В таком состоянии приходится жить сельским инвалидам

Журналиста из «Голоса Украины» Федор Прокопович Повх вместе с женой выглядывали чуть ли не каждый день. Два года назад познакомились мы с этой семьей из села Клиновое Городокского района. Тогда обратиться с письмом в редакцию пенсионеров заставила беда. Их сын Фрол после службы в армии тяжело заболел. Поначалу болезнь еще позволяла двигаться и что-то делать по хозяйству. Но последних шесть лет 33-летний молодой человек лежит неподвижно.

Родители, понимая, что их век не такой уж и долгий, пытались найти человека, который со временем смог бы присмотреть за родной кровинкой. Взамен обещали передать все свое хозяйство. Обо всем этом мы рассказали в газете. После публикации действительно нашлись люди, которые были готовы поселиться у Повхов.

О них хозяйка дома Надежда Григорьевна вспоминает теперь с сожалением. Сначала в доме появилась молодая женщина с двумя детьми. Очень быстро она освоилась и в доме, и в хозяйстве. Да так быстро, что сама хозяйка почувствовала себя чужой в своем жилище.

Пенсионеры старались как к родным относиться к чужим детям. Но Надежда Григорьевна быстро поняла, что такого же отношения к ее больному сыну со стороны чужого человека она не дождется. А держать просто квартирантов в своем доме не было необходимости. Поэтому с первой гостьей пришлось распрощаться.

Вскоре появилась еще одна претендентка на добропорядочность. Женщина была одна, ее дети уже устроили свою жизнь, поэтому Повхи надеялись, что она привяжется к Фролу. Но история очень быстро повторилась. Добрых и искренних отношений не сложилось. В то же время возникла новая проблема: в доме все чаще начали появляться пустые бутылки.

И такой гость в доме не нужен был. Но распрощаться мирно не удалось. Надежда Григорьевна говорит, что перед людьми стыдно, но пришлось вызывать еще и участкового милиционера, чтобы выпроводить квартирантку.

Впрочем, нельзя сказать, что во всей этой истории не было ничего хорошего. Потому что именно она подтолкнула Федора Прокоповича поехать на прием аж к министру обороны. Дело в том, что желающие ухаживать за Фролом сразу спрашивали, какая у него пенсия. А она у инвалида общего заболевания была очень скромной — триста гривен мало кого устраивали.

Тогда отец решил добиваться справедливости в Министерстве обороны. С самим министром встретиться не удалось, но просьбу Повха не оставили без внимания. Очень быстро пришел ответ из центральной военно-врачебной комиссии МО, в котором отмечалось, что закрытая черепно-мозговая травма и травма позвоночника, которые рядовой Повх получил во время службы в армии, спровоцировали развитие тяжелой болезни мозга и нервной системы — хронического вирусного энцефаломиелита. Исходя из этого, Фрол получил статус инвалида войны І группы, а соответственно, и значительно большую пенсию.

Все это можно было бы считать определенной победой, если бы не весьма трудная ситуация, в которой оказалась семья. Никто ей так и не объяснил, почему Фрол не получил этот статус и пенсию много лет назад. Ведь неподвижно на кровати он лежит уже шесть лет. Да и вряд ли получил бы и теперь, если бы не отец, которому уже за восемьдесят.

Однако родители убеждены: не нужны им ни удостоверение, ни деньги, вот только хотя бы немного подлечить сына, облегчить его страдания. Сделать это самостоятельно в селе нет никакой возможности. Больной с такими тяжелыми диагнозами здесь обречен на нечеловеческие страдания. Весь уход и лечение сводятся к тому, что старенькие отец-инвалид и мать, которую и саму болезнь согнула едва ли не к земле, практически не отходят от кровати. Каждые 15—20 минут сына надо перевернуть, убрать мокрые пеленки, дать водички...

Только после поездки в столицу почувствовали хоть какое-то движение. Федор Прокопович с признательностью вспоминает военного комиссара, побывавшего в Клиновом, помогшего положить Фрола в Хмельницкий военный госпиталь, подарившего инвалидную коляску.

В госпитале Федор Прокопович лечился вместе с сыном. Внимательное отношение, хорошие лекарства, массажи —все это сделало свое дело. Фрол начал проявлять хоть какие-то признаки жизни, двигать руками и немножко говорить. Во время выписки врач посоветовал такие курсы лечения проводить два-три раза в год. И родители убеждены, что если бы и действительно так было, Фрол смог хотя бы сесть на кровати, а если так — его уже на коляске вывезли хотя бы во двор. Но все это оказалось напрасными надеждами. Несмотря на то, что из Департамента организации и развития медпомощи населению Минздрава, реагируя на обращение отца и МО, попросили Хмельницкое областное управление здравоохранения организовать консультацию специалистов и обеспечить лечение. Последнее с ответом на такую просьбу не заставило себя ждать и посоветовало... приехать на консультацию. Только после этого можно решить проблему с направлением в специализированное лечебное заведение.

Совет якобы правильный. Но кто же может его выполнить? Как двум стареньким родителям из далекого села доставить в областной центр недвижимого сына, который практически не говорит, очень плохо видит, плохо реагирует на окружающий мир, не контролирует свои испражнения? И все это только для того, чтобы осмотрел специалист и дал соответствующее направление в больницу.

Об этот порог споткнулись все родительские надежды, и переступить его нет никаких сил. Родителям только удалось заказать уколы для еще одного курса. А о том, чтобы привезти специалиста, или отправить куда-то сына для консультации, уже и речи быть не может. Жизнь в доме снова как будто остановилась. Но не просто затихла в ожидании лучшего, а будто замерла в страшных мучениях.

У родителей сейчас только одно желание — отправить Фрола в специализированное военно-медицинское заведение, что в соседней Виннице. Готовы добираться туда своими силами с сыном. Но не решаются отправляться в дорогу без медицинского направления на лечение. «Кто же нас примет, если мы просто так приедем и станем под воротами», — размышляет Федор Прокопович. И в логике ему не откажешь. Но где взять ту заветную бумажку, он не знает. Возить Фрола на консультации или в район, или в область у них нет ни сил, ни возможностей.

Пробить эту стену мы попытаемся вместе с другими корреспондентами. Но решит ли это проблемы сотен и тысяч тяжелобольных сельских инвалидов? Очень часто их единственным спасением остаются близкие и сельский фельдшер. Но и те, кроме самых дешевых обезболивающих, вряд ли могут помочь чем-то еще. Не то что лечение, даже элементарная консультация — то ли врача, то ли социального работника, то ли юриста — тоже недоступна. Не только судьба, но и сама жизнь, которую, в конце концов, определяем все мы вместе, ставит таких людей в тупик безысходности. В завершение снова вернусь к семье Повхов. Федор Прокопович услышал, что его сын имеет право на автомобиль. Но кто реализует это право? Надо собрать справки, пройти по инстанциям, стать на очередь... Кому это делать — недвижимому инвалиду?

Предусматриваю скептическое замечание: да он и ездить не будет — зачем ему машина. Одно знаю: не для обогащения. Судьба дала Повхам ценный и страшный урок: самое большое богатство — здоровье. «Но была бы машина, кто-то и в больницу отвез бы, или в район поехали бы. Или и так к нашему Фролечке кто-то был бы приветливее», — вздыхают родители. Нету. А восьмидесятилетний отец уже и вряд ли выходит. Почти всю зиму он пролежал на соседней кровати рядом с сыном — болели ноги, не мог ходить. А что будет завтра — боятся и подумать.

Хмельницкий.