Есть личности в нашей истории, выдающимся открытиям которых восторженно аплодировал весь мир, а на родине они долго оставались неизвестными. К таким относится Александр-Юрий Шаргей-Кондратюк, гениальный украинский инженер, автор теории межпланетных полетов, разработчик космического посадочно-взлетного модуля, использованного в 1969 году американскими астронавтами во время экспедиции на поверхность Луны.


В американском городе Аламогордо (штат Нью-Мексико) в музее космических достижений увековечены 78 имен величайших ученых мира, которые прославились своими космическими открытиями. Среди светочей астронавтики фамилия Юрия Кондратюка — «русского инженера-первооткрывателя». Почему русского? Ответ на это дает трагическая судьба талантливого человека, гению которого не дал расцвести молох царской России, а потом режим коммуно-сталинского тоталитаризма.


Как ни странно, а главные труды по космонавтике были написаны будущим ученым в маленьком городке Смела на Черкасщине. Здесь, в семье маминых друзей Радзевичей, гимназист из Полтавы Саша Шаргей проводил все свои вакации. Он любил читать фантастические рассказы Камиля Фламмариона, с увлечением рассказывал своему ровеснику Борису Радзевичу об уроках космографии в гимназии и о своих мечтах... побывать на Луне.


Горячим летом 1914-го семнадцатилетний Саша Шаргей в очередной раз приехал в Смелу. Гостеприимная семья давно заметила выдающийся талант юноши и создала для него все условия для уединения и работы.


До нашего времени сохранился уникальный документ — «космическая тетрадь» Александра Шаргея, в которой он обосновал и очертил общую теорию межпланетных полетов. Удивительно, но молодой ученый, не ознакомленный ни с одной космической теорией, самостоятельно и безошибочно определил, что летательный аппарат должен быть реактивным. Он обосновал его формулу и первым предсказал, что это может быть термохимическая ракета. Циолковский, например, предлагал жидкое топливо, американец Годдард представлял ракету лишь на твердом топливе. И только Александр Шаргей начертил стратегию освоения межпланетного пространства, обработал идеи многоступенчатой ракеты, описал конструкцию спускового аппарата с аэродинамическим торможением, скафандра, использованных со временем в космонавтике, и необходимость построения промежуточных межпланетных баз. Но самое главное то, что еще в 1919 году он предложил самую экономичную схему полета, по которой через десятилетия полетят американские астронавты на Луну, и от большого уважения к изобретателю назовут тот космический путь «трассой Кондратюка», а самого ученого — родоначальником теории космонавтики.


Американский журнал «Лайф» 14 марта 1969-го опубликовал статью о проекте «Аполлон» и инженере Джоне Хуболте, руководителе группы специалистов НАСА по разработке и осуществлению проекта высадки людей на Луну. В статье, в частности, говорилось, что Джон Хуболт хорошо проштудировал изданную в 1927-м книгу Юрия Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств». Американец утверждал, что «Кондратюк еще пятьдесят лет назад доказал, что LOR — посадочно-взлетный модуль, который стартует с селеноцентрической орбиты, — будет лучшим способом достижения Луны»...


Но почему в далекой Америке стало известно и увековечено имя «россиянина Кондратюка», а не Шаргея, бывшего гимназиста-мечтателя, выдающегося ученого-изобретателя, который в молодом возрасте, в тихом провинциальном городке Смела, начертил реальные пути межпланетных путешествий?


...Александр Шаргей горячо мечтал первым покинуть Землю и полететь в черный таинственный Космос. Даже взрослым был убежден, что именно ему предначертано судьбой первым ступить на Луну, еще и добраться до нее в космическом корабле собственной конструкции. Зная, что во время вывода ракеты на орбиту космонавт будет ощущать сильную перегрузку, Александр еще в юности начал закалять себя физически. Особенно упорно тренировался в Смеле, а также во время учебы на механическом отделении Петроградского политехнического института.


Десятого ноября 1916-го девятнадцатилетнего Александра призвали на военную службу и направили в юнкерскую школу. Шаргей имел возможность бывать дома у своей мачехи Елены Петровны, которая на то время жила в северной российской столице. Но и в ее доме он не отдыхал, а продолжал работать над рукописью о полетах в Космос. Последние страницы в ней заполнил перед отправлением на фронт. Для очень талантливого человека написание такого уникального, глубокого труда, которое осуществил совсем не в идеальных условиях Шаргей, — чудо! А он, как настоящий гений, сотворил его легко, на одном дыхании.


Направили 20-летнего офицера на Кавказский фронт. Позиционная война не мешала всматриваться в необозримое южное небо, на котором Луна была еще больше, чем в Смеле. Молодой месяц напоминал ему турецкий ятаган. Но был все таким же привлекательным и загадочным.


Неизвестным было и будущее России, а также ее армии. В марте 1918 года после подписания Брестского мирного договора Военно-революционный комитет Кавказской армии объявил о демобилизации и роспуске постоянного войска. Прапорщик Шаргей рванул в Украину. Но... по дороге его перехватили и мобилизовали в Добровольческую армию Деникина. Воевал против красных, а при случае таки бежал домой.


В Украине окруженное со всех сторон войско Петлюры отступало на запад. То там, то здесь вспыхивали восстания против красных оккупантов. Но Шаргей был далек от этих катаклизмов. Он думал лишь о Космосе. Ежедневно углублял и расширял работу своей жизни в Полтаве и Киеве. В это время у него появляются новые идеи, в частности, антенны направленного действия, шлюза в космическом корабле, прикрепленных к космическому аппарату развернутых зеркал, которые концентрируют солнечное тепло и превращают его в горючее...


Однако убежать от раскачанного войной мира ему не удалось. В сентябре 1919 года Александра находят и снова мобилизуют деникинцы. В эшелон, который вез раненых в Одессу, он попал вместе со смелянским товарищем Борисом Радзевичем. Последний и уговорил его бежать из поезда на станции Бобринская (ныне — имени Тараса Шевченко). Так, убегая от деникинцев, Шаргей снова оказался в Смеле, в уютном доме Радзевичей на улице Железнодорожной, 24 (на снимке — чудом уцелевший до нашего времени дом, где творилась уникальная теория космонавтики).

 


Смела во второй раз подарила молодому гению в солдатских обмотках дом, вдохновение и надежду продолжать научные поиски. Шаргей устроился рабочим на станцию и с головой погрузился в исследование проблем межпланетных полетов. Все остальные проблемы, в частности и Украины, его не касались. Но и за «великую Россию» он воевать категорически не хотел. Шаргей настойчиво выполняет миссию своей жизни — проторяет путь всему человечеству в Космос.


И все же события на Земле отвлекают от глобальных задач. К власти пришли люди, для которых слово «Космос» было пустым звуком. Они с подозрением искали в каждом человеке врага, а не смотрели в небо. Поэтому и Шаргею приходится спуститься на грешную землю, подумать о своем будущем. Он осознает, что ему рано или поздно обязательно припомнят белогвардейское прошлое? и тогда — прощайте, научная работа, пламенные мечты о межпланетных полетах и ракеты... Настаивает на смене фамилии и мачеха, которая переживает и за Сашу, и за своих детей.


После долгих колебаний 24-летний инженер решается на смену фамилии. 15 августа 1921 года вместо Александра Игнатовича Шаргея появляется Юрий Васильевич Кондратюк. Для Шаргея достают документы умершего от тифа студента из Луцка. Итак, проблема решена: прошлое отрезано — впереди...


Кондратюк жил, работал, творил, как перед тем Шаргей. Его уникальные технические разработки на строительстве зерновых элеваторов, проектировании ветроэлектростанций поражают своей гениальностью и сегодня.

Стоит вспомнить один лишь штрих: знаменитую Останкинскую башню в Москве построили с использованием конструкционных изобретений украинского инженера. Поражает также невероятная трудоспособность и человеческая порядочность Кондратюка. Его арестовывали, допрашивали, за ним постоянно следили, но он не подставил под удар карательных органов никого из родных или знакомых. Так и жил всю жизнь отшельником, а внутренний покой находил лишь в любимой работе.


В начале 30-х годов Юрий Кондратюк дважды имел разговор с Сергеем Королевым, который предложил ему возглавить группу по изучению реактивного движения. Но к Королеву он не пошел. Не захотел ставить под угрозу людей, которые не знали его настоящей биографии и в годы «черных воронков» могли из-за него пострадать. Он также видел, как красная империя, появившаяся из царской, начала пристально присматриваться и к небу. С него так удобно бомбить проклятых капиталистов... Саша Шаргей еще в Смеле осознал «величие и неопределенность возможных последствий выхода человека в межпланетное пространство», а потому длительное время хранил свою работу в секрете. Он понимал, что стоит ее опубликовать, как сразу кто-то, кто имеет большие финансовые возможности, осуществит межпланетный полет и использует его в военных целях. А в 1933 году Кондратюк-Шаргей уже наверняка знал, что вопрос ракетостроения в СССР приобретает именно такое направление. Все работы коммунистический режим проводил в закрытом, режимном порядке, а всех специалистов, работавших на Космос, плотно опекали «люди из органов».


Большой мечтатель и выдающийся инженер Александр Шаргей убегал от войны в науку всю свою жизнь. И не убежал. В феврале 1942 года он погиб под Орлом как красноармеец стрелкового полка Юрий Кондратюк. Где его могила, к сожалению, до сих пор неизвестно. Зато на Луне благодарные американцы назвали в его честь кратер, планета-астероид №3084 также носит имя нашего гениального соотечественника. Во Флориде (США) на космодроме на стеле величайшим ученым в сфере астронавтики золотыми буквами высечено его имя.


...Хочется верить, что когда-то на Луне возле кратера Александра-Юрия Шаргея-Кондратюка склонит в глубоком почете голову космонавт из Украины. А на том месте, где 20 июля 1969 года на поверхности спутника Земли отпечатались первые шаги землянина Армстронга, появится памятный знак и нашему земляку, самоотверженно и пылко влюбленному в Космос.

 

Черкасская область.


Фото Александра Вивчарика.