«Сім літер, що палають в слові «Україна», 
Сім літер, що вогнем лягли на Монпарнас, 
І сім зрадливих куль на вулиці Расіна 
Призначення, мементо і святий наказ».


Так с болью откликнулась поэт Наталья Левицкая-Холодная на подлое убийство Симона Петлюры в Париже в 1926 году чекистским наемником. А еще раньше имя Главного атамана войск УНР стало символом свободолюбия, мужества, несгибаемости, украинской государственности. Как за два века до этого Ивана Мазепы, а вскоре — Степана Бандеры. Не потому ли настоящих украинцев наши враги еще долго называли петлюровцами. Каких только ярлыков не навешивала советская пропаганда на этого человека, ставшего на защиту украинской государственности, до последнего вздоха боровшегося за свободу Украины. Больше грязи и откровенной ненависти было вылито разве что на лидера ОУН Степана Бандеру. Да и оба, в конце концов, погибли от злодейской руки московских спецслужб.

 

Сегодня украинский народ возвращает истинное лицо, истинную суть своих верных сыновей и дочерей, к которым, несомненно, относится и Симон Петлюра. И большой вклад в это дело внес и вносит известный украинский писатель Василий Фольварочный, который вынес на суд читателей первые пять книг исторического романа «Симон Петлюра».


В этом эпическом произведении перед нами возникает украинская реальность конца ХІХ века — и особенно начала ХХ во всех надеждах, противоречиях и неудачах, когда наш народ получил еще один исторический шанс восстановить свою государственность, но надлежащим образом не воспользовался им.


Роман густо «заселен» как хорошо известными историческими фигурами — Михаил Грушевский и Николай Михновский, Иван Франко и Юрий Коцюбинский, Евгений Чикаленко и Владимир Винниченко, Николай Порш и Всеволод Голубович, так и менее известными, но колоритными личностями — Василий Королив, Константин Мациевич, Александр Скоропись-Иолтуховский... Симон Петлюра занимал министерские должности в правительствах УНР и был лидером Директории. Василий Фольварочный не идеализирует своего главного героя, не обходит его сомнения и неудачи. Просто к голосу Петлюры далеко не всегда прислушивались те, от кого зависело принятие решений, а сам он не всегда добивался своего. Как вот из-за постоянных конфликтов с Винниченко, который считал, что без армии УНР обойдется и откровенно пытался «заигрывать» с большевистским Кремлем, в середине декабря 1917 года подал в отставку с должности военного министра. Что произошло спустя два месяца, мы хорошо знаем — беззащитный Киев отдали на поругание бандам Муравьева.


Симон Петлюра всегда считал наших северо-восточных соседей самым опасным врагом украинской государственности и стоял на том, что только украинская боеспособная армия сможет защитить выбор свободолюбивого народа. Эти мысли проходят красной нитью через все произведение и придают образу главного героя шарм не просто революционного романтика, а целенаправленной личности, мыслящей реальными категориями. Недаром опьяневший от алкоголя и крови полковник Муравьев грозится в кругу офицеров первым повесить на Золотых Воротах Петлюру. А уже перед входом немецких войск в Украину согласно Брестскому договору Симон Васильевич с болью говорит: «У свободных народов герои командуют обстоятельствами, а у рабов все зависит от обстоятельств».


Теперь мы уже хорошо знаем, что в свое время Симон Петлюра оставил заметный след в украинской публицистике, выступал с блестящими литературными и театральными рецензиями и обзорами, мечтал создать популярную массовую общеукраинскую газету. Поэтому в романе много места отведено журналистским предпочтениям главного героя, начиная c его сотрудничества с «Літературно-науковим вісником» (Львов) и завершая еженедельником «Тризуб» в Париже. А еще он редактировал ежемесячник «Вільна Україна» в Санкт-Петербурге, партийную газету «Слово» в Киеве, журнал «Украинская Жизнь» в Москве...


В произведении «Симон Петлюра» доминирует диалог как художественное средство создания характеров, на что, собственно, и обращала внимание критика после выхода романов «Чорний бумер», а особенно — «Хрещеники Сталіна» и «Розчахнута душа». Именно на диалоги, по точному определению критики, писатель возлагает чуть ли не самую большую ответственность за отображение мыслей и чувств своих героев; их язык, лексика, смысл и тональность высказывания самохарактеризируют действующих лиц намного эффективнее, чем их действия, поступки или объяснения писателя. И это не случайно, ведь перу Василия Фольварочного принадлежит целый ряд остросюжетных пьес, которые еще не так давно с успехом шли на сценах отечественных театров.


В романе читатель найдет много документального материала, который органически вкраплен в сюжетную канву. Речь идет о фрагментах приказов, резолюций, публикаций в периодике, воспоминаний и тому подобное, что придает рассказу документальную выразительность, историческую достоверность. Так, буквально прошибло до слез, до спазмов в горле отзыв Людмилы Старицкой-Черняховской «Памяти юношей-героев, замученных под Крутами», который разместила газета «Нова Рада»: «Пока история человечества будет существовать, до тех пор будут все, и далекие потомки наши, с ужасом, с отвращением вспоминать страшное слово «большевик». Каин, Иуда и большевик. Три человеческих урода, три зверя, которых выбросила на свет Божий какая-то страшная бездна. Нет, и те сравнения неправдивые! Каин убил брата, но сам ужаснулся своего преступления и, как безумный, бросился бежать от тела брата; Иуда продал Христа, но не стерпел мучений совести и «удавился» сам. А большевик перед смертной казнью, перед расстрелом отрезал носы, уши, прокалывал глаза, выпускал внутренности, добивал недострелянных прикладами по голове, словно бешеных собак, и радовался мучениям своих братьев».


«Симон Петлюра» Василия Фольварочного — это, по сути, первое эпическое произведение о лидерах украинского национально-освободительного движения. Раньше «повезло» разве что Богдану Хмельницкому. Однако и Иван Ле, и Павел Загребельный подавали этот образ с классовых позиций и отнюдь не могли обойтись без клише, свойственных так называемому социалистическому реализму. Так что настоящий образ Богдана еще ждет своего автора. Как и такие неоднозначные фигуры из украинской истории, как Иван Выговский, Иван Мазепа, Евгений Коновалец, Андрей Шептицкий, Роман Шухевич... Кстати, теперь Василий Фольварочный заканчивает работу над историческим романом о митрополите Иосифе Слипом, который до последних дней своих верил в возрождение греко-католической церкви на украинских землях, оставался верным сыном украинского народа и не пошел на компромиссы с его врагами.


И самое главное. Роман «Симон Петлюра», хоть и говорится в нем в основном о годах национально-освободительной борьбы, — насквозь современный. Так как события, которые разворачиваются на страницах произведения, своими истоками, своими причинными связями так напоминают нынешние времена, что создается впечатление, будто это все происходит с нами, а не почти сто лет назад.


Поскольку разве не делает свое черное дело антиукраинская пропаганда, на которую не жалеет денег путинская Москва, разве не поднимает повсеместно голову украинофобская нечисть?


Уроки Главного атамана войск УНР, которые напомнил украинской власти и украинскому обществу писатель Василий Фольварочный в романе «Симон Петлюра», должны хорошо усвоить, чтобы не повторилась катастрофа, упавшая на нашу землю более ста лет назад и страшные последствия которой до сих пор очень сильно напоминают о себе. Это не просто очередной беллетризованный экскурс в нашу недалекую историю, чего сегодня хватает, это архисовременное произведение, образно говоря, тревожный церковный звон, который напоминает нам о страшной опасности, нависшей над нашим народом, над нашим государством.


Роман «Симон Петлюра» Василия Фольварочного вполне заслуживает высокой литературно-художественной награды — Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко.


Владимир ВИТВИЦКИЙ.

Даже ранний Петлюра был против собственного Войска. Но никто из того поколения не рассказал «массам», что такое Москва. Ни Польша, ни Турция, ни «Восток» и «Запад» — за исключением одного Донцова. Мы проиграли Освободительную войну. Подчеркиваю — мы, хорунжие и поручики 1918—19 гг. Потому что мы должны были «когтями и зубами» делать все то, чего Война требовала».


Однако с исторического расстояния стоит добавить, что благодаря бою под Крутами оккупацию Киева задержали, что позволило на переговорах в Брест-Литовске добиться признания УНР. Но готовность социалистов Грушевского, Винниченко и других руководителей УНР к отказу от армии, к дружбе с россиянами сыграла такую злую шутку, которая уже нынче не повторится. Известно, что когда председатель Генерального секретариата Владимир Винниченко ехал на переговоры с делегацией российского Временного правительства, его жена Розалия воткнула в машину красный флажок — в Петербурге ведь тоже были при власти социалисты...


Есть еще один горький урок Крут. Рассказывает историк Владимир Сергийчук: «29 января 1918 года, когда киевская молодежь проливает под Крутами кровь, на станции Нежин — в нескольких десятках километров от поля боя — прибывший с фронта украинизированный полк имени Тараса Шевченко, объявив нейтралитет, занимается привычной муштрой, а перед этим еще и хотел разоружить Студенческий курень в вагонах...» Это тоже следует помнить, чтобы за пафосом чествований не забывать о трагических ошибках наших предводителей.


Символ Крут, как знак жертвенной борьбы за Украину, возродился в Украине с развалом Советского Союза. Впервые память крутянцев почтили на месте боя в 1991 году, еще до провозглашения независимости Украины. Рассказывает первый руководитель черниговского Руха Валерий Сарана: «Первыми идею подали члены Студенческого братства из Киева, а нежинские «руховцы» изготовили и установили первый березовый крест на поле боя, насыпав небольшой курган. Когда мы приехали на станцию Круты, я заметил работника КГБ, который по рации докладывал: «Из Чернигова приехали 13 человек!» А я, проходя мимо, говорю: «Не 13, а 14!».


...У нас, украинцев, многие памятные даты связаны с поражениями. Но, как отмечал упоминавшийся автор подпольной листовки, «Круты — это первый срыв декораций невольничьей комедии, которая шла на землях Украины во время революции, первое прозрение, власть — это борьба, а государство — это кровь и железо. И потому Круты — воскрешение, после долгих веков, оборванной Полтавой Освободительной войны, войны народа с народом, страны со страной, один на один».


Когда я был в Водяном под оккупированным Донецком, то в селе — на месте дислокации «Карпатской Сечи» — увидел плакаты «Помни о Крутах!». Наши нынешние украинские воины вооружены не только современным оружием, но и опытом Крут.

Поэтому в этот раз мы победим!


Васыль ЧЕПУРНЫЙ.