Новая премьера на запорожской сцене

Неповторимое ощущение живого диалога. Такое впечатление возникает еще до окончания спектакля, об этом даже не успеваешь подумать, а скорее чувствуешь. Так же, как ощущаешь красоту четких линий сценографии, вибрации его и ее голосов, музыку, которая возникает будто из твоего собственного переживания... И потом уже вспоминаешь премьеру «Леся. Неоконченный разговор» режиссера Виктора Попова действительно как хороший разговор с близкими людьми. Такими для тебя на какое-то время становятся Татьяна Ерентюк и народный артист Юрий Бакум. Она — в образе Леси Ураинки, а он в нескольких ипостасях — рассказчик, проводник, доктор, Климент Квитка.

Татьяна Ерентюк и Юрий Бакум в спектакле «Леся. Неоконченный разговор».

Пьесу для этой постановки создали в театре завлит Наталия Игнатьева и актриса Татьяна Ерентюк. Может, именно поэтому кажется, что слова будто рождаются из собственного естества говорящих? А может, это ощущение разговора возникает потому, что в спектаклях Попова тексты всегда поражают правдивостью и легкостью подачи, а актеры дарят то невероятное ощущение, что перед тобой не исполнители в ролях, а живые люди со своими собственными страстями...
Понятно, что спектакль о поэте — это всегда риск: ученический пересказ биографии, бессюжетные поэтические чтения или дидактизм угрожают на каждом шагу. В Запорожском театре имени Магара сумели обойти эти риски: действие сконденсировано до двух историй любви, в которые вплетаются, будто между прочим, мировоззрение писательницы, фрагменты произведений, некоторые эпизоды из жизни. Пространство действия — изысканное, строгое и вместе с тем на удивление обжитое. Его вместе с режиссером создали художники Наталия Мацук и Геннадий Лещенко (свет). Это пространство трансформируется и физически, и по атмосфере: холодное, неуютное купе ночного экспресса Киев — Минск становится сумеречной комнатой больного Мержинского, с рабочим столиком и белоснежной кроватью, а комната снова превращается в вагон, празднично светлый и наполненный воздухом.
Преобразования, конечно, происходят и с самими актерами: они созвучны с пространством, светом, музыкой, друг с другом. В вагоне экспресса, наедине со своими мрачными мыслями, Леся-Ерентюк сдержанно нервная. Кажется, она была бы рада замереть в этом безжизненном свете, но страх перед неминуемым и в то же время надежда заставляют ее говорить, вспоминать, двигаться. В момент смерти Мержинского она обессилено опускает голову на стол и наконец замирает, как барельеф скорби, высеченный желтым лучом на темном фоне. Эта сцена напоминает кинокадр: конус неестественного света, пустая кровать, силуэт женщины и густая тьма за окном. Атмосферу, которая невыносимо давит, разрывает ее рыдание и пронзительная музыка, которая на фоне собственных ассоциаций влияет сверхмощно.
На контрасте с этими картинами построено путешествие Леси и Квитки. Здесь она (такая лучезарная в белом платье!) — то радостно возбужденная, то неимоверно темпераментная, то расслабленная. Ее партнер тоже перевоплощается. После иронического рассказчика, утрированно комического проводника, сдержанного доктора Юрий Бакум появляется в образе влюбленного героя. В лучшем значении этого понятия. Он не имитирует юношеский запал или мелодраматическую страсть. Он — зрелый, уверенный в себе мужчина, во взгляде и голосе (душе) которого достаточно чувства, чтобы преодолеть пропасть между богоравной писательницей и скромным служащим-фольклористом. И, кстати, в этом одна из изюминок спектакля. Благодаря появлению Квитки, Леся раскрывается как муза: она и словом, и действиями вдохновляет, подталкивает любимого к великому труду. Поэт и Муза. Страждущая душа и крепкий характер. Мягкая женственность и сильная воля. Да, Леся Украинка разная. Не хрестоматийная. Близкая, живая. Как хорошо, что кто-то об этом знает и может рассказать другим.

Запорожье.