Таких сложных выборов президента Национальной академии медицинских наук, какими оказались нынешние, еще не было, наверное, за всю ее историю. Из рассказов участников общего собрания, сотрудников НАМНУ, материалов СМИ, без преувеличения, можно создать детективный фильм. Но как бы там ни было, руководитель академии избран. И как это нередко случается, тот, кого очень не хотели оппоненты «со стороны», прибегая, мягко говоря, к черному пиару. Возглавить главное научное медицинское учреждение коллеги доверили известному нейрохирургу, академику Виталию Цымбалюку (на снимке). Свое первое интервью в новой ипостаси он дал корреспонденту «Голоса Украины».

 

 

— Виталий Иванович, мы вас поздравляем, и первое, что хотелось бы спросить, не подталкивала ли вас грязная атмосфера вокруг выборов к принятию решения не баллотироваться на должность руководителя авторитетного научного учреждения?


— Во-первых, вылитый на меня компромат был сплошной ложью, что только добавило работы и хлопот правоохранительным органам, заставило их тратить время на проверки. Но это тема для отдельного разговора. Более того, в этой ситуации меня не остановили ни предложения «перейти на ту сторону», ни уговоры не принимать участия в выборах. Я твердо решил: если отступлю, перестану себя уважать.


— Появилась информация, что перед общим собранием члены академии получили письмо на официальном бланке НАМНУ за вашей подписью как тогдашнего вице-президента с обвинениями в адрес своих коллег по президиуму НАМНУ.


— Эта фальшивка стала очередной «творческой» затеей наших оппонентов, которые еще задолго до выборов, не брезгуя ничем, вылили немало грязи на руководство академии, прибегали к различного рода провокациям.

Одна из них — письмо, о котором вы спрашиваете. Поддельные академические бланки изготовлены с помощью ксерокса, письмо отправлено с почтового отделения, моя подпись была сканирована — теперь мы уже даже знаем, с какого документа. Мои коллеги отреагировали на эту провокацию спокойно, с пониманием, что письмо — фальшивка. К тому же ее инициаторы и распространители серьезно просчитались: датирована фальшивка числом, когда я уже не исполнял обязанности президента НАМНУ. Кстати, в ней задействованы имена высших должностных лиц государства, а это уже попахивает нечто иным, чем просто попыткой меня скомпрометировать. Я сразу обратился в соответствующие органы, уже открыто уголовное производство. Надеюсь, что отправителей найдут. Но это все мелочи по сравнению с тем, как много надо сделать для выживания и развития НАМНУ. И наша команда готова к этому.


— Выборы закончились, но проблемы, наверное, нет. Научная интеллигенция, да и не только она, называет Госбюджет на 2016 год шоковой терапией для украинской науки в целом и для медицинской в частности. А кто-то даже считает мизерное финансирование спланированной акцией, направленной на их быстрое уничтожение. Как относитесь к определенным финансовым показателям, и видите ли все-таки возможность научным коллективам выстоять?


— Проблемы с бюджетом были уже в прошлом году. Мы получили средства только на зарплату научным сотрудникам и врачам. На медикаменты, необходимое оборудование, реактивы, на питание больных — нет. То есть 2015 год и для НАМНУ был годом выживания. Вместе с тем не могу сказать, что к академии отнеслись плохо: объем финансирования на этот год определен практически на уровне прошлогоднего. Своеобразную агитационную роль при этом, по моему убеждению, сыграл тот факт, что академия много сделала для оказания помощи раненым в зоне АТО. За короткий срок мы организовали и мобильные бригады, и консультативные группы, создали свою академическую госпитальную базу на 550 коек. В наших учреждениях проконсультованы и пролечены около 25 тысяч жителей Донецкой и Луганской областей, прооперированы более 700 бойцов.

Причем, это тяжелые пациенты, которым оказывалась высокотехнологическая специализированная помощь. В Институте медицины труда открыт отдел психологической реабилитации. 77 хирургов, травматологов, анестезиологов готовы добровольно выехать в зону АТО на помощь военным врачам. В академии родился первый вариант военной медицинской доктрины. Суть ее в том, что медпомощь во время боевых действий обязано оказывать каждое медицинское учреждение — в государстве должно быть единое медицинское пространство.


Возвращаясь к бюджету, скажу также, что инфляция и массовые подорожания при определении объемов финансирования, в частности для НАМНУ, не учтены. На 20 процентов уменьшено финансирование по статье «оплата труда» научных сотрудников. Это и есть самой большой проблемой.


— И как вы собираетесь ее решать?


— Ситуация действительно сложная. В то же время нам очень важно сохранить имеющиеся научные кадры. Некоторые институты для экономии средств уже ввели практику предоставления дополнительных неоплачиваемых отпусков. Возможно, кого-то из научных сотрудников придется на некоторое время перевести на 0,75 должностного оклада.


— Не грозит ли это очередной волной оттока специалистов за границу?


— К сожалению, грозит. Тем более, что в Европе сложилась специфическая тенденция. Специалисты из Польши, Чехии, Словакии, государств, возникших на территории Югославии, хотят подняться в плане оплаты труда и уровня жизни на ступеньку выше — едут на работу во Францию, Германию, Испанию и т. п. Следовательно, освобождаются их рабочие места, на которые с удовольствием берут наших специалистов. По сравнению с украинскими, зарплаты там достаточно высокие. Поэтому надо думать, как удержать специалистов. Один из путей — привлекать на науку негосударственные средства.


— Но ведь при этом возникает вероятность приватизации или даже «прихватизации» научных учреждений. Тем более, что в законе четко прописаны задачи по «оптимизации» сети научных учреждений, даже определены краткие ее сроки — до лета нынешнего года. Насколько это, с вашей точки зрения, обосновано, учитывая общественные и национальные интересы? Или, может, здесь больше частной заинтересованности: дескать, Бог с ними — научными школами, потребностями населения, есть прекрасные учреждения, здания под ними, в конце концов, земля в центре столицы и других городов, почему бы эти лакомые кусочки не присвоить, не поставить на службу своему бизнесу?! Беспокойство по этому поводу, кстати, и вы, наверное, об этом знаете, неоднократно высказывала, в частности, председатель парламентского Комитета по вопросам здравоохранения Ольга Богомолец. И вашей миссии в реализации или не реализации «бюджетных ориентиров» не позавидуешь.


— Здесь многое зависит от наивысшего руководства государства. Во-первых, частной науки очень мало. Приватизация может больше грозить лечебным учреждениям, которые могут сразу давать средства.

Фундаментальные же исследования, практические результаты от которых появляются через 5, 10, а то и больше лет, мало кого здесь заинтересуют. Таким образом, чтобы спасти медицинскую науку, надо сильно поломать голову и нам самим. Определенные шаги в этом плане мы уже наметили. В первую очередь, придется сузить научную тематику, оставить только самые приоритетные направления. Будем стремиться также расширять участие в международном сотрудничестве, привлекать гранты. Исходим, например, с того, что наряду с общемировыми в Украине есть особая тема — чернобыльская, которая ведется уже почти три десятилетия. Зона отчуждения вокруг ЧАЭС — это, к сожалению, экспериментальный полигон, где исследуется влияние разных доз радиации на организм человека, растительный и животный мир. Наши данные интересуют весь мир. Я уверен, что Япония, США, другие страны готовы идти на сотрудничество, вкладывать средства. Желание приобщиться проявляют также отечественные учреждения, в частности, Академия аграрных наук, некоторые другие.


Еще один вариант — расширение практики стажировки за границей наших специалистов, которых, кстати, там очень ценят. Кроме всего, они смогут принимать участие в выполнении исследовательских работ. Но стажировка должна проходить на основании юридически закрепленных контрактных соглашений, которые предусматривали бы обязательное возвращение после завершения ее срока в свое учреждение и трехлетнюю отработку в нем. В том числе и продолжение начатой в зарубежном учреждении исследовательской работы. А это опять-таки средства. Такой опыт уже есть в Институте физиологии имени А. А. Богомольца НАНУ.


— Наверное, возможны и внутренние инвестиции в медицинскую науку?


— Вне всякого сомнения. Возьмем, например, тематику, связанную с безопасностью государства. Остро, в частности, возник вопрос по созданию отечественных совершенных перевязочных материалов, диагностической аппаратуры, современных технологий лечения, методов химической и биохимической защиты от ожогов, приборов для очищения воды. Словом, надо работать, генерировать идеи, ведь под лежачий камень вода не течет. Важно также дать возможность проявлять инициативу руководителям институтов путем автономизации научных заведений. Ну и конечно, не забывать о таком резерве средств на научные исследования, как благотворительность. В государстве должны понимать: медицинская практика не может существовать и быть эффективной без современного научного обеспечения, как и медицинская наука не может развиваться без постоянного взаимодействия с медицинской практикой. Именно этот тезис — один из главных в Концепции развития НАМНУ на ближайшие пять лет. Ею, кроме уже упомянутых мной новшеств, предполагается расширение программно-целевого и конкурсного финансирования научных исследований, обеспечение активного участия научных сотрудников НАМН Украины в европейских программах. Согласно Закону «О научной и научно-технической деятельности» нужно уделять первоочередное внимание показателям результативности научной работы и внедрению результатов в практику здравоохранения. Именно анализ работы научных учреждений должен стать основой реорганизации их сети и усовершенствования их структуры.


— Концепцию можно считать стратегией?


— На нынешнем этапе в определенной степени да. С ее учетом сейчас необходимо разработать тактику, которая должна дать НАМНУ возможность выжить и одновременно импульс к развитию. Руководствоваться при этом, по моему убеждению, следует тремя критериями. Первый из них — ни в коем случае не уничтожать то, что работает. Ибо что получим взамен? Например, если институтские клиники станут частными, то какие категории граждан и сколько из них смогут оплатить там лечение? Во-вторых, не следует ожидать, что кто-то проведет нам реформы. Мы этого хотим сами, и сами должны это сделать. В конце концов, надо исходить из того, что медицина и медицинская наука исторически не склонны к революционным сдвигам. И даже, если будет сделано открытие, которое, скажем, позволит эффективно лечить рак, все равно оно станет венцом эволюции, потому что путь к нему был долгим. Другое дело, что такие эволюции мы призваны ускорять разумными, взвешенными действиями, исповедуя известный врачебный принцип «не навреди!».


— Желаем вам успехов.


— Благодарю и за поздравление с избранием, и за искренние пожелания плодотворной работы.


Беседу вел Виктор КОЛОМАК.


Киев.