Десять лет назад, согласно Указу Президента Украины, в национальном календаре нашей страны появился еще один меморативний день — День памяти жертв политических репрессий.

Много лет подряд украинские архивисты помогают вводить в научное обращение и обнародовать указанные исторические источники, создавая справочный аппарат к ним, публикуя их в многочисленных сборниках документов и на интернет-порталах, проводя десятки конференций, круглых столов, семинаров, информационно обеспечивая деятельность редакционных коллегий научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей» в рамках одноименной государственной программы. Благодаря ежедневному кропотливому труду по обработке архивных документов истории Украины возвращены тысячи незаслуженно забытых имен государственных деятелей, ученых, деятелей искусств, представителей духовенства. Сотни тысяч архивных справок позволили родственникам бывших репрессированных узнать о судьбе своих близких, а государственные архивы стали своеобразными информационными центрами по предоставлению сведений для социальной защиты граждан, нуждающихся в восстановлении прав реабилитированных. Но иногда случается так, что сотрудники архивов присоединяются к поиску пострадавших в водовороте сталинских репрессий, помогая родным людям найти друг друга.

Подобная неординарная история произошла в Центральном государственном архиве общественных объединений Украины, где хранится коллекция внесудебных дел репрессированных. Среди них — архивное уголовное дело в отношении Морозовой Ольги Вадимовны. Она родилась в г. Кронштадте, в 1902 году. Ее отец, Вадим Тихомиров — генерал-майор царской армии, в свое время командовал артиллерией Усть-Двинской крепости, принимал участие в Первой мировой войне, командовал полевой бригадой тяжелой артиллерии, умер в 1916 году. Мать — Вера Михайловна Тихомирова, как отмечалось в деле, дворянского происхождения, «владела имениями в Латвии и Германии». Муж Ольги Вадимовны умер, и она сама воспитывала двух детей — сына Юрия десяти и дочь Таиду двенадцати лет. Жила она вместе со своей матерью в Киеве в Музейном городке по ул. Цитадельная, 9. Арестовали Морозову О. В. 10 декабря 1937 года. Одним из предлогов для ее ареста послужило то, что во время проведения выборов в Верховный Совет УССР, в разговоре с агитатором она позволила себе высказаться о неприемлемости фамилии одного из кандидатов в депутаты. Кроме этого, она обвинялась в проведении контрреволюционной фашистской работы против Советского Союза, в распространении клеветнических слухов о том, что коммунизм — это смерть культуре, что на советских фабриках и заводах ужасные условия труда. Также ей вменялось в вину и то, что она выражала сочувствие арестованным и репрессированным «врагам народа», называя их лучшими людьми.

Якобы стандартные обвинения,  зафиксированные во многих уголовных делах периода Большого террора 1937—1938 гг, когда маховик репрессий работал на полную мощность. Но есть в деле Ольги Вадимовны один документ, который заметно отличает ее среди другого массива архивно-следственных дел репрессированных. Можно утверждать, что это практически единственный случай документального подтверждения глубины душевного надлома, который переживал человек, оказавшись в жерновах репрессивной машины. Находясь под следствием в тюрьме, в январе 1938 года Морозова О. В. написала следователю заявление следующего содержания (подается на языке оригинала): «Прошу принять во внимание мою болезнь и в связи с невозможностью вести какую-либо полезную работу, расстрелять меня и этим освободить от лишних и больных людей каким и являюсь я». Но приговор по делу Морозовой О. В. был несколько иным. Решением Особого совещания при НКВД СССР от 10 января 1938 года за проведение контрреволюционной деятельности Ольгу Вадимовну приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. Отбывать наказание ее направили в «СибЛаг» ГУЛАГа. Сведений о ее дальнейшей судьбе и судьбе ее детей в документах архивного уголовного дела нет. Прокуратурой города Киева 28 апреля 1989 года Морозова О. В. была реабилитирована, причем в прокурорском заключении отмечалось, что данные о ее родственниках отсутствуют. На этом в этой истории можно было бы поставить точку, однако особенность информационного ресурса архивно-следственных дел репрессированных заключается в том, что жизненные истории их фигурантов очень часто выходят за хронологические рамки этих дел.

В конце 1990-х в адрес ЦГАОО Украины поступило письмо с просьбой предоставить архивную справку по делу Ольги Вадимовны. Заявителем оказался ее сын — Морозов Юрий Васильевич, он проживал в г. Архангельске Российской Федерации. Получив ответ архива, спустя некоторое время он приехал в Киев, чтобы самому увидеть дело, подержать в руках личные документы матери, с которой его разлучили в детстве. В читальном зале он с трепетом листал страницы дела, а когда дошел до ее заявления с просьбой о расстреле, не выдержал и заплакал... Седовласый, пожилой мужчина плакал, как маленький мальчик. Несколько дней Юрий Васильевич приходил в архив, вчитывался в уже знакомые строки документов, а когда прощался, попросил только об одном — помочь найти его родную сестру Таиду, о которой он ничего не знал со дня ареста матери. Но детально изучив уголовное дело, работники архива поняли, что по тем данным, которые содержались в документах, сделать это практически невозможно. Ни одной зацепки. Неизвестно куда направили ребенка после ареста Морозовой О. В. Если в детский дом — в какой? Скорее всего, там ей могли поменять фамилию. Потом война — уцелела ли девочка? Если так, то после войны она могла выйти замуж и снова поменять фамилию. Множество вопросов, и ни одного ответа. Однако, наверное, сама судьба решила восстановить высшую справедливость относительно этой семьи. Прошло много лет после приезда Морозова Ю. В., и Центральный государственный архив общественных объединений Украины среди многих запросов и обращений граждан по разным вопросам получил письмо из Белоруссии. В нем говорилось (подается на языке оригинала): «Моя мать, Морозова Ольга Вадимовна (девичья фамилия Тихомирова), проживающая в гор. Киеве, Киево-Печерской Лавре (Музейный городок), в 1937 или в 1938 году была осуждена и выслана в Западную Сибирь, где и погибла. Мы, с братом и бабушкой также подверглись репрессиям и были выселены из гор. Киева...». Автор письма — жительница г. Витебск, Калинкина (Морозова) Таида Васильевна. Два родных человека почти всю свою жизнь жилы не на таком уж далеком расстоянии и ничего не знали друг о друге. Работники архива провели определенную поисковую работу по установлению их современного местонахождения, а со временем сообщили сторонам их адреса и пригласили для встречи в ЦГАОО Украины. К величайшему сожалению, Таида Васильевна не дождалась этой вести, скончалась. А Юрий Васильевич получил сообщение. Сегодня ему немногим более девяносто, и он, как и прежде, живет в Архангельске. Из переписки с внуками Морозовой Ольги Вадимовны архивисты узнали много интересного. Таида Васильевна считала своего брата погибшим. Она рассказывала своим детям о нем, и в ее семье чтили его память. Дочь Калинкиной Т. В. сообщила нам, что разговаривала по телефону со своим дядей Юрием Васильевичем, и уже со своей семьей собирается на встречу с ним в Архангельск. Пусть им повезет!

Ольга БАЖАН,
директор Центрального  государственного архива
общественных объединений Украины,
заслуженный работник культуры.

Фото О. В. Морозовой,
предоставленное ее внучкой.