В Киеве на базе Национального института хирургии и трансплантологии имени А.А. Шалимова прошел двухдневный симпозиум «Трансплантация органов и регенеративная медицина». В нем приняли активное участие зарубежные специалисты, выступившие с яркими лекциями по самым разноплановым проблемам трансплантологии. Немалый интерес, в частности, вызвали, доклады профессора университета Акдениз (Турция) Омера Озкана — одного из немногих в мире хирургов, владеющих технологиями полной пересадки лица, конечностей и матки, а также руководителя подразделения трансплантации органов Стенфордского университета (Калифорния, США) Вальдо Кацепциона, которые поделились с коллегами своими знаниями и опытом. Об обсуждавшейся на встрече проблематике и ее прикладных аспектах корреспондент «Голоса Украины» беседует c первым заместителем директора института по научной и организационной работе, доктором медицинских наук Михаилом КОСТЫЛЕВЫМ (на снимке).

— Михаил Владимирович, понятное дело трансплантация сердца, печени, почек — в современной медицине она очень популярна. А насколько распространены пересадки конечностей, лица? У нас, во всяком случае, об этом практически не говорят...
— Такие операции в принципе выполняются относительно редко — первая успешная трансплантация кисти была выполнена во Франции в 1998 году и, несмотря на то, что количество успешных, в том числе и двойных, пересадок растет с каждым годом (наиболее ярким примером обычно служит пациент из Австрии, который после двухсторонней трансплантации рук не только вернулся на службу в полицию, но и обучился игре на фортепиано), их общее число за 20 прошедших лет едва перевалило за сотню. Тем не менее для украинских хирургов они обрели нынче особую актуальность. И для пациентов также. Вызвано это колоссальным всплеском числа ампутаций в результате боевых травм вследствие боевых действий на востоке Украины, ведь врожденные заболевания такого рода, когда необходима подобная трансплантация, случаются довольно редко. (Кстати, развитость этого направления именно в Турции вряд ли случайна — в стране давно тлеет межнациональный конфликт на юго-востоке, обострились и межконфессионные религиозные противоречия). Так вот, профессор Омер Озкан представил очень интересные доклады по трансплантации конечностей и по пересадке матки. Он даже выразил готовность на анатомическом материале продемонстрировать нашим специалистам технологию пересадки человеческого лица.
Достаточно мощный десант прибыл к нам в Украину из Стенфордского университета. Вальдо Кацепцион прочитал сразу несколько лекций. Детская трансплантология, в которой он достиг серьезных успехов, — отдельная очень важная составляющая общей трансплантологии, требующая самой высокой квалификации специалистов. Это связано с тем, что донорами, как правило, выступают взрослые, органы которых по размерам больше детских. Имеются и свои особенности как анестезиологического обеспечения, так и ведения послеоперационного периода.
— Они только демонстрировали свои знания и навыки или что-то смотрели и у нас, в частности в вашем институте?
— Смотрели. И примечательно то, что в Украину они ехали со своего рода гуманитарной миссией, представляя себе низкоуровневую медицину, к тому же истощенную войной и разрухой. Но были приятно удивлены выполнением в нашем институте серьезных оперативных вмешательств на потоке и с хорошими результатами. В частности, массивных резекций печени, трансплантаций печени от живого донора — ведь особенности нашего законодательства сделали приоритетным направлением трансплантацию органов от живых родственных доноров. Замечу, что пересадку трупного органа в техническом плане сделать значительно легче, чем от живого донора. Выполняем мы и «разногруппные» трансплантации почек. Обычно требуется определенная совместимость тканей донора и реципиента, которая определяется по разным параметрам, в частности по группе крови. Так вот сейчас мы уже делаем пересадки, когда у донора и реципиента они разные. В целом с 2007 года по настоящее время в институте ежегодно выполняется одно и то же количество операций — приблизительно 7500—8000, львиная доля — высокого уровня сложности. Многие из них, можно сказать, эксклюзивно институтские. При этом нам выделяется примерно одна и та же сумма средств, однако покупательная способность этой суммы заметно отличается: если в 2007 году нам выделяли из бюджета средства в объеме 78 процентов от потребности, то сейчас реальная цифра — 12 процентов. Тем не менее нам пока удается сохранить стабильность основных показателей работы. Как удается? За счет пациентов, родственников, спонсоров, благотворительных организаций, просто неравнодушных людей.
— Вы коснулись несовершенства нашего законодательства, которое затрудняет развитие трупной трансплантации. Получается, что мы обречены в трансплантологии топтаться на месте, не имея касательно нее благоприятного закона?
— Да, трансплантация — это такая сфера, которая подразумевает особую ответственность хирурга — он должен действовать в правовом поле. Помните печальную историю «черных трансплантологов», когда сообщение об их аресте по всем каналам оттеснило на второй план видео гаранта с лопатой, лично принимавшего участие в тушении пожара в Крыму? Мы до сих пор отмыться не можем. И именно поэтому у нас на несколько лет случился провал с трансплантацией. Ибо если взять, например, 2004—2005 годы, то у нас тогда была самая динамичная в СНГ трансплантационная команда и самые впечатляющие результаты. Скажем, белорусы приезжали к нам учиться, а теперь мы отстаем от них, и, дай Бог, в ближайшей перспективе это отставание наверстать. В то же время нельзя все валить на закон — есть страны, где количество трансплантаций при презумпции несогласия не меньше, чем в странах, где действует презумпция согласия. Дело совсем не в законе. До тех пор, пока в Украине люди будут верить, что кого-то могут поймать в подворотне и разобрать, извините, «на запчасти», никакой закон (и даже с презумпцией согласия) количества пересадок не увеличит. Ситуация изменится тогда, когда в обществе сформируется устойчивое мнение, что врачи — это люди гуманной профессии, а не беспринципные рвачи, они призваны помогать людям и просто неспособны им вредить. Вообще, нам необходимо вернуть доверие общества к представителям всех профессий — и к медикам, и к полицейским, и к торговым работникам. Просто все должны, наконец, понять свою миссию и честно выполнять свои обязанности. И еще один важный момент — понимание значимости этого направления медицины на высоком, даже на высшем государственном уровне. Ведь взлет белорусской трансплантологии — это во многом организационное достижение, обусловленное тем, что лидер страны поставил задачу и поручил обеспечить ее выполнение. И все — никаких чудес, энтузиасты есть всегда, а при государственной поддержке они способны в короткие сроки добиться впечатляющих результатов. И у нас есть люди, которые хотят и могут этим заниматься, да и подготовить их в достаточном количестве тоже несложно. Только так проблема исчезнет.
— И все же, надеются ли хирурги, что закон вскоре будет принят?
— Не может клановая разрозненность в современном обществе сохраняться долго. Верю, что это изменится, да и какой-нибудь закон вскоре будет принят. В то же время я реалист и понимаю: если завтра в Украине появится самый безупречный закон, к трансплантационному взрыву он не приведет. Потому что для этого необходимо еще иметь хотя бы материальное обеспечение. Трансплантация — дорогостоящая операция. Ведь если сегодня государство пересадку не финансирует, то пациенту необходимо собрать с помощью каких-то организаций, знакомых, родственников или путем продажи своего кровного имущества несколько сотен тысяч гривен. Примем завтра закон, но где взять такие деньги? Мы сосредоточили внимание на трансплантации, как будто у нас в медицине и в стране это самый болезненный вопрос. У нас везде много проблем. И решать их нам всем вместе.

Беседу вел Виктор КОЛОМАК.

Киев.

 

МЕЖДУ ТЕМ

Восемь месяцев назад все государство облетела информация о том, что тридцатилетней жительнице села Солнечное, что под Кропивницким, Людмиле Филяренко второй в Украине имплантировали искусственное сердце. И вот новая, не менее шокирующая, но радостная новость: искусственное сердце женщине заменяют донорским. Донором для Людмилы стал 48-летний белорус, который умер от черепно-мозговой травмы. Об этом написала на своей странице в Фейсбуке журналистка Ирина Заславец.

В операционной РНПЦ.

Фото со страницы Ирины Заславец в Фейсбуке.

«...В полночь Люда извещает: операции быть. И мы мчимся без остановок, с мольбами к пограничникам пропустить нас быстрее. И — успеваем! Через восемь часов, взволнованные, мы уже сидим в ее палате. Рядом Паша Дорошко — первый украинец с искусственным желудочком, он тоже ждет «свое» сердце. У Люды дрожат руки, с Пашей они не спали всю ночь — волновались. Паша шутит, дескать, скорее бы уже «коллегу» забрали на ту операцию, ведь от ее нервного дрожания рук и махания ногами у него уже голова кругом идет... В два часа ее забирают в операционную. Сердце везут из другого города, в 18.00 оно уже в операционной. В это время кардиохирурги под руководством академика Юрия Островского меняют больную Людыну мышцу на донорское сердце. Еще через час оно начинает сокращаться...»
В целом операция продолжалась 9 часов. Врачи констатировали: если бы не искусственный желудочек, трансплантацию они осуществить не смогли бы: новое сердце просто не справилось бы со слишком высоким давлением в легочной артерии. А так за месяцы жизни с механизмом, который успешно установил Борис Тодуров, давление стабилизировалось. У Люды впереди сложная реабилитация после уже повторной операции, но реаниматологи мне говорят: «Она боец. Гляньте, как настойчиво пить просит».
Предыстория замены механического сердца донорским вызывает не меньший восторг и удивление одновременно. Механическое сердце Людмиле Филяренко имплантировали в октябре. Необходимость такого шага вызвало осложнение заболевания гриппом. Врачи поставили диагноз «миокардит» и посоветовали обратиться в Институт сердца, где констатировали: у женщины — дилaтaционная кaрдиомиопaтия. Директор института Борис Тодуров предложил сделать имплантацию механического сердца.
«На всех этапах меня лично консультировал Борис Тодуров. Все сделали абсолютно бесплатно (стоимость операции — почти 118 тысяч евро)» — рассказала позднее женщина.
Однако перипетии со здоровьем после этого не закончились, ведь, кроме особых условий жизни с механическим сердцем, у него есть еще и ресурс использования определенным пациентом. Для Людмилы этот срок составлял максимум два года. Поэтому операцию решили делать весной 2017-го в Беларуси (в Республиканском научно-практическом центре «Кардиология», г. Минск). «Там делать операцию дешевле да и процент пациентов, которые выживают, выше, чем, на-пример, в Индии», — объяснили Людмиле...
Сейчас Людмиле помогают и родные, и врачи, и незнакомые люди. А первейший помощник, конечно же, ее 10-летний сын Артем, который верит в то, что у его мамы хорошее будущее, и... в человеческую доброту.

Подготовил Петр МЕЛЬНИК.

Кропивницкий.

 

P.S. В новогоднем номере «Голос Украины» рассказывал о Людмиле Филяренко и Павле Дорошко, их ожидании скорейшей замены искусственных сердец «живыми» — донорскими, о благотворной и профессиональной заботе об их судьбе Бориса Тодурова и желал всем им удачного и счастливого Нового 2017 года. Так вот мечта Людмилы уже осуществилась...