с помощью силы. Лучшим аргументом могла стать флотилия в несколько сотен кораблей, выплывающая из тумана к стенам столицы потенциального торгового партнера. Однако в данном случае партнер был силен, а потому полон презрения к варварам, которые к тому же не раз и не два безуспешно подступали к византийским владениям. Вещему Олегу противостояла одна из сильнейших и умудренных в международных интригах держав, а его воины должны были быть готовы к штурму крупнейшего европейского города той эпохи...

И щит на вратах Цареграда...

Правитель Руси поступил как истинный викинг: он собрал огромный флот и в 907 году двинул его на Константинополь. Это событие стало воистину небывалым, а потому уже тысячу лет назад обросло множеством легенд и вымыслов.

К примеру, современники, а за ними нынешние историки, порой путаются в цифрах, но флот, вероятно, был немалый. Со времен скифских войн, отшумевших за 650 лет до того, Босфор не видел такой армады — к его стенам подошло 2000 ладей. Ежели считать по 40 человек в каждой, то всего получается 80 000 воинов. Это если верить «Повести временных лет», ведь называют летописи и другую цифру — 300 ладей. Тогда воинов могло быть порядка 9—12 тысяч.

Количество ладей, по версии летописей, заметим, превышает все известное из исторических хроник Европы того времени. В те времена флот в 350 кораблей почитался огромным. Ведь даже самые крупные набеги викингов обеспечивали, как правило, от 35 до 50 судов. Флот норвежского конунга Харальда Сурового, с которым он намеревался завоевать (и завоевал) Британию, составляли 300 судов, на которых насчитывалось 9000 воинов. Вильгельм Завоеватель отправился отвоевывать Британию у того же Харальда, набрав от 7000 до 12000 человек. Он снарядил флот из 600 кораблей. Правда, часть судов перевозила еще и 2500 лошадей. Именно рыцарская конница Вильгельма сыграла решающую роль в битве при Гастингсе.

Таким образом что 2000 ладей, что 300, что 80 тысяч, что 12 тысяч воинов — все эти цифры по меркам того времени просто огромны. Неизвестно, сколько расходовал ежегодно на содержание дружины киевский князь в Х веке. История сохранила цифры из бюджета багдадского халифа той эпохи. Отметим, речь идет об огромной и сказочно богатой империи, стране «тысячи и одной ночи». Так вот, халифу один воин обходился ежегодно в 28 золотых динаров (продовольствие, одежда, снаряжение, зарплата). Таких воинов он мог позволить себе содержать 70 000, расходуя на это весь собираемый в империи харадж — налог на «неверных», а это около 1 000 000 золотых ежегодно. Причем годовые расходы составляли 2 миллиона золотых — набранная «по контракту» армия постоянно заставляла правителя влезать в долги.

Услуги наемников в Старом Свете повсеместно стоили примерно одинаково. Нанимая в 1015 году норманскую дружину, Ярослав Мудрый (он же конунг Ярислейф из саги об Эймунде) сторговался на 11 унциях серебра (каждому), да и те варяги согласились брать не металлом, которого у князя не было, а пушниной и провизией. Впрочем, в тот момент мудрый князь контролировал только Новгород и был весьма стеснен в средствах.

Даже со скидкой на традиционную дешевизну рабочей силы в крае Вещий Олег должен был обладать сокровищами Гаруна-аль-Рашида, чтобы собрать под стенами Цареграда то количество воинов, которое зафиксировано в летописи. Едва ли у него могло хватить серебра, чтобы заплатить тем же 80 000 воинам. Ведь по расценкам XІ века он должен был выложить чуть ли не 250 тонн серебра, ну 200 — с поправкой на инфляцию. Если бы надумал расплатиться мехами — белок и куниц едва ли хватило бы в лесах от Карпат до Мурома.

Вряд ли князь Олег мог пообещать своим воинам земли в завоеванной стране, как это сделал Вильгельм Завоеватель. Кого бы из русов заинтересовала тогда раздача вилл в окрестностях Константинополя? Однако если большая армия была на «самоокупаемости» (что означало тотальный грабеж территории, на которой она находилась) или просто представляла собой племенное ополчение (тот же грабеж плюс запас домашних продуктов), вопрос с оплатой не стоял особенно остро.

Мало кого не впечатлит поведанная летописями история с кораблями, поставленными по указанию Вещего Олега на колеса и под парусами идущими к стенам Цареграда. Летописец утверждает, что именно эта демонстрация военной мощи русов и подвигла Византию к заключению мирного договора и уплате дани. Однако читатель, который знает о том, что представляли собою укрепления Константинополя, в тот момент — крупнейшего в Европе города, немало позабавится. Ведь первая линия обороны столицы Империи со стороны суши (общей длиной в 5,5 км), сооруженная еще во времена Св. Феодосия, состояла из трех рядов стен, сложенных из камня и кирпича. Толщина этих стен достигала 6-7 м. Заглубление фундаментов в землю на 10-12 м делало невозможным осадные хитрости той эпохи вроде подкопа.

Над стенами возвышались башни, высота которых составляла от 15 до 20-40 метров. Чтобы добраться до заветных Золотых ворот Цареграда (на которые, собственно, и следовало прибивать щит), воинство Олега должно было взять штурмом защищавшее их особое семибашенное укрепление, по размерам значительно превосходившее детинец стольного Киева и совсем уж несопоставимое с ним по мощи оборонительных сооружений. Золотые ворота в Киеве, построенные при князе Ярославе и столь поражавшие воображение современников, являются лишь бледной тенью комплекса под тем же названием, защищавшего парадный въезд в Константинополь. К тому же перед линией укреплений, защищавших город с суши, был вырыт и выложен камнем огромный ров, ширина которого составляла 20, а глубина — 10 метров. Чтобы было нагляднее, скажем, что в таком рву вполне уместилась бы пятиэтажка-«хрущевка». Ров не был заполнен водой. Так что преодолеть его корабли русов даже на колесах, пусть и под парусами, едва ли смогли бы. Они с разгона рухнули бы в этот ров на глазах у изумленных византийцев. Вряд ли императоры капитулировали бы перед воинством Вещего Олега даже после такой «психической атаки». Вот размеры его армии, пожалуй, могли бы произвести впечатление на ромеев.

Напомним, что ІV крестовый поход, завершившийся взятием этого огромного города в 1204 г., собрал под стенами Константинополя почти 30 000 воинов. Соотношение населения и захватчиков составило тогда 1:200. Таким образом, приведи к стенам города Олег даже 12 000 воинов (что выглядит более вероятным), то и они вполне могли бы доставить императорам (а особенно их подданным) немало хлопот. Во всяком случае пригороды могли быть основательно разграблены и разорены. Быть может, именно потеря загородных вилл заставила константинопольскую знать уговорить власти пойти на мировую. Так что поход к вратам, можно сказать, вполне окупился. Окупился за счет денежного выкупа или дани.

Сами размеры дани, а это по 12 гривен на уключину, т. е где-то по 2,5 кг серебра, (если в расчет шла гривна киевская), плюс уклады на города при 2000 ладей должны были бы составить не менее миллиона гривен (не нашей, той эпохи). В серебре это чуть ли не 200 тонн. И это при том, что в те времена «средняя» пиратская дань в Европе, взымавшаяся викингами, составляла от тонны до трех! То, что получил (если верить летописи) Олег с Империи, в шесть с лишним раз превышало самый высокий данегельд (выкуп), собранный, к примеру, викингами с Британии в 1016 г. — около 30,5 т серебра (26,9 т c Англии + 3,9 т — с Лондона).

Если прикинуть баланс за тот же Х век, так за один раз представители «рода русского» получили в Константинополе почти столько же серебра, сколько викинги собрали с Британии за сто лет! Впрочем, если число лодей не превышало 300, то и выплата на них составила бы порядка 28,8 т, плюс на города. Словом, Вещий Олег и в этом случае вышел бы на самые феноменальные достижения эпохи викингов. Разумеется, такой успех был просто обречен на то, чтобы о нем слагали легенды. Воистину, Русь добыла себе под стенами Цареграда честь, а князю — славу. И не только славу.

Мы, от рода русского

Для заключения нового мирного договора между Империей и Русью спустя пять лет после достопамятного похода состоялась встреча представителей противоборствовавших сторон. Приведенный в русских летописях текст договора не сохранил имен дипломатов, представлявших Империю, точнее, ее правителей, императоров Льва, Константина и Александра. Зато летописи сохранили прелюбопытнейшие сведения не только о том, кого представляли посланцы Руси, но и привели их поименный состав!

Итак, в год 6420 (912 от Рождества Христова) послы Руси представляли: 1) лично Олега, «великого князя русского»; 2) светлых и великих князей [«находящихся под рукою его»]; 3) его [князя] великих бояр. То есть они представляли не Русь как государство, а ее элиту, правителей различного ранга — великого князя русского, князей рангом поменьше (светлых и тоже почему-то великих), а также бояр. Летопись воспроизводит знакомую нам по учебникам истории Средних веков «феодальную лестницу». Интересно определить, кто же стоял на ее ступенях? Оказывается, что есть два типа великих князей: «великий князь русский» (он один) и просто «великие князья» (эти — во множественном числе). К тому же договор различал «великих» и «светлых» князей (последние тоже во множественном числе). Интересно, что к титулам князей «второго эшелона» не добавлено этническое определение — «русский». Означает ли это, что они, великие и светлые, но вовсе не-русские князья, а скажем, князья кривичей, полян, словом, славянские?

В связи с этим особый интерес представляет поименный перечень послов: Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид. Причем в договоре, перенесенном в текст летописи, этому перечню имен частично восточношведского, частично — финского происхождения предшествует преамбула: «Мы, от рода русского». То есть Фарлаф (вспомним персонажа из поэмы «Руслан и Людмила»), Руалд, Карл и другие принадлежат к «роду русскому».

В списке вообще нет ни одного славянского имени. Как же так, ведь из курса отечественной истории, академических трудов мы твердо знаем, что славяне — это и есть русы, а тут «русский род» представляют исключительно иностранцы, шведы и финны? Или у славян в начале Х века вошли в моду иноземные имена? Или это «засилье иноземцев» при правящей славянской династии? Напомним, что уже в походе на Киев Олег пополнил свою дружину славянскими воинами. Что, он не взял их в поход на Константинополь? Или взял, но не допустил представителей их командования к переговорам? А может быть, все гораздо проще, а именно: «русский род» в начале X века — это, скажем так, не совсем то, что тот же русский род лет через 50-100, а тем более через 1000 лет? Чтобы попробовать найти ответы на эти вопросы, попробуем посмотреть, что же было дальше.

Все люди Русской земли

В том, что этот «русский род» — понятие относительное и историческое, может убедить знакомство с текстом договора, заключенного князем Игорем, наследником Вещего Олега, в 945 г. В год 6453 (945), спустя почти сорок лет, Византией правили уже другие императоры — Роман, Константин и Стефан. На Руси тоже прошла смена поколений.

Характер представительства со стороны Руси заметно изменился. «Русский род» представляли, как указано в летописи, «послы и купцы». Причем было четко расписано, какой посол кого представляет в иерархии Руси: 1) Игоря, великого князя русского; 2) княгиню Ольгу; 3) сына Игоря, Святослава; 4) родственников великого князя Игоря; 5) князей Руси; 6) купцов 7) всех людей Русской земли. Отметим, что число послов выросло в несколько раз.

Может сложиться впечатление, что за 33 года на Руси произошли серьезные изменения и прежний порядок был изрядно нарушен. Во всяком случае, властная элита уже не выступала, как прежде, единым фронтом, строго распределенная по рангам. Разве что сохранилось обособление «великого князя русского», главы государства. Вокруг него за это время успело образоваться окружение из родственников, которые выделяли себя из прочей знати. Князей уже не делили на «великих» и «светлых» — «великий» теперь на Руси только один, Игорь. На зато все князья получают прибавку к титулатуре, которой не было прежде: они —князья Руси.

Каждый князь, а то и его родственник (жена, сын, племянник) старался выставить своего представителя на переговоры. Мало того, трое из послов представляли жен правителей Руси! И вот какая еще удивительная новость: послы представляют уже не только феодальную элиту. Часть из них выступает от имени купцов — элиты торговой. И, совсем уж небывалое дело, послов выставляют от «всех людей Русской земли». Ну а некоторые послы, похоже, и вовсе представляют самих себя, возможно, как простые торговые олигархи. Отметим, что описанное выше представительство на международных переговорах для раннего Средневековья не совсем обычно. Договариваются между собой короли, императоры, князья, герцоги. Равные с равными. Вот и послы Византии представляют интересы трех соправителей, носящих императорский титул.

Ну а Русь, как всегда, удивляет. Напрашивается вывод, что в переговорном процессе ни ее властная элита, ни «все люди Русской земли» явно не доверяли друг другу. Мало того, их вовсе не заботило то, как подобное представительство воспринимает вторая сторона переговорного процесса и каким будет вследствие этого, скажем так, имидж Руси на международной арене. Зато все представители «рода русского» четко осознавали свои бизнес-интересы и стремились их защитить.

Что же до самого «рода русского», то за это время он явно стал по своему составу куда более интернациональным. Наряду с типично норманскими именами — Ивор, Фудри, Руальд и др., в перечне послов и купцов появилось славянское: Борич. Что особо следует отметить, даже послы с иноземными именами Вуефаст, Улеб, Каницар представляют теперь интересы знати со славянскими именами Святослав, Володислав и Предслава.

Наконец, самое интересное (и важное): в документе указано, что имя Святослав носит сын великого князя! А это значит, что уже через два поколения правитель Руси носит не норманское, а славянское имя. И ему, как и его отцу, будут служить потомки варягов «первого призыва», имена которых летописец записал на местный, славянский лад: Кары Тудков, Каршев Тудоров, Егри Евлисков, Истр Аминодов, Прастен Бернов, Явтяг Гунарев. Правда, в лето 6453 интересы великого князя Игоря все еще представляет просто Ивор.

Однако прошло совсем немного времени, и вызвавший такое возбуждение во всех слоях сообщества, именовавшего себя «людьми рода русского», торговый договор с Византией перестал быть темой номер один. На Руси развернулись весьма бурные события, которые вполне можно квалифицировать как гражданскую войну. Увы, в то смутное время сложили голову даже некоторые из участников тех судьбоносных переговоров, так и не успев получить прибыль от взаимовыгодной торговли... А толчок печальным событиям, как ни крути, дал пресловутый договор. Ведь взаимовыгодный договор проигнорировал не только интересы, но и права многих и многих людей, которые не то что не были представлены на переговорах, но никогда о них и не слыхали. Зато в полной мере ощутили, причем, что называется, на собственной шкуре, начальный процесс реализации этого самого договора.