Наша самоидентичность, самодостаточность, государственность укоренились в надписях Каменной могилы, трипольских городах, скифских курганах, киевских Золотых воротах, Запорожской Сечи, Украинской революции и УНР, Акте о независимости и вплетаются в тысячелетнее планетарное будущее.

Странными, шарлатанскими являются сегодняшние потуги новоявленных северных вождей присвоить не принадлежащую им славу, историческую преемственность нашего рода.

Как неразделимы ратай и земля, так неделимы и мы, украинцы, и наш край.

Мы публикуем серию научных разысканий, которые сжато представляют нашу богатую тысячелетнюю историю.

 

Трипольское жилье.

 

Трипольская пара.

Реконструкция с сайта ukrmap.su.

 

Представители зарубинецкой культуры.

Реконструкция с сайта ukrmap.su.

 

Каменная могила.

Фото с официального сайта Национального историко-археологического заповедника «Каменная Могила».

 

Скифская пектораль.

 

Трипольский горшок. IV тысячелетие до н. э.

 

Современный горшок. ХХ век н. э.

 

Изображение киммерийцев на этрусской вазе.

 

Вступительное слово

Все, кто беспристрастно изучает наше прошлое, вынуждены признать, что с самого начала своего существования украинский народ, как отмечал член Центральной Рады Тымиш Олесиюк, является автохтонным в течение многих тысячелетий, а не «бездомным пришельцем, который появился в Украине неизвестно откуда, неизвестно почему и для чего где-то в ХІV—ХV веках».

Извечность и непреодолимая сила нашей автохтонной земледельческой традиции, которая насчитывает более 600 поколений рода человеческого, подтверждается еще одним аргументом: где же те грозные массы кочевых орд, которые нагоняли страх на Европу, — их степные пространства освоили плугом украинцы, выходцы из восточного славянства. Пришли в упадок великие культуры, а наша продолжает удерживать свое место и дарить миру таланты первой величины.

Почему выжили, сохранили язык и традиции? Потому что не отрекались никогда от собственной земли и не превратились на протяжении тысячелетий в перекати-поле, как это случилось с некоторыми историческими народами.

Несмотря на страшные разрушения, которые всегда несли кочевые пришельцы, наши предки не только удержали свою землю, но и распространили хлебопашество на соседние черноземы, образуя на каждом историческом этапе своеобразные государственные организмы, развивая свою культуру и цивилизацию. Даже насильно навязанное византийское православие не смогло преодолеть этот мощный заряд духовности коренных земледельцев, поэтому присланные священники-греки вынуждены были согласиться с сохранением дохристианских традиций, которые органически вплелись в мировоззренческие направляющие украинского народа. Возможно, именно это и не позволило украинскому христианству пойти по европейскому пути, где сжигались на кострах инакомыслящие.

Однако в этом непрерывном прогрессе мы потратили намного больше национальной энергии, чем другие народы Европы, которые за нашими плечами имели возможность спокойнее укреплять свои государственные и национальные организмы. Тем более что хлебопашество, отшлифовывая в общем хорошие моральные и хозяйственные черты крестьянина, вместе с тем позволяло чужеземцам захватывать наши города, где создавались культурные центры, которые при таких обстоятельствах заполнялись духовным влиянием некоренного населения.

Поэтому уже во втором тысячелетии после Рождества Христова вынуждены были наши предки догонять другие народы семимильными шагами. Особенно тогда, когда после падения княжеской Украины над будущим автохтонов-земледельцев как отдельной нации нависла угроза полного исчезновения на освоенных ими черноземах от Вислы до Дона. Надо было собрать нашу общественную энергию в сверхчеловеческие усилия, чтобы не только сохраниться со своими самобытными чертами, но выстоять в новом поединке с очередными кочевыми ордами, развивая одновременно непостижимый для окружающего мира феномен казацкого самоуправления, который дал жизнь и духовное возрождение народу.

Само казачество стало тем активным фактором, который не только возродил в середине ХVІІ века признанное мировым сообществом самобытное самоуправление, но и создало тем самым крепкий фундамент для будущего государства нашего народа. Это, в частности, проявится в течение ХХ века, когда именно казацкая традиция будет объединять украинство в борьбе за возрождение собственной независимой государственности. Вместе с тем потеря ее украинцами на некоторое время не означала прекращения развития нашей культуры — именно она постоянно была источником, питавшим национальную идею на каждом новом историческом этапе.

И если 1 декабря 1991 года на Всеукраинском референдуме потомки тех древних земледельцев подтвердили извечное стремление нашего народа к свободе, то ныне должны закреплять его не только прогрессом в хозяйстве, но и осознанием пусть и трагической, но нами самими создаваемой величественной истории. Через ее познание, прежде всего путем тщательного анализа горьких просчетов, сможем вернуть достоинство каждого украинца, найти понимание всех чужеземцев, которые считаются с местом и ролью нашего народа в цивилизационном прогрессе человечества. Потому что «недостаточное самопознание наше, — как справедливо отмечал Владимир Мацяк, — лежит в малом знании истории нашего народа». Поэтому «на руинах древней и неоднократной нашей государственности развиваем будущую самостоятельную украинскую государственную жизнь нашу и по новым образцам государственной практики европейских и мировых народов, и по старым, хорошо испробованным и знаменитым государственным образцам наших князей, королей и гетманов, которые вызывали удивление в Европе и вводили в ее состав украинский народ».

Но это должны сделать мы, потому что если за это и дальше будут браться чужие ученые, которые, как правило, никогда не учили наш язык, то какую же правду они расскажут миру, если черпают сведения о нас из неблагосклонных хроник соседей. Поэтому прислушаемся к нашему летописцу: «Господи, не закрывай перед нами могил родителей наших, чтобы мы могли черпать из них нашу силу».

***

Первое появление первобытного человека на территории Украины, миллион лет назад, указывает на то, что ее земля уже тогда могла обеспечивать осмысленную жизнедеятельность наших пращуров. Очевидно, что теплая среда нашего Закарпатья, где возле поселка Королево выявлены первые следы первобытного человека, еще на протяжении сотен тысяч лет оставалась благоприятным оазисом для наших далеких предков, которые выживали благодаря собирательству как первому, пусть и примитивному, периоду материального производства человечества.

Сотни тысяч лет должны были пройти, чтобы в повседневных заботах о выживании наши предки на собственном опыте познавали окружающий мир, различая постепенно полезные и бесполезные ягоды, плоды и грибы, развивая инстинкт самосохранения при опасности, которая угрожала отовсюду.

Заселяя все более широкие территории в зоне своего расселения, открывали для себя новые виды растений и животных, приспосабливались к сосуществованию в этой естественной среде, которая постоянно ставила перед первобытным человеком все более и более сложные вопросы, на которые необходимо было все время давать самые исчерпывающие ответы. Накопление же новой информации, которая систематически обновлялась, обогащало человеческий опыт для лучшего обеспечения жизнедеятельности, открывало новые возможности для оптимального выбора будущего.

Он состоял не только в правильном применении уже полученного за предыдущие тысячелетия опыта, но и в риске употреблять неизвестные до сих пор дары природы, попытке попробовать остатки диких зверей или рыбы. Став на этот путь, первобытный человек обогатил свое представление о возможностях окружающего мира для собственного обеспечения, поэтому он прибегает к дополнительным усилиям, направленным на его улучшение через культивирование охоты и рыболовства.

Эти этапы материального производства, которые, разумеется, были выше примитивного собирательства, намного расширили кругозор и представления наших предков, а самое главное — позволили значительно улучшить питание, что на тот момент было чуть ли не самой главной заботой человека. Охота и рыболовство вырабатывают у него необходимые приемы агрессии и самозащиты, заставляют искать такие способы охоты, к которым жертва будет не готова из-за отсутствия соответствующих природных рефлексов на опасность.

Широкое применение охоты и рыболовства резко повышает возможности человека — мыслящего существа — и будет означать его чуть ли не первую выдающуюся победу над природой. А еще большей окажется приручение диких животных и использование их для улучшения жизни. Потому что загнать медведя в замаскированную ветками на его тропе яму, а потом добить камнями — это для тогдашнего человека большой прогресс в создании новых приемов для покорения природы. Для этого надо было тысячи и тысячи лет неуклонно отшлифовывать такие навыки. Но еще больше знаний и опыта понадобится, чтобы найти подходы к дикому животному, сумев его либо силой, либо лаской подчинить. На это также уйдут тысячи и тысячи лет.

В то же время благодаря расширению общения с живой природой первобытный человек становится более внимательным ко всему, что происходит вокруг, а потому замечает появление новых растений, семена которых разносит ветер. Поскольку собирательство продолжает оставаться важным фактором обеспечения, то понятен интерес к странным колоскам, из которых высыпаются в соответствующее время пригодные к употреблению десятки зерен, что вынуждает человека присмотреться к этому процессу кругооборота жизни в природе и обратиться к хлебопашеству.

С какого времени культивируется оно на украинских землях — науке пока точно неизвестно. Скажем, известный исследователь этой проблемы Ярослав Пастернак считал, что это произошло по крайней мере 40 тысяч лет назад. Опираясь на находки из таких ранних неолитических стоянок, как Каменная Могила возле Мелитополя, Лука-Врублевецкая на Приднестровье, отдельных мезолитических провинций в бассейне Припяти и Десны, а также на Харьковщине, он заявляет о беспрерывном хлебопашестве населения Украины от палеолита до неолита, то есть до периода оседлого земледелия, которое мир признает на наших территориях как трипольскую земледельческую культуру.

Она культивируется у нас по крайней мере семь тысяч лет, с тех пор в здешние черноземы ложится для планового засева зерно пшеницы, ржи, овса. Так называемое мотыжное земледелие, в котором использовались для возделывания грунта лосиные или оленьи рога, применяло уже и серпы, хотя, как правило, тогда колоски собирали руками. Вымолоченный урожай размалывали с помощью камней.

И хотя хлебопашество было для трипольцев основным видом материального производства, однако параллельно с ним развивалось скотоводство, благодаря чему к тому времени уже был приручен конь, а также собака, откармливали свиней. Для полноценного обеспечения продуктами трипольцы используют также издавна освоенные человеком рыболовство, охоту, собирательство. Что касается последнего, то кроме ягод и плодов диких растений собирали также пресноводных моллюсков, которыми кормили свиней. Высушенные желуди растирали на зернотерках, а потом добавляли в тесто.

Используя наконечники стрел из кремня, скребки, каменные топоры-клинья, охотились трипольцы на оленя, лося, косулю, бобра, зайца. Поскольку поселения, как правило, основывались возле рек, то важное место в хозяйстве отводилось рыболовству, которое обогащало рацион рыбой распространенных тогда видов — щук, сомов, осетров.

Комплексность материального производства дополнялась и развитым гончарством, которое использовало не только пригодную глину, но и примеси кварцевого песка и ракушек пресноводных моллюсков. Археологи установили, что трипольцы лепили свою посуду без гончарного круга на твердой основе, толщина днища была больше толщины стен, а сами они были неровные и не всегда правильной формы. Внешняя поверхность готовилась ровной и покрывалась нанесенной до росписи и обжига красной краской.

Гончарные изделия изготовлялись как расписными, так и нерасписанными. Последние предназначались для приготовления пищи, были с более толстыми стенками, после обжига становились от серовато-коричневого до темно-красного цвета. Среди обнаруженных образцов ранней трипольской расписной керамики выделяется углубленный спиральный орнамент, а поздний период характеризуется появлением веревочного и штампового, характерных для культур эпохи бронзы.

Неповторимый стиль трипольской керамики, который до сих пор очаровывает силой своей художественной оригинальности, отличается смелостью и гармоничностью линий, насыщенностью красок, поднял ее до лучших мировых образцов. Оставаясь настоящим произведением искусства того периода, она стала основой для создания в будущем украинского искусства. Именно по ее образцам можно наблюдать создание оригинального мировоззрения населения Триполья, которое уже осознавало периодичность глобальных кризисов и катаклизмов как гибель старого и зарождение нового.

Очевидно, что научные дискуссии о происхождении трипольской культуры будут продолжаться. Но важно осознать, что именно наличие самого плодородного грунта и благоприятные природно-климатические условия Украины способствовали развитию хлебопашества. Кроме того, в пользу автохтонности трипольцев, а не прихода их из Малой Азии или Ближнего Востока свидетельствует антропология, которая соответствует украинскому происхождению. Чего-то подобного, что имело бы признаки тех отдаленных от Украины регионов, не обнаружили в археологических раскопках ни на Кубани, ни в Приазовье, где они должны были бы быть в случае перехода в Приднепровье с юго-востока мимо Кавказа.

Кроме того, стилистический анализ керамики остатков трипольской культуры Приднестровья и Побужья указывает на ее более раннее происхождение, чем например на Балканах и в Румынии, поэтому не стоит соглашаться с теорией о происхождении наших земледельцев из этих регионов.

Важным дополнительным аргументом в пользу автохтонности этих наших предков являются и выводы Е. Кричевского, который после детального анализа форм и техники производства орудий из кремня установил в высокой мере убедительную беспрерывную их эволюцию от верхнего палеолита через мезолит и ранний неолит вплоть до Триполья. В пользу этой версии свидетельствуют и подобные исследования производства из кремня трипольских поселенцев в Кукутенах возле Яс (теперь — Румыния).

Можно предположить, что продолжительный период существования трипольской земледельческой культуры, которая революционно изменила жизнь автохтонных племен на черноземе, очевидно, привлек пристальное внимание тогдашних кочевых объединений, которые расселялись неподалеку в степных пространствах. Именно они могли попробовать взять под свой контроль осевшее земледельческое население. Такими могли быть племена среднеднепровской культуры на востоке, Волынско-Подольской мегалитической — на западе, позднеленточной и шнуровой керамики на северо-западе, поскольку их керамика и предметы быта очень похожи на те, которые производились когда-то трипольцами.

И как здесь не отметить, что те орнаменты, которые сохранились на древних кувшинах или других предметах седой древности, очень схожи с современной украинской вышивкой, а некоторые, как установила народная мастерица Анна Кульчицкая, «просто идентичны ей».

Надо учесть и то, что привычки, традиции, связанные с хлебопашеством в природно-климатических условиях нашей земли, особенно наличие чернозема, которого в таком количестве нет у других народов, на протяжении тысячелетий творили особый тип человека. Совсем не такой, какой могли создать рыболовство и охота, что имело место, скажем, у наших северных соседей, или скотоводство, которое культивировалось у хозяев безграничных степей.

Именно хлебопашество на черноземе сыграло главнейшую роль в создании особого менталитета, отличного от соседского. Оно расслабляет человека тем, что позволяет прожить до следующей жатвы год более или менее спокойно, в то время как, скажем, предкам наших северо-восточных соседей приходилось быть все время в движении, поскольку постоянно надо искать какую-нибудь пищу. Вместе с тем охотники и рыбаки на северо-востоке от нас в доисторические времена еще не приспособились создавать то чудо, которое колосится на наших черноземах, — животворный хлеб (да и природно-климатические условия там не позволяют!), они фактически пользуются только тем, что продуцирует живая природа. Поэтому привыкают брать все готовое, что становится традицией.

Земледельцы — не агрессивный элемент, он только готов обороняться, поэтому вокруг своих поселений наши предки насыпали большие земляные валы, на которых стоял высокий частокол, а впереди был выкопан глубокий ров. К этому верховые кочевники не были готовы, поэтому вынуждены были возвращаться назад. А еще на сотни километров тянулись высокие валы, которые защищали освоенную земледельцами территорию, на которой уже начинали формироваться основы будущей украинской нации. Общая протяженность таких оборонительных сооружений на Киевщине и Подолье достигала 2000 километров. Они шли в два ряда, а местами и в три, и были отделены друг от друга десятками километров.

Итак, находясь на перекрестке кочевых культур и цивилизаций Востока и Запада, наши предки переплавляли творческие элементы последних в процессе своего этнического развития. Так, в начале І тыс. до н. э. на современных украинских землях появляются новые этнические сообщества, о которых уже есть упоминания в письменных источниках. О первом из этих племен — «людях киммерийских» — узнаем из «Одиссеи» Гомера. Занимались они кочевым скотоводством. Главное место в нем занимало коневодство, которое обеспечивало верховыми лошадьми воинов и пастухов, а также давало значительную часть продуктов питания.

Постепенный переход к оседлой земледельческой жизни изменил способ существования киммерийцев. В течение нескольких веков, занимаясь хлебопашеством на плодородных черноземах, они убедились, что этот способ материального производства дает больше возможностей для обеспечения благосостояния. Выращивание зерновых не только гарантирует размеренный ритм ведения хозяйства, но и позволяет планировать свое будущее, поскольку отпадает необходимость в постоянном поиске средств к существованию, как это наблюдается при кочевом образе жизни. Под влиянием этих изменений в хозяйственной жизни заходят новации в духовных традициях, устное народное творчество отныне все больше фиксирует в исторической памяти события, связанные с хлебопашеством.

Правда, это теперь влияет на менталитет осевших на земле киммерийцев, они довольно быстро теряют ту мобильность, которая присуща кочевникам. Как и у всех земледельческих племен, у них исчезают агрессивность, вместо этого появляются такие черты, как рассудительность, неспешность. Можно утверждать, что этот сплав кочевой и земледельческой культур на территориях нынешней Украины создает совсем другого человека. Он, теряя военные навыки, довольно быстро характеризуется преобладающими приметами земледельческого менталитета.

Это же касается и других кочевых племен, которые со временем наведываются на наши черноземы. Так, когда воинствующие скифы, которые жили за счет грабительских походов, подчинили киммерийцев в VІІ веке до н. э., то уже где-то через двести с лишним лет они постепенно превращаются в оседлых земледельцев. И греческий историк Геродот в V веке до н. э. пишет, что есть еще скифы царские, которые живут за счет походов, но есть уже скифы-пахари.

Вот так под влиянием хлебопашества и нашего теплого климата уже буквально через какой-то десяток поколений у кочевых скифов выветрился тот военный запал, с которым они когда-то пришли на наши земли и завоевали киммерийцев. Итак, когда во ІІ веке до н. э. наведываются сюда сарматы, они легко завоевывают скифов, так как те уже оседлые. А потом придут новые агрессоры, домешивая, как и все предыдущие кочевые пришельцы, свое в нашу земледельческую кровь, которая будет откликаться разными импульсами на вызовы будущих времен.

Надо отметить, что приблизительно в тот период, когда наши территории были подчинены скифам, начинается колонизация Северного Причерноморья греками, которые в VІ веке до н. э. основали города-полисы: Ольвию, Тирас, Пантикапей, Херсонес. Возникновение греческих колоний своим античным влиянием подтолкнуло хозяйственное и общественное развитие наших предков, которые на рубеже ІІІ и ІІ веков до н. э. на Полесье и Среднем Поднепровье сформировали зарубинецкую культуру.

Известные Европе как венеды, они основывают праславянскую ветвь нашей истории, которая опять же посредством хлебопашества, а также охоты, рыболовства, скотоводства и зарождающейся металлургии будет утверждать себя в окружающем мире на переломе двух эпох мировой истории. Об этом будут свидетельствовать и торговые связи с окружающим миром, потому что археологи нашли в их поселениях античные амфоры, стекло, бронзовые украшения.

С нашествием готов зарубинецкий массив ранних славян был разделен, из него со временем выделяется черняховская культура, из которой формируются пеньковская и пражская культуры середины І тысячелетия н. э., которые порождают антов и склавинов. По материальной культуре они во многом схожи: в частности, подсечная форма пахотного полеводства, дополненного приусадебным животноводством. Чаще всего сеяли пшеницу, рожь, ячмень, просо, горох, разводили коров, свиней, лошадей. Совершенствовались ремесла, металл обрабатывали уже отдельные мастера-профессионалы, но гончарство, ткачество, вычищение шкур, обработка камня и древесины оставались в семейном кругу.

Анты, которые заселяли территорию от Дуная до истоков Дона и Азовского моря, со временем сформируют восточную ветвь славянства, которое является непосредственным предком украинства. Основой его хозяйства оставались земледелие и скотоводство. Вместе с тем развивались ремесла — литейное, кузнечное, ювелирное. Важное место в хозяйственной жизни антов также занимала торговля с городами-государствами Северного Причерноморья и арабскими странами, для чего использовался Днепр как важный коммуникационный путь.

Высокий уровень хозяйства и международные контакты влияли и на развитие общественно-политического строя антов, который имел демократический характер. Так, во главе племени стоял князь и старшины, но все важные вопросы решались на народном собрании — вече. Это позволило создать государственное образование, которое просуществовало приблизительно три века (конец ІV — начало VІІ вв. ) и в 602 году погибло под натиском аваров. После этого в письменных источниках анты больше не упоминаются.

Начиная с VІІ века в летописях уже встречается название «славяне» — о народности, которая жила на правом берегу Днепра. Они селились в основном по берегам рек и озер. Жилье строили деревянное, обмазывали глиной. Жили по традициям родоплеменного строя. Имуществом, прежде всего землей, владели патриархальные объединения по кровному родству. Но постепенно происходит переход к соседской общине — где определяющим было не происхождение, а место жительства.

Именно отсюда, из среднего Поднепровья, распространяется основной и самый древний очаг славянского этногенеза в Европе. По выражению Я. Пастернака, «этнической базой для развития восточных славян (украинцев) были праисторические земледельческие племена Поднепровья, Поднестровья и Побужья и их потомки анты, для западных славян такой базой были племена с культурой вольтовой керамики и их потомки с лужицкой культурой».

Можно согласиться с этим автором, что продолжительное время духовная культура наших предков эволюционировала согласно требованиям ежедневной жизни, общего развития цивилизации, интенсивности межплеменных связей и разных этнических примесей, обусловленных географическим положением Украины между Европой и Азией. Однако этнический массив, главная этническая база выросшего с украинским черноземом населения оставалась в течение многих тысячелетий той же, что создавало совсем другой антропологический тип, отличный от соседних с нами наций. Оседлое хлебопашество на черноземе влияет также и на особенности менталитета. Он имеет свои черты, отличные от подобных признаков наших соседей. Именно это и является свидетельством извечной автохтонности и обособленности нашей нации.

Интересно и признание известного российского писателя Максима Горького в обособленности украинского народа, которое он озвучил на встрече в ноябре 1916 года с украинцами Москвы: «Для меня, — сказал он тогда, — не подлежит никакому сомнению, что душа народа, его характер, способности, культура и весь жизненный устрой зависят от солнца. Так же, как все живое, что мы видим на нашей земле. Я на своих ногах перешел Россию в разных направлениях, — говорил Горький. Хорошо знаю почти все ее края и уголки от черноморских степей безграничных до пасмурных северных боров и тундр. Всюду я жил с народом и присматривался к нему, и для меня ясно, что душа украинца, которая растет и купается в ярких и горячих лучах полудня, есть и должна быть не только другой, но во многих случаях противоположной душе тех, кто вырос и проживают свой век в сумерках и холоде северных лесов. Кроме того, она должна быть более богатой, в ней должно быть больше красок, значит, и культура, которую эта душа создает, должна быть более богатой, разнообразной, она должна сиять радостью жизни. Широта мысли, жажда свободы, счастья, красоты, потребность живого творчества должны характеризовать и действительно характеризуют то, что дал и дает миру украинский народ. Я убежден, что культура украинского народа по сути своей выше великорусской...

Ласковое небо, яркое солнце, душистая степь, полная звуков, теплое шумящее море, где-нибудь на Херсонщине или Екатеринославщине, и вдруг Заволжье с бесконечными вековечными суровыми борами, сумерками, холодным туманом, и где-то глухо в глубине «бом!.. бом!..» Это скит раскольничий, это отшельники, аскеты, которые отреклись от радости мира и ищут правды в сухих страницах старопечатной книги, сжигают себя на кострах, закапывают в землю, спасаясь от антихриста... Два совершенно разных мира! Может ли быть у них одинаковая психика, одинаковый язык, одно мировоззрение, один и тот же жизненный устрой? Ясно, что нет! И этнограф, и филолог, и экономист, и политик, и религиозный исследователь докажут это нам с полнейшей наглядностью...»

Между прочим, надо отметить, что совсем по другому пути, из другого корня, под влиянием других климатических условий и географического положения происходил процесс формирования нынешнего русского народа. Его древней этнической базой были угро-финские кочевые племена звероловов и собирателей, а прародиной — огромный регион расселения от Балтики до Урала, где летописец называет весь, мерю, мурому, мордвинов, черемисов, вотяков... Со временем они будут ассимилированы Киевской Русью, а также кривичами и ильменскими словенами, которые принадлежали к западным славянам.

Однако все имеющиеся ныне археологические, антропологические, исторические и этнографические материалы доказывают, что обособленность украинцев от россиян существовала во все времена, что выражалось в стиле жизни, в духовной и материальной культуре, в психике, духовной структуре и в национальной индивидуальности. Особенно резко видели эти различия чужеземцы, которые уже с раннего средневековья посещали Восточную Европу и могли наглядно убедиться в существовании совершенно разных народов на территориях Украины и Московии.

Можно согласиться с Вадимом Щербаковским, что первыми колонизировали земли угро-финнов смоленские кривичи и ильменские словены, у которых уже были наука, грамота и литература. Кроме того, именно они принесли угро-финнам хозяйственную северо-западную культуру, в частности, систему хлебопашества с сохой как инструментом, конем в качестве тягловой силы и овином для искусственной сушки зерна. И в этом есть главное различие между украинской культурой на волах с плугом и «клуней».

Предками же белорусского народа были летописные племена радимичей, вятичей, дреговичей, кривичей и полочан. Отличие белорусов от украинцев описал уже киевский летописец, который заметил, что первые — ближайшие родственники ляхов, то есть западного славянства, которое представляли радимичи и вятичи.

Таким образом, концепция о триедином русском народе, от которого произошли россияне, украинцы и белорусы, — это московская выдумка, которая не смогла убедить мир. В конце концов, он уже отнес наших предков к земледельческим племенам трипольской культуры, которые по крайней мере за пять тысяч лет до рождения Христа создали и передали своим потомкам такую глубинную суть первичного кода нации, которая проявляется до сих пор во многих традициях украинства, не только обеспечивающими человека, но и скрепляющими его своеобразными чертами самобытного духа.

С черноземом связана вся наша глубинная суть и будущее, в конце концов, он создал украинцев.

Владимир СЕРГИЙЧУК,
доктор исторических наук, профессор.

 

ПРОДОЛЖНЕНИЕ СЛЕДУЕТ.