или Перспективы серьезного экологического кризиса

 

Известную крылатую фразу, вынесенную в заголовок, бросил сгоряча один из лесоводов, узнав о предложении группы инициаторов от Национального экологического центра Украины создать Национальный природный парк на землях всего лесного фонда Обособленного подразделения Национального университета биоресурсов и природопользования Украины «Боярская лесная исследовательская станция». Еще откровеннее и эмоциональнее высказался в письме в редакцию по этому поводу ректор вуза профессор Станислав Николаенко. «Деструктивные предложения в подавляющем большинстве непрофессиональных людей относительно преобразования всех лесов Боярской лесной исследовательской станции в Национальный природный парк в условиях экономической нестабильности государства и последствий от глобальных изменений климата могут привести к утрате экологических, социальных и экономических функций лесов, которые они выполняют, серьезному экологическому кризису в регионе», — написал он.

 

Перепрофилирование исследовательской станции в Национальный природный парк проблем не решит

 

В университетском Учебно-научном институте лесного и садово-паркового хозяйства, которому номинально подчинена Боярская станция, передо мной положили несколько листов, разделенных пополам вертикальной линией. Как выяснилось, левая их часть содержала аргументы авторов идеи, правая — возражения специалистов-лесоводов. Первых насчитывалось шесть, контраргументов было десять. Инициаторы создания парка считают, в частности, что реализация их предложения обеспечит сохранение 11 красно-книжных птиц и 24 видов растений. Их оппоненты утверждают вместе с тем, что в рамках сертификационных процедур сотрудниками Боярской ЛИС совместно с учеными УНИ лесного и садово-паркового хозяйства и общественными организациями проведена работа по выделению лесов высокой охранной ценности, в которых определены ареалы распространения значительно большего количества видов животных и растений, нежели указано представителями Национального экологического центра Украины. Не согласны в университете и с тем, что создание парка остановит массовую вырубку сосняков, обеспечит охрану и защиту ценных лесных массивов, как убеждены активисты НЭЦУ. «Рубки сосновых насаждений, в том числе санитарные, назначаются по их состоянию на основании соответствующих обследований с привлечением лесопатологов, экологов, ученых и т. п.». Акцентируя на этом, в университете заверяют, что избежать их невозможно, это вынужденное мероприятие прежде всего из-за массового усыхания сосны. Причем эта проблема касается не только Боярской ЛИС, но и Украины в целом и других стран умеренной зоны Европы.

«Перепрофилирование исследовательской станции в Национальный природный парк не решит ни эту, ни другие проблемы, связанные с усыханием, защитой насаждений от пожаров, других негативных антропогенных или природных явлений и даже незаконных рубок. А приостановление тех, которые продиктованы охранной и биотехнологической необходимостью, приведет лишь к обострению всех проблем, массовому размножению вредителей и болезней», — считают в НУБиП. Подвергают в университете сомнению и тот аргумент «за», который сводится к приоритетности статуса НПП, а, соответственно, и вниманию со стороны государства. Как отмечают в вузе, в период с 1990-го по 2013 год количество заповедников и национальных природных парков выросло в Украине с 21 (407 тысяч гектаров) до 64 (1576,1 тысяча гектаров). Доля необходимого финансирования таких территорий из государственного бюджета достигла 80 процентов. Между тем в последние годы его едва хватает на выплату заработной платы сотрудникам. Даже речь не идет о развитии, приобретении новой техники, мероприятиях по охране и защите лесов, проведении научных экспериментов и исследований. Между тем, по предварительным подсчетам специалистов, для обеспечения функционирования природного парка нужно будет ежегодно 70—80 миллионов гривен из госбюджета. Сегодня этими лесными ресурсами Боярская станция занимается за счет собственных средств, получаемых путем хозяйственной деятельности.

Нет, наверное, необходимости перечислять все содержательные составляющие полемики. Следует лишь заметить, что среди аргументов «против» есть также образовательные и социальные потери в случае, если парк будет создан. Ибо Боярская станция в том числе (и, без преувеличения, в первую очередь) — главная производственная база практик студентов, позволяющая максимально подготавливать специалистов лесной отрасли к работе, говорит директор Учебно-научного института, профессор, академик Лесной академии наук Петр Лакида. А еще она является исследовательским и экспериментальным полигоном, где ведутся селекционные поиски с применением новейших технологий, отрабатываются эффективные приемы лесовосстановления и лесоразведения, защиты насаждений от болезней и вредителей. Не менее важно и то, что в случае создания на ее землях Национального парка существенно сократятся и расходы на проведение лесохозяйственных работ, мероприятий по охране и защите лесов, развитию производственной базы, инфраструктуры и т. п. Ведь ежегодно на все это станция направляет более 32 миллионов гривен. Ощутимыми будут и потери отчислений в государственный и местные бюджеты, оплаты подоходного налога в сельские советы Киево-Святошинского, Васильковского и Макаровского районов Киевской области. В прошлом году, например, эта общая сумма достигала 33,5 миллиона гривен. Словом, на кону — нынешний день и будущее и лесной отрасли, и государства. И неудивительно, что отрицают идею создания Национального парка не только сотрудники НУБиП, но и представители других ведомств, структур, хозяйств. Это слово профессионалов, которые отдали лесу десятки лет.

 

«Мы не настолько богатое государство, чтобы терять леса, посаженные и выращенные нашими дедами»

 

— Что лично вас как опытного специалиста-практика и авторитетного ученого беспокоит в этой ситуации? — спрашиваю Петра Лакиду.

 

— Тяжело прежде всего воспринимать аргументы инициаторов создания парка, так как подавляющее большинство из них не специалисты. Статус природного парка исключает даже санитарные рубки. В нашем регионе нынче это никоим образом неприемлемо, ведь катастрофически массово усыхает сосна. Факторов здесь много, но диагноз один — болезнь деревьев. Достаточно всего лишь одному из них на том или ином участке начать усыхать, и эта «нежить» распространяется на другие. Конечно, при условии, если свое-временно не отреагировать и не взяться за лечение. Можно попробовать, в частности, применить химические средства. Но не на территории Боярской ЛИС — это пригородная, более того — пристоличная зона, и этот путь опасен для населения. Так что единственным лечебным методом остается «хирургия» — своевременно убрать заболевшее дерево. Случается, что в рубке нуждается целый участок. Если мы допустим такую проблему, не будем убирать, в частности, летом деревья, являющиеся рассадником вредителей и болезней, будет беда. В связи с этим у меня вопрос: почему мы отстреливаем кабанов с африканской чумой? Почему боремся с гриппом — ведь этот вирус когда-то пройдет? Да и со СПИДом, согласно такой же логике, зачем бороться? Между тем подход именно по такой логике предлагают в отношении леса. И такое непрофессиональное отношение — от непрофессионализма некоторых руководителей, многие из которых заняли должности по распределению квот, не имея наименьшего представления о предмете управления. Как можно не убирать больные деревья, если идет усыхание целого участка? Что, оставлять, чтобы происходило разрушение, массово развивались вредители. Это же трофические цепи, их надо выявлять и разрывать. Эта популяция будет развиваться до тех пор, пока не остановить перемещение из больных участков на здоровые. Ждать, пока природа найдет сама какое-то противодействие и добьется, что, на-пример, вершинный короед погибнет, опасно. Ведь пока он погибнет, в Полесье не останется сосны. Серьезные экологи-профессионалы кричат, что нельзя так делать. Тем более что средний возраст Боярских лесов — под 60 лет. Однозначно, что спелый лес не должен погибать. Мы не настолько богатое государство, чтобы нам терять ресурс, который посадили и вырастили наши деды. Это не просто неразумно, а преступно. Аргумент: «пусть живет и умирает, ибо это красиво!» здесь не приемлем. Я всю жизнь занимаюсь вопросами, связанными с функциями леса, оцениваю, сколько он поглощает углерода, выделяет кислорода, в каком возрасте. Более 50 монографий написано на эту тему с австрийскими учеными, с украинскими. Школьнику, наверное, понятно, что если дерево в расцвете, если активно растет, значит, больше поглощает углерода, больше выбрасывает кислорода, лучше выполняет экологические функции. Если оно умирает, имеет лишь определенную эстетичную ценность — красивое старое дерево. Следует иметь в виду и такой момент: если мы не будем прочищать лес от сухих деревьев и веток, существенно повышается риск возникновения пожаров. На-сколько это опасно и какими масштабными могут быть потери от них, мы наблюдаем сегодня на примере Канады.

— Хорошо. Но ведь и заповедные лесные территории, наверное, все-таки надо расширять?

— Мы не против, чтобы больше «заповедать». Понимаем, что страна идет в Европу — там 14 процентов заповедных территорий. В Украине примерно едва 5. Планируется до 2020 года довести этот показатель до 11 процентов. Но когда один из инициаторов создания парка Алексей Василюк заявляет, что в Киевской области надо «заповедать» 56 процентов лесов, комментарии, мягко говоря, излишни. Особенно с учетом уже упомянутого активного усыхания сосны и ее перемещение на север, что угрожает, по прогнозам экспертов, исчезновению этой популярной и ценной древесной породы на Киевщине, Черкасщине и Черниговщине. Возникает и другой вопрос: а почему разговор лишь о лесах? А болота — это что, менее важные резерваты влаги, растительности? Они же горят ежегодно — почему бы не сделать их заповедными? Почему не сделать заповедники на Полесье, где происходит самозалеснение. Нет, об этом речь не идет — нужно леса, так как это государственная собственность, их проще забрать, компенсация при этом не нужна.

На мой взгляд, в заповеднической политике мы должны быть прагматиками. Во-первых, нужно быть реалистами и взвешивать, насколько способно государство финансово обеспечить существующие и новосоздаваемые заповедные территории? Чтобы они не повторили судьбу некоторых из тех, что уже есть, которую мы видим, в частности, на примере Дзвонковского заказника. Здешним соснам — 160 лет. Они гибнут. А нам говорят: «Ну и пусть гибнут — это хорошо». Где вы в мире такое видели? Даже в городских лесах в Европе стремятся забрать то, что еще можно использовать, не дать, чтобы оно все сгнило, тем более упало и кого-то травмировало или убило. Второй момент: должны ответственно определять территории и хозяйства под заповедники. Возьмем ту же Боярскую станцию. Наряду со многими другими функциями, о некоторых из которых уже шла речь, она сегодня еще и полигон для отработки технологий противостояния многим негативным процессам, которые нынче происходят в лесоводстве, в частности и усыханию сосны.

Тем более что определенные методы и эксперименты, за которыми нынче ведутся наблюдения, здесь заложены еще минимум 50 лет назад предшественниками. Не могу обойти и тот факт, что Боярская ЛИС является на территориях бывшего СССР первым сертифицированным хозяйством по системе EFC. И мы гордимся, что приблизились к европейским стандартам.

— Взвешенность и прагматизм в заповеднической политике — это, конечно, хорошо. Однако станет ли только от этого в Украине больше лесов?

— Должны больше высаживать. Кстати, Государственной программой до 2015 года предполагалось высаживание ежегодно до 100 000 гектаров на землях, выведенных из аграрного производства. Но она не выполнена. В то же время, по оценкам Национальной академии аграрных наук, почти 3,5 миллиона гектаров в Украине может быть залеснено и защелочено. Программа не выполняется, так как нет правового механизма передачи земель сельскохозяйственного пользования под лесохозяйственные площади. Еще год назад хозяйства Государственного агентства лесных ресурсов имели для этого достаточные возможности — рассадники, посадочный материал, финансы. Выделялись средства на поддержание лесного фонда в южном регионе. Теперь этого нет. Люди бастуют, увольняются, ведь разве можно прожить, если в Херсонской области лесоводам оплачивается один день в неделю? В принципе, лесное хозяйство способно себя самофинансировать, но надо принять целый комплекс законов. Создание новых лесов — это проблема прежде всего юридическая и политическая — не экономическая. В Украине это можно сделать элементарно. Вы же сами видите: природа не ждет — где только земли 5—6 лет не возделываются, там появляется сосенка, там березка. В соседних государствах до 40 лет от посадки деревьев с хозяйств не берут земельный налог за высадку леса. Даже есть определенное измерение — пока не появится так называемый коммерческий диаметр. С такого леса вы уже можете что-то получить — тогда и начинаете платить налог. Почему бы у нас не предоставить такую преференцию хотя бы на Полесье, где земли бедны? Так что увеличением лесистости должно заниматься государство. Решение проблемы заключается в обеспечении сбалансированного и ответственного ведения лесного хозяйства с соблюдением экологических, социальных и экономических целей, как это делается на Боярской лесной исследовательской станции. А еще надо помнить, что производственный период в лесоводстве — 100 лет. Любая ошибка в нем дорого будет стоить, и будут расплачиваться за нее наши последующие поколения.

«Создание заповедника приведет к гибели сосновых лесов»

Такую убежденность выразил в разговоре с корреспондентом «Голоса Украины» директор Государственного специализированного лесозащитного предприятия «Киевлесозащита» Сергей Солоха. Леса, расположенные на территории Боярской ЛИС — старейшие на Киевщине, говорит он. Здешние сосны достигли 100-летнего возраста. Ввиду неблагоприятных условий здесь массово заселились стволовые вредители. А это тот фактор, который негативно влияет на рост и развитие насаждений. Ко всему прибавилось изменение климатических условий. Мы имеем пики знойных периодов, влагодефицита. А у деревьев такого возраста корневая система сформирована преимущественно поверхностная — под тот уровень грунтовых вод, который был 100—150 лет назад. Вода тогда была легкодоступной, поскольку располагалась в поверхностном пласте грунта. А нынче мы являемся свидетелями урбанизации, развития промышленности и строительства не только в Киеве, но и на его окраинах. Это сопровождается массовым строительством глубинных скважин, искусственных водоемов, что в свою очередь привело к нарушению водоснабжения в целом всего живого, что мы имеем. В полесских районах вода исчезла даже в колодцах. Так как уровень грунтовых вод снизился до трех метров. Корневая система, которая питала такие мощные и массивные деревья, не в состоянии накачать столько воды, чтобы полностью удовлетворить потребность дерева. Происходит процесс быстрого старения деревьев.

Какие последствия мы получим в случае, если эти лесные массивы будут введены в состав заповедной территории? Это будет означать запрет всех оздоровительных мероприятий на этих насаждениях. Естественного восстановления, как мы видим уже несколько лет, нет. Происходит резкое изменение пород деревьев. В частности, на Полесье Киевщины, на Черниговщине продолжается вытеснение главной породы, которой является сосна, другими. Между тем на таких грунтах, как на Полесье, должна расти сосна как основная, ценнейшая порода для народного хозяйства и экологии. Ведь это вечнозеленое дерево, которое круглогодично трансформирует кислород. В то же время сосну вытесняют другие породы, в частности акация. Процесс этот, к сожалению, неизменный. Наряду с этим у вековых пород сосновых деревьев активно распространяется такая болезнь, как сосновая губка, которая поражает ствол. Древесина становится, как мочалка, крохкой, ломкой, уязвимой при сильных порывах ветра. Поэтому говорить, что заповедник — это благоприятный, лучший вариант, я не могу. Это приведет в целом к гибели сосны обычной, ну и, соответственно, наверное, замене ее другими более малоценными породами деревьев, скажем, кленом американским, который у нас считается мусором. Это очень вредоносная порода — она выделяет вещества, из-за которых другие породы не растут. Да и для человека они вредны. Поэтому вопрос надо изучать, прислушаться к мнению лесоводов, имеющих немалый профессиональный и жизненный опыт, приобщать ученых, так как и в нашем регионе, и на планете в целом многое изменилось. А просто запрет нынче любых оздоровлений лесов приведет к их быстрому вымиранию. И, поверьте, леса вокруг Киева точно не будет.

Киев.

 

СПРАВКА

 

Исследования свидетельствуют, что усыхание распространилось на 134 тысячи гектаров, или почти 6 процентов всех лесов, находящихся в подчинении предприятий Государственного агентства лесных ресурсов Украины.