Доктор экономических наук, профессор, академик Национальной академии аграрных наук, заслуженный деятель науки и техники Украины... Это далеко не полный послужной список проректора Национального университета биоресурсов и природопользования Сергея Кваши. Но в кругу отечественных и зарубежных аграриев его больше ценят не за научные и административные регалии, а за развитие аграрной экономической науки, как известного исследователя рынков агропродовольственной продукции, специалиста в сфере их развития, государственного регулирования, формирования собственной научной школы. Что, по мнению ученого,  в первую очередь определяет настоящее и будущее украинского села? С этого вопроса началась беседа с ним корреспондента «Голоса Украины».

 

 

— Ряд факторов. Но прежде всего необходимо четко сформировать цели аграрной политики на ближайшую перспективу — минимум до 2020 года. Наработанные приоритеты нужны производителям сельскохозяйственной продукции, на них должен ориентироваться украинский потребитель продовольствия, и они в целом должны выражать определенный интерес государства. Аграриям необходимы законы, которые бы способствовали наращиванию объемов производства продовольственной продукции и увеличению ее экспорта, украинскому селу надо развивать социальную инфраструктуру и укреплять местные громады. Известно, что нынешнее руководство профильного министерства приняло за основу своей стратегии формулу «3 плюс 5». Первые два блока — земельная реформа и поддержка сельхозпредприятий — действительно стратегические, однако повышение эффективности деятельности госпредприятий — это локальная проблема самого министерства.


Активно работает в агрополитическом сегменте и Нацсовет реформ, который в реформировании сельского хозяйства на 2016 год поставил целью обеспечение роста конкурентоспособности аграрного сектора и развитие его отраслей до уровня лучших мировых и европейских стандартов. В то же время определить в качестве задачи «умное ценообразование на аграрном рынке» актуальным и необходимым в условиях рыночных отношений не кажется логичным. Поэтому обобщая, на основании содержания коалиционного соглашения, перечня законопроектов Комитета Верховной Рады по вопросам аграрной политики и земельных отношений, содержания базовых составляющих реформ, можно отметить определенную асинхронность действий законодательной и исполнительной ветвей власти.


— Если говорить, например, о земельной реформе, можно ли считать, что она окончательно сформирована?


— По-моему, ее нужно рассматривать с точки зрения ключевых интересов владельцев паев, потенциальных покупателей земли и государства. В практической плоскости я вижу ситуацию, в которой две группы интересов от снятия моратория на куплю-продажу земли будут явно в позитиве. Это, прежде всего, владельцы паев, потому что мы даем им право на продажу, и они могут им воспользоваться или же — нет. В выигрыше будет и государство, поскольку станет получать налоги от транзакций с землей. Государству, конечно, выгодно дождаться высокого уровня цен, когда 15% налога составят большую сумму. Но есть и оборотная сторона медали: чем ниже цена, тем больше украинцев, в том числе сельских тружеников, смогли бы купить землю. И поскольку цель общества — достичь как можно более высокой цены на нее, то купить ее будет под силу исключительно людям с деньгами. В этой связи считаю, что право приобрести ограниченную по площади землю должны иметь лишь физические лица, которые живут или будут жить в том селе, где покупают землю, и заниматься там производством сельскохозяйственной продукции. При таких условиях получим европейскую модель фермерства и соответственно рационального расселения и занятости населения по территории государства. Я не вижу среди потенциальных покупателей иностранцев. Таким образом, мы могли бы двигать земельную реформу в направлении европейских ценностей, когда человек проживает на своей земле, работает и является средним либо мелким землевладельцем. Это означает также, что люди могли бы передавать землю в наследство из поколения в поколение, агропроизводство стало бы семейным делом, а за счет получаемых доходов землевладение еще и расширялось бы.


— То есть в осуществлении реформы надо учитывать в том числе и условия, в которых мы сейчас живем?


— Обязательно. Первое обстоятельство — внешнеполитическое. Формирование и действие углубленной и всеохватывающей зоны свободной торговли с ЕС побуждает выбирать проевропейский вектор и смотреть, что происходит в Евросоюзе, в том числе по поддержке земельной реформы. Это с одной стороны. С другой — чрезвычайно сложное финансово-экономическое положение. Вторая составляющая — оценка достигнутого уровня экономического развития страны. Если мы попробуем оценить его по стоимости валовой продукции на одного человека в долларах, то окажемся одной из беднейших стран Европейского Союза. Ведь нынешний курс отечественной валюты просто превратил нас в бедняков. Третье — структура населения Украины, соотношение городского и сельского. Это обстоятельство для аграрной политики очень важно. Еще один момент — качество и опыт власти, прежде всего, кадрового состава центральных органов исполнительной власти, тех структурных подразделений на местах, которые занимаются развитием аграрного сектора. Здесь есть много вопросов. Я, например, не сторонник постоянного, а то и повального омоложения кадров под предлогом того, что это нас обезопасит от коррупции в органах государственной власти. Так мы теряем профессионализм, последовательность реформ и их логику.


— Означает ли это, что наше государство в развитие аграрного сектора не вмешивается?


— В некоторой степени этот вопрос дискуссионный. Модель полного невмешательства сегодня реализуется во многих странах, где развитие рынка саморегулирующееся, существует свободная конкуренция. Есть ее «проявления» и у нас.


В качестве примера можно привести рынок картофеля: на протяжении многих лет в Украине он никем не регулировался. Все украинское крестьянство от Луганска до Закарпатья выращивает картофель. И только климатические условия влияют на объемы его сбора. Да, его всегда достаточно. И государство не осуществляет почти никакого влияния, хотя путем улучшения семеноводства это стоило бы делать.


Но ныне нашему политикуму больше свойственен так называемый аграрный фундаментализм, при котором аграрный сектор ложится в основу всей национальной экономики. Мы, в частности, часто являемся свидетелями общественных лозунгов «Украина — аграрное государство». В основном это эмоции позитивизма, а не взвешенные научные и прагматические мнения. Ведь утверждая, что Украина — аграрное государство, мы возвращаемся к феодальному порядку, во времена, когда доминировало земледелие, большинство населения занималось сельскохозяйственным производством. Украина по всем ресурсным возможностям должна быть индустриальной, высокотехнологической, информационной страной с развитым сельским хозяйством. В этом случае доходы формируются в других отраслях и поддерживают не столько сельскохозяйственное производство, сколько социальный строй на селе. Но если мы ставим на первое место «Украина — аграрное государство», это означает, что прибыли, которые могут быть получены в аграрном секторе, должны поддержать химическую промышленность, транспорт, строительство, и именно за счет села и его доходов развиваются другие сферы экономики государства. Это нынешний экономический парадокс Украины. Нигде в мире нет такой структуры экономики, по которой сельское хозяйство, выполняющее основную продовольственную миссию, выступает спонсором, например, металлургии.


— А третье направление?


— Это смешивание функций государства и саморазвития. Такой подход, по-моему, наиболее продуктивен. В этом контексте не могу понять логику решения Кабинета Министров, который отпустил цены на продовольствие.

Чьи доходы мы решили поддержать? Тем более что уже очевидны его негативные последствия для украинских потребителей. Население вынуждено уже в течение двух недель покупать некоторую продукцию на рынке на 20—50% дороже, и это при мизерных заработных платах и доходах. В Европе, между прочим, принимая такие решения, всегда руководствуются прогнозированием уровня благосостояния. Это означает, что изменения в политике социально оправданы, если в результате хотя бы часть общества окажется в лучшем положении, а главное — при этом состояние других не ухудшится. Так должно быть и у нас.


— Если говорить о европейском опыте в поддержке, в частности, фермерства, насколько он полезен для нас?


— В странах ЕС всего около 12 млн. фермерских хозяйств со средним размером фермерского хозяйства почти 16 га. В фермерском хозяйстве привлечены к работе свыше 26 млн. годовых работников, в том числе наемных. Именно они и составляют основу аграрного производства. И хотя их доля в валовой продукции этих 28 государств — лишь 2%, общество заинтересовано создать для своих фермеров такие условия, чтобы в государстве доминировала отечественная аграрная продукция и покупать ее за границей не приходилось. ЕС выделяет из своего общего бюджета один процент на поддержку фермерства через аграрную политику — это приблизительно 58 млрд. евро, а общество в лице Европейской комиссии создает для своих фермеров надлежащие условия. Похожая политика и в США, и в Новой Зеландии, и во многих других странах. У нас, к сожалению, такую политику сегодня еще не наработали. У нас достаточно большое расслоение производителей — около 11 тыс. средних и крупных предприятий и 39 тыс. фермерских хозяйств. Чувствуете разницу — у нас средняя площадь на одно статистическое хозяйство, у которого есть статус производителя сельскохозяйственной продукции, около 480 га в сравнении с их 16 га? Поэтому, оценивая масштабы производства, нужно дать ответ на вопрос, что в нынешних наших условиях должны стимулировать аграрная политика, министерство и КМУ — спрос или предложение? Уверен, что спрос. У населения Украины должны быть деньги для приобретения украинской продукции. Это стимулирование может происходить путем повышения зарплат, пенсий, студенческих стипендий. Именно это путь к увеличению розничного товарооборота как источника поступления средств в госбюджет. И заявление Премьер-министра о повышении с января следующего года минимальной заработной платы до 3,2 тыс. грн. именно на это, на мой взгляд, и направлено. В экономическом аспекте еще многое надо подсчитать, но однозначно это намерение нужно приветствовать. Мы не можем двигаться в Европу со среднемесячными доходами в 150 или 300 долларов.


— Означает ли это, что европейские наработки совсем неприемлемы для нас? Даже несмотря на то, что именно в ЕС мы торим путь?


— Не означает, у них уже сегодня есть что взять. Европейский Союз, например, разделяет меры по поддержке производителя, то есть фермера, и сельских территорий как два отдельных проекта, чего нет в аграрной политике Украины. Между тем в Евросоюзе существует единый центр регулирования всех отношений, возникающих в сельском хозяйстве, — это общая аграрная политика. Именно она направлена на основные его сегменты, причем не только на структурные или экономические, но и на социальные. По оценкам, сегодня в целом можно говорить о том, что 69% по ЕС — это расходы, связанные с прямыми платежами, то есть поддержка фермеров, и где-то приблизительно 25% — это поддержка развития сельских территорий. Создаются условия, чтобы человек жил в сельской местности, но благодаря наличию транспортной коммуникации мог ездить каждый день на работу 100 км. Если мы такую концепцию не положим в основу нашей аграрной политики с точки зрения обеспечения занятости населения, то рискуем деградировать. Так что под Минагрополитики должно быть и финансирование развития сельских территорий. Единый пакет Минагрополитики должен обеспечивать решение продовольственной проблемы, а это связано и с жизнедеятельностью селян. Если будет превалировать подход, при котором сельскохозяйственную продукцию станут производить только крупные агрокомпании, то чем будет заниматься местное сельское население? Без государственной политики поддержки украинского села оно что, должно исчезнуть?


— Именно от этого и предостерегают многие фермеры. Холдингам, прежде всего, их владельцам главное — развернуть производство и получить прибыли, не так ли? Судьба же населенных пунктов, расположенных в пределах их землевладений, как и их жителей, мало беспокоит.


— Да, при масштабном производстве ресурсы используются экономнее, доход больше, офшорный бизнес растет. Но только ли в этом мы должны видеть аграрную экономику Украины? А социальное положение тех, кто построил раньше сельские дороги, вырастил лесополосы, сформировал поля для нынешнего бизнеса? Украинское село всегда было носителем культуры, духовности, морали. Сельские жители традиционно через постоянство сельской громады формируют украинскую духовность и культуру. И, очевидно, именно в эту среду следует направить часть доходов нашего бизнеса, а не только апеллировать уплаченными в госбюджет налогами. Уверен, что децентрализация уже доказала свою эффективность в части громад, и некоторые из них за полтора года смогли улучшить свое социальное благосостояние за счет собственных средств. Но здесь мог бы и должен сказать слово бизнес. Более того, правильно ли, что аграрные и другие компании получают доходы за счет использования земельных и других ресурсов громад, а регистрируются в городах, где и платят налоги? Они должны быть зарегистрированы там, где арендуют землю, и именно там платить налоги, наполняя бюджеты сельских и поселковых громад. Казалось бы, такое решение напрашивается само собой, но почему-то тормозится годами. Это было бы выгодно и для сельской громады, и для общества — мы сняли бы огромную социальную нагрузку с государства.


Беседу вел Виктор КОЛОМАК.


Киев.