В Арт-галерее луцкого ЦУМа открылась выставка известного волынского художника Владимира Жупанюка, посвященная его 70-летию. Приводим рассказ художника о его жизни и творческих поисках.

 

Волынский художник Владимир Жупанюк возле картины «Боремельский крест»  (2007 г.)

 

Ветер, книги и фантазии

В семье у нас художников не было. Мы жили в селе Волковыи, что на Ривненщине. Помню, перед школой всю зиму мое место было на печи. Мама мне разрешала там рисовать: стены никому не видно. Нарисую, а она весной забелит. Еще не знал буквы, но перерисовывал их из тетради старшего брата Стаха, так мне было интересно. Потом уже в школе изображал из хрестоматии Шевченко, Пушкина... Никто на это даже внимания не обращал: рисует и рисует.

Любил, когда на поле ветер сильный, лежать под одиноким деревом и слушать, как он шумит в ветвях. Глаза закрою — и мне слышится такая странная музыка. Эта детская фантазия, возможно, со временем дала о себе знать. Окончил одиннадцать классов, но меня не тянуло к технике. Мы тогда в школе изучали автодело, так я не мог к железякам прикоснуться, токарный станок гудит, а мне хочется рассматривать картины.

Отец мой всего четыре класса окончил, но очень любил литературу, Степана Руданского почти всего знал наизусть.

Обычная сельская жизнь меня интересовала мало. Уже студентом приезжаю домой, а мама говорит: «Смотри, какая у нас уже свинья большая, какая корова». Приду, когда она просит. Но она видит, что это меня мало интересует. Говорила: «Какой-то такой немного неудачный получился...»

После одиннадцати классов поехал поступать в училище декоративного и прикладного искусства им. Ивана Труша, но меня не приняли, даже не посмотрели: в армию надо идти. Отцу говорю: давайте дрова буду рубить. А он: «Нет, ты иди и учись, выезжай из этого села, потому что будешь так, как мы с мамой, мучиться, иди ищи какую-то специальность в городе».

Получил специальность товароведа продовольственных товаров высшей квалификации. В городе Дубно работал главным инструктором, потом завторгом, дальше — армия. Но это все не мое.

Перешел на консервный завод в Марьяновке, был мастером, начальником смены. А дома рисовал «Три богатыря», «Аленушку»... Ездил во Львов, Луцк в картинные галереи, отдыхал от всего этого. Из Цегова отец Александр попросил нарисовать икону. Нарисовал, а тут вдруг новый директор приходит и на планерке: «А этот богомаз что здесь делает? Вы знаете, что он иконы рисует?! Я за него в тюрьме не хочу сидеть. Вон отсюда, чтобы я тебя не видел». Я развернулся и ушел.

Не бойтесь добавлять цвета

Именно тогда в Луцке открылся художественно-оформительский комбинат. Решил, что пойду туда. Директор Анатолий Санилевич говорит: «Рулон материи получил, а сдать некому, побудь завскладом немного». Это затянулось более чем на полгода. Присматривался к художникам: а смогу ли работать? Потом все-таки перешел. Насмехались: «Завсклад-художник», «Ага, окончил кулинарное училище. Ха-ха-ха». Не хотел быть последним и стал учиться, по выставкам ездить, анализировать...

На комбинате трудились от выработки. Ко мне претензий никогда не было. Повезло еще и потому, что в музеях приходилось работать: Лопатень, Иваничи, в краеведческом два года оформляли отдел природы. Диораму киевский художник Леонид Жабинский делал. Помогал ему. Он брал кисточку и поправлял. «Ты небо, — говорит, — покрасил, как дверь». Взял кисть величиной почти с малярную щетку, мокнул — и по картине. Вижу, мой этюд оживает. «Не бойся цвета, — говорил. — Не угадал правильно, наноси около него еще цвет». Это тоже была моя школа — два года рядом с ним. От каждого что-то брал.

Часто возле меня, когда работаю, стоят дети. Они не мешают. Говорят: «Ой, как красиво. А где вы научились?» «Дети, — говорю, — я не научился, а еще учусь». Они смеются надо мной, как же — такой дядя старый, а еще учится. Все что-то ищу, ищу.

Я вырос на юге Волыни, недалеко от Берестечка. Там такие горбы, долины. Полесье для меня слишком ровное: водичка и кусты. На Полесье пишу что-то такое, что на грани исчезновения. В селе Свитязь — старую хату. Люди подходят и смотрят. Спрашивают, а почему не мой дом? Пишите мой, он новый. Не хочу вашего нового дома. А еще в Свитязе у бабки одной был такой заросший, как лес, двор. Осень стояла. Она то, что постирала, развесила там. И хаты почти нет. Сидит, что-то с кукурузой делает. Спрашиваю: «Можно зайти, чтобы нарисовать ваш двор?» — «Да нет, мне голова шифера не выписал». Двор мне интересен. Прекрасно получился. Любил прежний Свитязь. Теперь уже нечего там рисовать. Все. Когда-то дворы были большие, широкие, где телегами можно было разъехаться, стоги сена стояли. Ныне, как в Крыму, все отдали отдыхающим.

Крестный ход к церкви, которой нет

Всегда хотелось изображать Луцк. Рисую Боремель, Дубно заказывает, в Тернополе говорят: исторических картин нет, сделайте нам выставку. А в Луцке, как часто бывает, там, где живешь, ты никому не нужен со своими картинами. Не нужен, значит, не нужен. Но захотелось что-нибудь написать. Замок Любарта? Так его уже столько раз изображали... Подумал, а почему бы Святого Николая, покровителя Луцка, не написать, через эту работу показав историю Луцка, его выдающихся людей. Сам Святой Николай держит икону Волынской Богоматери. Это будто визитка Луцка. Потом идут люди, прославившие город, выдающиеся исторические события, памятники архитектуры...

В 2007-м создавал картину «Боремельский крест». Горит подожженный татарами монастырь, река Стырь внизу. Таким был дворец Чацкого. Рядом с ним видите польского короля, заехавшего в Боремель переночевать. А это уже восстание, 1831 год. Замок Чацкого разрушают, все уничтожают. Чацкий сбежал по подземному ходу на Стырь, а потом за Берестечко. Но люди все ломают, крушат, уничтожают, грабят.

Дома, где жила маленькая Леся Украинка, в Луцке уже нет, его сожгли. Помню, была ранняя весна, солнечный день. Заброшенный господский двор возле замка Любарта. Картину за два часа написал и больше не прикасался. Она мне почему-то была очень мила. Пришел домой, показываю. Сын кричит: «Не трогайте, отец, а то испортите. Все, она моя, я ее забираю». Когда была выставка в картинной галерее, меня просил художественный музей, чтобы я подарил. А я сказал, что уже подарил сыну.

Конечно, мы с сыном друзья. Некоторые художники хотят нас лбами столкнуть. Говорят: «Да он лучший художник, чем ты». «Конечно, — отвечаю, — ведь если бы говорили наоборот, то огорчили бы, мне было бы даже неприятно».

***

8 марта волынскому художнику Владимиру Григорьевичу Жупанюку исполнилось 70. Коллектив редакции «Голос Украины» искренне поздравляет мастера с солидным юбилеем и желает, чтобы прекрасные мгновения как можно чаще приходили в его жизнь. Успехов вам!

Записал Максим СОЛОНЕНКО.

Фото автора.

Луцк.