Киевская городская клиническая больница №8 — крупнейшая в столице. Первых пациентов она приняла в 1989-м, и с тех пор ежегодно в ней лечится почти 30 тысяч человек. Примечательно, что все 27 лет клинику возглавляет Анатолий Пилецкий, под руководством которого она, кстати, и была построена. За прошедшее время он вырос в доктора медицинских наук, профессора, заслуженого врача Украины, стал лауреатом Национальной медицинской премии, автором многочисленных монографий и национальных учебников. Высококвалифицированный руководитель, умелый менеджер — он сумел создать коллектив-команду, превратить больницу в одно из самых лучших в городе лечебных учреждений. Поэтому нам представилось небезынтересным пообщаться с главврачом о происходящем ныне в отечественном здравоохранении.

— Анатолий Михайлович, уже не один год наши государственные мужи от здравоохранения в поиске новой его модели с целью реформировать медицинскую службу страны. И как их прожекты воспринимаются теми, кто непосредственно возглавляет лечебные учреждения на местах, кому ежедневно приходится иметь дело с больными, у кого больше всего болит голова из-за отсутствия лекарств, денег на содержание в клиниках пациентов? В частности, вами?
— Весь мир признал: самая лучшая, самая идеальная и самая оптимальная система построения медицины — разработана довольно давно в Институте имени Семашко. Прежде всего, для людей. Но для государства, конечно, дорогая. За прошедшие пару десятилетий система извращалась разного рода реформаторами новыми несостоятельными идеями, надстройками, перестройками... Система Бисмарка, которую сейчас вовсю пропагандируют, малодоступна для нашего населения. В свое время великий ученый и практик с мировым авторитетом Пирогов определил три этапа помощи — первая медицинская, врачебная и специализированная. Как, например, реализовалось его видение в период подъема советского здравоохранения? Главным медиком в среднестатистическом селе был фельдшер-акушер. По Пирогову он как раз и обеспечивал первую медицинскую помощь. Фельдшер мог, и может сейчас, измерить давление у человека, обратившегося к нему за помощью, определить, есть у того острая патология или нет, принять решение, как поступать дальше. Подготовить фельдшера дешевле, чем врача, он лучше адаптирован к сельской жизни. То есть забота о здоровье жителей сел должна быть уделом фельдшерско-акушерских пунктов — ФАПов, которые очень нужны. А вот врачебная помощь должна быть на уровне района и оказываться в полном объеме. В райбольницах концентрируются диагностическая и лечебная техника, разнопрофильные кадры, есть поток больных. А специальная помощь — это область, крупные города. И такую этапность в нашем здравоохранении нужно сохранить.
— С селами понятно. А как в крупных городах, а тем более в столице?
— Один из киевских голов решил, что в городе нужно построить 100 амбулаторий. А почему не 120, 150 или наоборот — 50? Да, они могут быть на отдаленных массивах, где нет поликлиник. А если до ближайшей из них можно доехать на общественном транспорте за 20—30 минут, зачем нужна амбулатория. Это же дорого — платить за помещение, тепло, электроэнергию. Это оборудование, которое наверняка будет использоваться не очень рационально.
— Но городские амбулатории как бы призваны стать местом дислокации семейных врачей.
— Я 40 лет в медицине и еще не встречал семейного врача, который был бы одновременно и терапевтом, и педиатром, и гинекологом. Такого «многостаночника» нужно готовить 10 и более лет. К слову, семейные врачи были у нас всю жизнь. Это участковые терапевты, педиатры, гинекологи.
— То есть, с вашей точки зрения, реформа в здравоохранении не нужна?
— Нужна. Но с умом. Во-первых, где пакет соответствующих законов? А то ведь на старое законодательство уже не ориентируемся, а нового еще нет. Во-вторых, когда я получал второе образование — ВОЗовское, нам показывали, что во всех странах, где прибегали к реформированию медицинской службы, на это в бюджете закладывали средства. Мы же, с одной стороны, осуществляем какие-то виртуальные реформы, а с другой — совершенно без денег, и хотим, чтобы было лучше. А ведь даже поменять табличку или вывеску бесплатно не выйдет. Реформа без стратегии и без денег — путь в никуда. Кто просчитывал, моделировал, хотя бы ориентировочно прогнозировал, на какой конечный результат мы выйдем? Ко всему прочему, медицину как бы разделили: поликлиники остались в районах, а стационары перевели на городское финансирование. Получается — две республики. И представителям одной практически безразлично, что делается в другой. А больные — между ними. Каждый новый министр, а они меняются часто, стремится создать видимость новизны. А все лучшее уже было, лучшая модель известна всем. Словом, временщики, и никакой ответственности никто не несет. Полное отсутствие стратегии: какая будет реформа, какая модель, какой конечный результат. Как следствие, мы рушим в нашей медицине то, что еще работало, и в то же время ничего нового не созидаем.
— Ну почему же, есть, например, решения реконструировать некоторые лечебные учреждения, перепрофилировать их.
— К сожалению, это из той же оперы. По моему убеждению, эффективнее имеющиеся деньги вложить не в перестраивание существующих больниц, а в создание пусть одной, но новой, коек на 500, оборудовав ее самой современной техникой. Да и хосписов, которые очень нужны, у нас нет. В то же время ими может быть ряд существующих больниц. Медицина — очень консервативная отрасль, от состояния которой прямо зависит здоровье, а часто — и жизнь людей. Повторюсь: чтобы ее изменить, надо для начала подготовить все необходимые законодательные акты, разработать нормальную модель, все просчитать, научить менеджеров и специалистов, а только потом внедрять. Да, это время. Но торопиться будет вдвойне дороже. Ведь понятно, что для создания, скажем, учреждений интенсивной медпомощи нужны немалые деньги и высококвалифицированные кадры. Допустим, подготовку последних мы сейчас закажем. Очевидно, что их основой станут нынешние четверо- и пятикурсники медвузов, которых выпустят через два-три года. Но есть еще обязательные два года интернатуры. Далее: врач, который будет работать в «интенсивке», должен иметь хотя бы первую категорию, а значит, нужны пять лет стажа. Получается, реально необходимые специалисты могут появиться лет через семь. Надо иметь в виду и негативный социальный фактор: профессия медика перестала быть в нашей стране престижной — начальная зарплата в 1800—2200 грн. вовсе не привлекает, а даже отталкивает.
— Но время ведь не ждет, проблем уйма.
— Чтобы выжить в сложившейся ситуации, а кроме того еще и улучшить ее, не нужно изобретать велосипед. Считаю, что самая главная реформа сегодня — сохранить то, что есть. Лечебные учреждения оптимальнее просто отремонтировать, обновить техническое оснащение, ведь существующее отработало отведенный нормативный срок трижды, а то и больше. И еще. Если брать, например, клиники, финансирование стационарного пребывания в них больных я бы разделил на две части: лечение — за счет государства, питание — за счет больного.
— Так вам, руководителям, скоро и карты в руки: парламент примет закон об автономизации лечебных учреждений, и любые решения будете принимать самостоятельно. Да и о страховой медицине много разговоров.
— Есть 49-я статья Конституции, в соответствии с которой каждый наш гражданин имеет право на бесплатную медицинскую помощь. Главврачу ее не обойти. Совершенно очевидно, что бесплатной медицины быть не может, она стоит денег. Надо определиться, кто будет платить. Сейчас у нас это должно делать государство, но платит сам за себя больной. Для того чтобы врач мог качественно лечить, ему нужны оборудование, лаборатория, операционная, стерилизационная, рентген и прочее. Между больным и врачом — множество смежных служб, которые из воздуха не питаются. Но они не финансируются, и запасов уже нет. Нас призывают, чтобы больные делали добровольно-принудительные взносы. Но все мы платим налоги, часть из которых должна направляться на здравоохранение. В мире считается: если медицина получает меньше 6% от ВВП, она стоит на месте и тихо разрушается. Наша получает меньше 4%. Как следствие, больницы сейчас финансируются на 30% от норматива. Нам надо покормить больного три раза в день за 8 грн., а вылечить его — за 12 грн. по лекарственным средствам. О деньгах на ремонт, обновлении оборудования, развитии речь вообще не идет.
Что касается страховой медицины, то панацеей я ее не считаю. На нее нужно было переходить в первые годы после провозглашения независимости Украины. Как это сделали у себя, в частности, молдаване. Наш же поезд уже ушел. В отношении автономизации тоже есть проблемы. Наша больница, например, построена по специальному проекту — она огромная, 86 тыс. кв. м. Плюс квалификация специалистов: коллектив у нас — стабильный с открытия больницы, врачи опытные, большинство из них — высшей и первой категории, есть доктора и кандидаты меднаук, научные работники кафедр. Соответственно и зарплатная статья у нас пусть не очень существенно, но объемнее. Далее: не каждый завод имеет столько служб, как больница. И все они должны работать для обеспечения жизнедеятельности пациента. На счетах, с которых за них нужно платить, уже несколько лет ноли. Понятно, что все эти моменты, все расходы необходимо обязательно учитывать при расчетах тарифов на услуги. И вот здесь имеем палку о двух концах. С одной стороны, занижать расценки, чтобы привлечь пациентов, за которыми якобы должны «ходить деньги», — значит, работать себе в убыток и обанкротиться. С другой,  тарифы на оказание медпомощи в крупных больницах, естественно, будут выше, чем в средних, а тем паче в небольших. Вполне очевидно, что конкуренцию на рынке медицинских услуг выиграют последние: именно к ним в условиях безденежья, низких зарплат и пенсий в стране, галопирующей инфляции пойдут пациенты. Ибо им будет не до высокого качества лечения.
— А право разрабатывать расценки планируется предоставить самим медучреждениям?
— При Министерстве здравоохранения есть специальные структуры, которые предлагают разработку расценок на медуслуги. Если они сделают это для нас по всему нашему перечню, мы должны будем заплатить за эту работу сумму, равную трем годовым бюджетам больницы. Поэтому разработать расценки попытаемся сами. А можно ведь сделать единые тарифы на уровне города хотя бы на основные услуги, и для каждой конкретной больницы с учетом ее особенностей определить отдельные коэффициенты. Тем более что полностью автономными больницы быть не могут — это система города. И к автономизации сегодня, я убежден, она не готова.

Киев.

Справка «Голоса Украины»

Киевская городская клиническая больница №8 — многопрофильное лечебное учреждение, имеющее в составе 17 клинических отделений общей мощностью 940 коек, городские аллергологический и гастроэнтерологический центры. Больница является базовой клиникой семи кафедр Национальной медицинской академии последипломного образования имени П. Л. Шупика и одной кафедры Национального медицинского университета имени А. А. Богомольца. Здесь работают 200 врачей и 500 средних медработников, 2 доктора и 12 кандидатов меднаук, 6 заслуженных врачей Украины. Ежегодно в клинике осуществляется более 7 тыс. хирургических операций.

 

 

Доктор аллергологического отделения Ольга Ярмолинская и заведующая аллергологическим отделением доктор медицинских наук Лилия Романюк (справа) во время обхода.

 

 

В перевязочной хирургического отделения.

Фото Андрея Нестеренко.