18 июня — День медицинского работника 

 

Завтра в Украине будут отмечать День медицинского работника. Почти миллион людей в белых халатах стоят ныне на страже здоровья наших соотечественников. В нынешних условиях им, наверное, так же нелегко, как и всем нам. Ведь и на их работе отрицательно сказываются финансовая необеспеченность лечебных учреждений, дороговизна медикаментов, довольно скромная зарплата, многолетняя неопределенность векторов дальнейшего развития системы здравоохранения, проволочки с ее реформированием. И все же они всегда первыми подставляют плечо тем, кого постигла болезнь. А многие сегодня несут героическую вахту в зоне АТО, самоотверженно и бесстрашно оказывают помощь нашим бойцам, очень часто в условиях бесконечных обстрелов спасают раненых воинов, выносят их из огня.

 

Команда хирургов-медиков во время операции по удалению осколков из ног раненого в зоне АТО бойца, Донецкая область.

Фото Маркияна ЛЫСЕЙКО (из архива Укринформа).

Среди фронтовых медиков есть и совсем молодые девушки. О них, и не только, — рассказы, подготовленные совместно журналистами «Голоса Украины» и их коллегами из газеты «Народна армія» при активной поддержке Управления коммуникаций и прессы Министерства обороны Украины.

Иванка
Двадцатилетняя студентка 6-го курса уговорила руководство учебного заведения отпустить ее... на войну спасать раненых

Сентябрь 2014-го, позиция «Виноградник» неподалеку от ДАПа. В четыре утра по рации передали: «Трехсотые». «Виноградник». Выезжайте». Через считанные минуты бригада медиков вместе со студенткой 6-го курса медицинского института Иванной Чабанюк уже мчалась туда.

Раненых было много. Подсвечивая фонариками, медики принялись за работу. Вдруг хриплый, но до боли знакомый голос из полутьмы: «Девочка, что ты здесь делаешь? Я же тебе говорил не ехать на передовую...»
Это был он, хороший знакомый Иванны, земляк с Франковщины, едва в сознании, сильно иссеченный осколками, но, как всегда, сдержанный и мужественный. Невольно вспомнила, как ехала с ним из Ивано-Франковска в Киев. Она — на курсы по тактической медицине, чтобы потом отправиться в район АТО, а он — сразу на передовую. По пути спорили. Он уверял, что двадцатилетней хрупкой девушке нечего делать на войне, так что если увидит ее на передовой, отправит домой первым же рейсом.
А теперь она отправляла его в тыл. Нет, не домой, а тяжело раненного в госпиталь. Он горько улыбался, послушно позволял обрабатывать и перевязывать раны и даже не догадывался, что он — ее первый пациент в зоне АТО...
На Донбасс Иванна поехала, уговорив руководство института отпустить ее. С тех пор более полугода девушка только то и делала, что обрабатывала раны, перевязывала. Она даже однажды оперировала бойца прямо в подвале под светом ручного фонаря. Домой с передовой возвращалась каждые два месяца только на неделю, чтобы закрыть «хвосты» в институте в Тернополе, и на день-два — проведать родных на Закарпатье. А когда успешно сдала государственные экзамены, на каникулы поехала снова на передовую!
Для медиков стало привычным вытаскивать раненых прямо из-под огня, проскакивать машиной между взрывами. Но им удавалось. Открывать огонь по машине с красным крестом для боевиков — обычное дело. Элементарного достоинства или человечности у террористов нет.
...Руки последнего пациента перед окончанием ее боевой эпопеи (ныне Иванна учится в интернатуре) девушка помнит до сих пор. Тогда свыше восьми часов ее бригада отчаянно искала раненого разведчика, который подорвался на растяжке. Помнит, как вытаскивали его из-под обломков, дорогу в госпиталь, когда обычные 20 минут показались ей целой вечностью. Хорошо понимая, что ранения бойца несовместимы с жизнью, Иванна изо всех сил сдерживала слезы, подбадривала, держала его за руку. Он, совсем молодой парень с небесными глазами, рассказывал ей о своей семье, о взрыве во время возвращения с задания. После того как сработала растяжка, разведчик понял: сейчас будет обстрел. Поэтому вжимался в землю, стараясь защититься. И все-таки его сильно зацепило. Как мог, сам перевязал себя, передал по рации своим о ранении и ждал. Знал, что побратимы его не бросят. Так он продержался свыше восьми часов. А чтобы не заснуть и не потерять сознание на подмерзшей земле, думал о своем доме. В госпиталь бойца привезли уже едва живым. Утром Иванна узнала, что его не стало: медики были бессильны...
Она глотала слезы и собиралась в дорогу. Ее ждала интернатура и квалификация врача. Девушка уехала, оставив на Донбассе частичку своего сердца. А с собой прихватила только тетрадь, в которую записывала фамилии всех своих пациентов. Это был уже второй ее такой «дневник», первый сгорел во время обстрела. Поэтому берегла его Иванка как зеницу ока. Там все ее ребята — и раненые, и простуженные. Их всех она лечила, кого-то перевязывала, кого-то заставляла глотать таблетки, поила горячим чаем и принуждала обматывать шею теплым шарфом. Иванна часто раскрывает свою книгу пациентов, и в памяти всплывают картинки. Девушка помнит, как бойцы радовались, когда медики приезжали к ним на позицию, но не для того, чтобы забрать раненых, а просто в гости. Улыбается, вспоминая, как шутили, когда просила придумать ей позывной. «Иванка с позывным «Иванка», — на том и сошлись...
Каждого она знает по имени, помнит в лицо. Они не стали для нее обычными цифрами из статистики. Именно поэтому Иванну Чабанюк наградили орденом «Народный Герой Украины». После окончания интернатуры она снова собирается поехать на восток. Пока там бойцам нужна ее помощь, она не хочет сидеть в кабинетах.
Последнюю запись в своей тетради Иванна не решилась сделать. Раненый боец с небесными глазами так и остался раненым, который непременно выздоровеет и снова пойдет защищать свою страну...

Ольга МОСЕНДЗ.

«Ты смотришь на меня, как моя мама...»

Так сказал раненый боец 19-летней девушке, благодаря которой он остался жив.

«Мальва» — позывной хрупкой девушки Анны Комар. Когда началась военная агрессия России на востоке Украины, Анна решила приостановить учебу в Ужгородском государственном университете на физико-математическом факультете и пополнила ряды добровольческого батальона «Карпатская Сечь» как санитарка в медицинской роте. Тогда ей исполнилось всего 19 лет.
— Папа и мама у меня — медицинские работники, так что мой выбор понятен. Я была уверена, что именно в медицинской роте принесу больше всего пользы, — рассказывает Анна.
Разрыв первой мины бросил девушку в водоворот войны.
— Это было в Песках, — вспоминает Анна, — я вышла из укрытия и пошла по воду, и вдруг неподалеку взорвалась мина. Автоматически я упала на землю. Опомнившись, быстро бросилась в укрытие и только там уже увидела свои содранные, как в детстве, колени.
Потом были первые раненые. Больше всего Анна запомнила бойца Василия с артериальным кровотечением. После оказания первой медпомощи его в сопровождении «Мальвы» эвакуировали в Днепр.
— Где-то на полпути боец пришел в себя и попросил воды, и именно тогда он произнес слова, которые я запомнила на всю жизнь: «Ты смотришь на меня, как моя мама». От этих слов у меня на глазах выступили слезы, — сдерживая эмоции, вспоминает Анна.
Василия довезли в больницу, где медики продолжили борьбу за его жизнь. Но за свое спасение он навеки благодарен хрупкой девушке с большими красивыми глазами. К сожалению, были и те, кого не удалось спасти. Об этом Анна предпочитает не вспоминать, только говорит, что это ее боль, которая останется с ней навсегда.
Со своими побратимами «Мальва» освобождала и защищала Доброполье, Водяное, Пески, Зайцево и другие горячие точки Донбасса.
В мае 2016 года Анна подписала контракт, теперь она служит в минометной батарее одной из механизированных бригад.
В минуты затишья девушка мечтает о первом дне после войны. Как она наденет красивое платье, обует туфли на высоких каблуках, по которым очень соскучилась, и станет снова похожа на своих ровесниц. По крайней мере, внешне, ведь то, что пришлось увидеть и пережить на войне, навсегда изменило ее внутренний мир.

Анатолий ШТЕФАН, Аркадий РАДКИВСКИЙ.

О каком счастье мечтает медсестра Таисия Бойко?

...Зима 2015-го. В районе Дебальцево — крайне сложная ситуация: из-за интенсивных вражеских обстрелов количество раненых украинских воинов возрастало. Для усиления медслужбы в том районе, в частности из столичного госпиталя, прикомандировали бригаду медиков: полковника медицинской службы Владимира Хиля, подполковника медицинской службы Романа Колесюка, сержанта медицинской службы Таисию Бойко и медсестру Аллу Корниенко. Они работали в травматологическом отделении, где с утра до позднего вечера оперировали бойцов. А иногда — и ночью.

— Нагрузка была такая, что и нам, мужчинам, было тяжело, — рассказывает начальник отделения реанимации и интенсивной терапии отделения для медицинской эвакуации Национального военно-медицинского клинического центра «ГВКГ» МО Украины полковник медицинской службы Владимир Хиль. — Таисия — молодец. Не только отлично исполняла свои обязанности, но и подбадривала других.
Родилась Таисия в тысячах километров от Украины — в российском Уссурийске, где в то время ее отец Роман Николаевич служил в армии. Через несколько лет семья переехала в Киев.
— Еще учась в школе, я решила поступать в медицинское училище, — вспоминает сегодня Таисия Романовна. — Профессия медсестры почему-то нравилась с самого детства: наверное, не последнюю роль играли медицинские гены: моя бабушка в советское время была министром здравоохранения Чечено-Ингушской Автономной Республики.
Получив диплом, девушка работала в реанимационных отделениях нескольких столичных больниц, а в 2003-м по собственному желанию вступила в ряды Вооруженных Сил Украины. Служила Таисия Бойко в Национальном военно-медицинском клиническом центре «ГВКГ» МО Украины. Должность — медсестра-анестезист.
— Таисия Романовна — опытный специалист, — говорит полковник медицинской службы Владимир Хиль. — Одна из задач, возложенных на наших специалистов, — встречать в бориспольском аэропорту борта с ранеными и сопровождать их в наш центр. Мы также заботимся о наших ребятах, которых переводят в столичный госпиталь, скажем, из той же больницы им. И. Мечникова, что в Днепре.
В пути нередко возникали сложные ситуации из-за тяжелых ранений бойцов. Находясь на борту Ан-26, в воздухе, помощи ждать не от кого: рассчитывать должен только на себя и своих коллег. Таисии вместе с остальными не раз приходилось спасать наших воинов. И в том, что ни один из них не умер по дороге в центр, есть и ее заслуга.
Недавно старшину медслужбы Таисию Бойко назначили главной медицинской сестрой Национального военно-медицинского клинического центра «ГВКГ» МО Украины. Это означает, что отныне она осуществляет методическое руководство почти 800 медицинскими сестрами.
На вопрос, чувствует ли себя счастливой, Таисия Романовна ответила:
— У меня есть десятилетняя дочь Елизавета, любимый муж Андрей, мама и сестра. А еще — любимая работа. Поэтому как женщина должна чувствовать себя счастливой. Но я мечтаю о том дне, когда закончится эта проклятая война и в госпитали не будут привозить раненых бойцов. Тот день, когда все это произойдет, будет самым счастливым в жизни всех украинцев.

Сергей ЗЯТЬЕВ.

На награждение орденом «За мужество» «Ромашка» не поехала...
Тогда под Авдеевкой Валентине показалось, что она вдохнула 29 января, а выдохнула 5 февраля

На той позиции, куда приехали представители прессы, бойцы, недавно прошедшие через ад в районе авдеевской промышленной зоны, рассказывали о страшных боях января-февраля, когда наши подразделения выбили оккупанта из его окопов и закрепились там. Были сильные морозы, обстрелы артиллерии несколько суток не прекращались ни на минуту, захватчики пытались контратаковать, но все их попытки вернуть утраченное были напрасными. Лишь после 5 февраля они немного уменьшили интенсивность огня и, если так можно сказать, нашим удалось чуть-чуть отдохнуть. «Мы расскажем вам о тех боях, но обещайте, что напишете о нашей Вале, потому что это она настоящая героиня», — сказал боец с позывным «Киев».

Можно утверждать без преувеличения, что Валентина — легенда среди защитников промзоны и Авдеевки. Когда механизированная бригада туда зашла и пошел первый поток раненых, то врачи, когда их принимали, думали, что Валя — это несколько разных медиков. Ребята описывали, что привезла их прекрасная блондинка, спасла жизнь психолог, а некоторые говорили: «Наш начмед, наш док». Со временем стало известно, что это один человек.
Валентина родилась в Киеве. Медиком мечтала быть с детства, поэтому поступила в медицинское училище и... проучилась там вплоть до первого посещения морга. После этого решила вернуться в 11-й класс школы. Ей тогда показалось, что медика из нее не выйдет. Делом жизни выбрала, как она тогда считала, более женскую профессию и поступила в швейное училище, а позже в университет легкой промышленности. Но через некоторое время модельер мужской одежды решила стать профессиональным психологом.
Когда началась война, Валентина не усидела дома. Очень хотела быть полезной нашим бойцам. Поэтому еще в 2014 году отправилась в военкомат с твердым убеждением, что войску нужны психологи. Понимала: наши ребята психологически не готовы к войне. Но сначала ей отказали, поскольку женщинам якобы там нечего делать. Однако вскоре появилась возможность пойти на службу по контракту. Правда, не психологом, но это не было принципиально, ведь главным для Валентины было то, что она поможет войску. Будто по иронии судьбы девушка попала в медицинскую роту, вернулась к профессии, от которой когда-то отказалась. Жизнь иногда нас неплохо удивляет. Когда проходила курсы медицинской подготовки при участии британских инструкторов, то ей все понравилось и даже показалось, что это ее призвание...
В октябре 2016-го воинская часть отправилась в район АТО — авдеевскую промзону. Там сразу все было по-настоящему. Медики в любую погоду и в любое время вывозили раненых даже на уазиках. Хоть им и не хватало опыта, этого не было заметно, и, казалось, они не знали ни страха, ни усталости. Хоть бы какими ни были обстрелы, девушки через считанные минуты уже были на передовой. Защитники промзоны, услышав, что «Ромашка» в радиоэфире, обретают уверенность, ведь знают — рядом есть люди, которые при необходимости непременно помогут.
«Стопроцентное понимание того, что я на своем месте, пришло уже здесь. Когда столкнулась с первым «300-м», не растерялась, поняла, у меня все получается и я могу это хорошо делать», — говорит Валентина Пушич. «Тот первый раз было страшно, и не только потому, что страшно осознавать — любая мина может упасть рядом. Страх я чувствовала больше потому, что ранили парня 1997 года рождения. Ему было очень больно, и он не сильно мог сдерживаться из-за той боли. У него были сквозные ранения колена и стопы. Те мои эмоции не то что нельзя передать, их не хочется даже вспоминать. Я думала, очень испугаюсь такого количества крови, но сама удивилась, что удалось сработать с холодной головой и что все получилось как следует».
«Когда были тяжелые бои с 29 января по 5 февраля, мне казалось, что я вдохнула 29-го, а 5-го выдохнула. Мы делали все от нас зависящее. Знаете, наш коллектив очень сработанный, и я неоднократно уже подчеркивала: водители делают больше работы, чем мы. Именно от них зависит, проскочим мы под обстрелом или нет. Им присуще какое-то чувство, потому что всегда удается проскочить под обстрелами туда, куда нужно. И если мы только помощь оказываем, то они отвечают и за наши жизни, и за жизни раненых. Самое сложное на войне — это потери, и мне очень хочется вернуться в то время, когда мы еще сюда не зашли, когда был коллектив в полном составе, когда не было потерь, не было «200-х» и «300-х». Единственное, что можно сказать об этой войне хорошего, здесь находишь настоящих друзей, которых проверяет жизнь у тебя на глазах. Все, кто оказались здесь случайными людьми, нашли разные возможности откосить. Остался реально костяк, такой надежный, какой только может быть.
После того, как ребята попадают в госпитали, мы не теряем связь. Почти все они звонят, общаемся, хотя очень часто себя спрашиваю, все ли правильно сделала во время эвакуации. Также хочу сказать: наша работа — это ничто по сравнению с тем, что делают ребята на передовой. Вот взять те же зимние бои. Ребята просто держали позиции «за воздух», и многие из них с обморожениями. Можно попробовать на морозе 28 градусов постоять или полежать на земле один час. А они стояли по меньшей мере пять суток. Это реальные герои! Наш батальон — это одна большая семья. Куда делся страх, я не знаю. Сначала боялась того, как я буду реагировать на ситуации, возникающие на войне. Это и кровь, и гибель товарищей, но я не знаю, куда делся страх. Дочь сначала не понимала, почему я здесь, а не с ней. Но когда я приехала в отпуск, мы с ней пошли в госпиталь проведать наших раненых. С того времени, как дочь увидела реакцию людей, она гордо всем рассказывает, что мама не стреляет, мама помогает.
Зимой Валентину Пушич Президент Украины наградил орденом «За мужество» ІІІ степени, но на ее вручение она не поехала, поскольку шли бои и она не могла оставить своих бойцов, несмотря на то, что ее уговаривали и говорили: страна должна знать медиков-героев, родители и жены должны увидеть, кто спас жизнь их детям и мужьям.

Леонид МАТЮХИН.

«Кровь переливали напрямую. В темноте и пыли лежали бойцы, соединенные катетерами»

«Родился в рубашке» — часто говорят о спасенных пациентах Ярослава Левченко. Но если бы не его медицинское мастерство и уверенность в своих действиях, вряд ли «рубашка» помогла бы...

— Два сантиметра до сердца! Еще один родившийся в рубашке...
— Это же надо! Пуля насквозь пробила плечо бойцу и зашла в бок его побратима, в область сердца!
— Ничего, будут жить. Оба! Ну что, достаем?
— Отдадим им на память, будут талисманы.
Летом 2014 года в развернутом в Авдеевке медпункте, а точнее — крохотной, не оборудованной дорогой медицинской техникой комнатушке, кипит работа: после боя за шахту «Бутовка» привезли одновременно шестнадцать «трехсотых». Двоих пациентов, раненных одной пулей, не считают тяжелыми, у троих — более критическая ситуация. На улице — взрывы и стрельба, а в импровизированном медпункте все стараются говорить как можно тише. Здесь идут особые бои — за жизнь. Электричества нет: горючее в генераторах закончилось, спасают фонарики, но в них тоже вот-вот сядут батарейки.
— Хорошо, что свечей достаточно, — говорит коллеге фронтовой медик Ярослав Левченко, ныне Народный герой Украины.
Он уже вторые сутки не спит. Едва лег, как прозвучал звонок: «Док! Везут раненых!» И кто же спрашивает, отдохнул он или нет. Своей очереди ждет боец с ранением головы. Шансов немного, но по уверенным движениям медиков становится понятно, что будет жить и он. Взвешенные профессиональные действия, минимум слов, понимание с полузвука... Все спасены! Теперь можно и отдохнуть. Но надолго ли?
Ярослав демонстрирует фото, сделанные в тот день. На одном из них пуля, которую медики достали из груди воина. Медик рассказывает, что в такой ситуации самое сложное — определить, кому первому оказывать помощь.
— Если начать спасать самых тяжелых раненых, то существует вероятность потерять тех, которые были относительно легкими. Довольно быстро пациент, которого считали легким, может перейти в разряд тяжелых. Здесь нужна уравновешенность. Своего апофеоза медицинская сортировка достигла, когда мы в 2014 году были в окружении в Шахтерске. Тогда те, кому уже оказали помощь, лежали в окопах. Тяжелые, но с шансами выжить, даже ночью были рядом с медиками. Страдания тяжелораненых старались облегчить сильными обезболивающими. Поэтому надо было сконцентрировать все силы на тех, у кого были реальные шансы выжить. На психику давила информационная блокада: о боевой обстановке вокруг мы почти ничего не знали, а в окопе — полно раненых, и вывезти их не можешь... У одного из бойцов была так называемая контузия легких: его ударило взрывной волной. Парня можно было бы спасти, если бы имелось реанимационное оборудование, кислород... А так он промучился три дня и умер у меня на руках. Это одно из самых ужасных фронтовых воспоминаний.
Он боролся за раненых так упорно, что выживали даже те, которые, казалось, не имели никаких шансов.
— Помню солдата с осколком в бедре и перебитой артерией. Добраться до нее, чтобы перекрыть, было невозможно — уж слишком глубоко в тканях она лежала. Кровопотеря просто критическая. Наложили жгут, но к утру раненого никто не смог эвакуировать. Ногу, перетянутую жгутом более шести часов, чаще всего ампутируют. Да и в связи с потерей крови боец слабел прямо на глазах. В документах нашли сведения о группе крови: четвертая, резус отрицательный. Вот досада! Такая кровь по статистике лишь у 1% населения. И все же бросили клич в надежде на чудо. Оказалось, что у четверых ребят — такая же группа. Решили переливать кровь напрямую. Это надо было видеть. В пыли и темноте лежали люди, соединенные катетерами. Рисковали ужасно. Боец выжил! А главное — ногу сохранили!

Анастасия ОЛЕХНОВИЧ.

P. S. После демобилизации Ярослав Левченко работал в проектном офисе Министерства обороны. Подготовил проект по усовершенствованию медицинской эвакуации и очень надеется, что эта его работа ляжет в основу управляющих документов. А с недавних пор он работает на международную компанию, делится боевым опытом с иностранными коллегами, ведь ему действительно есть что рассказать...

 

ДОСЛОВНО

Виталий Цимбалюк, академик, президент НАМНУ:
— Высококвалифицированную помощь раненые в зоне АТО получают в учреждениях Национальной академии медицинских наук Украины. За короткий срок мы организовали мобильные бригады и консультативные группы, создали свою академическую госпитальную базу на 550 коек. Проконсультировали и пролечили около 150 тысяч жителей Донецкой и Луганской областей, более 7,5 тысячи участников АТО, прооперировали сотни бойцов. Причем это очень тяжелые пациенты, которым оказали высокотехнологическую специализированную помощь. В Институте медицины труда открыто отделение медико-психологической реабилитации. Наши хирурги, травматологи, анестезиологи постоянно готовы выехать в зону АТО на помощь военным врачам. В академии родился первый вариант военной медицинской доктрины. Суть ее в том, что медпомощь во время боевых действий должно оказывать каждое медицинское заведение — в государстве должно быть единое медицинское пространство.

На снимке: одно из учреждений Национальной академии медицинских наук Украины, где оперируют бойцов с тяжелейшими поражениями, — Национальный институт хирургии и трансплантологи имени А. А. Шалимова. Очередная операция.

Фото Сергея КОВАЛЬЧУКА.

 

Восстанавливаться бойцам помогают в отделении медико-психологической реабилитации Института медицины труда.

Фото Виктора КУРГАНА.