Невысокий парень с усами и «оселедцем» встретил нас на крыльце дома, стоящего на окраине села Клубовци Ивано-Франковской области. Представился: Игорь Чернецкий. И показал свои владения — армейская палатка во дворе, стройматериалы и залитый фундамент будущей творческой мастерской: «Это и есть наш Центр для воинов АТО и членов их семей «Бандеровский Схрон». Мы много говорили с Игорем о необходимости психологической реабилитации воинов АТО, о роли государства в данном процессе и участия общества. Под диктофон Чернецкий повторил много правильных фраз на эту тему. Повторил. Потому, что он как председатель правления ОО «Бандеровский Схрон» и советник областного руководства по вопросам майдановцев и добровольцев каждый день, как на работу, при полном параде (камуфляж, на куртке — ордена, палочка в руке), прихрамывая, ходит по разным государственным инстанциям, где не один год уже произносит эти самые фразы, чтобы защитить права побратимов-майдановцев и решить множественные проблемы своих подопечных — тех, кто прошел сквозь огонь боевых действий и сегодня нуждаются в защите от «когнитивного диссонанса» войны и мирной жизни, в которой их принимают как героев часто лишь на словах.

В психологической практике есть такой прием, как терапия собственным примером. Чтобы объяснить, зачем в Украине нужны не только атошникам, а и социуму такие центры, какой организовали и всеми силами удерживают Игорь Чернецкий и «командующий тылом» Наталия Черний (на снимке), следует начать с их личной истории.
1 декабря 2013 года. Узнав о расправе власти Януковича над мирно протестующими студентами, Игорь приехал в Киев из родного Хмельницкого. Киевская художница и архитектор Наталия по этой же причине в тот же день вернулась в родной город из Ивано-Франковска, где тогда работала. Они встретились на территории Михайловского собора, который и стал базой для их одноименной «Михайловской сотни» на все время майдановского противостояния. Игорь отвечал за безопасность и охрану, Наталия — главная «по кухне», организовывала питание ребят.
У любви на Майдане свой особый код, своя формула. Это — когда понимаешь, что встретил своего человека, и просто хочешь быть рядом. И они стали рядом.
16 января, в день принятия тем «сине-белым» парламентом «драконовских законов», которые, по сути, легализировали подавление Майдана и расправы над протестующими, Игорь сделал Наталье предложение. То была не революционная романтика, а опасение за жизнь близкого человека: если что-то случится, с печатью о браке больше шансов помочь друг другу, имея дело с официальными органами… Уже 21 января, раздобыв «справку о беременности», молодожены расписались в Дарницком ЗАГСе столицы. Их медовый месяц прошел на Майдане. 
А дальше — как на войне. Впрочем, может, активная фаза российско-украинской войны началась с расстрела майдановцев в Киеве, в феврале 2014-го… 
18 февраля бойцы Михайловской сотни несли боевое дежурство на одной из баррикад Европейской площади. Затем отошли к Дому профсоюзов, где подожгли БТР противника. Потеряв много сил, с «трехсотыми» на руках вернулись в Михайловский. Поздно вечером сотник Чернецкий с побратимами пошли в разведку. Из средств индивидуальной защиты — только деревянные щиты. На углу Большой Житомирской попали под обстрел. Игорь получил пулевое ранение в ногу. Его оттянули «правоохранители» и начали избивать. Какая-то женщина, оказавшаяся той ночью рядом, чудом уговорила не добивать парня… «Скорую» свои подогнали вовремя.
Потом — больницы, операции, реабилитация. Наталия стала для мужа целым реабилитационным центром. Хрупкая, с железным стержнем любви внутри, она взяла на себя две дорогие ноши — дочку Соломийку, которую уже носила под сердцем, и инвалидную коляску, в которой полгода возила ее отца, чтобы как можно быстрее поставить его на ноги. Игорь поднялся.
А война уже шла. И там, на передовой, под российскими танками и «градами» стояли побратимы-майдановцы. После Иловайска многие оказались в Киевском госпитале. Наталия взяла опеку над ними. Игорь рвался в бой. Но раненая нога не пускала. Тогда начал возить ребятам на фронт все необходимое — от носков до тепловизоров. А Наталия рисовала и продавала свои картины, чтобы собрать на это деньги.
В тревожном поиске себя, в желании быть там, с побратимами, защищать, сражаться с врагом были срывы. О таком не принято писать в эссе о героях. Но эта та самая оборотная сторона медали за участие в войне, которую каждый получает в «нагрузку». И носить ее самому без последствий невозможно… Чернецкий это знает. И, возможно, еще и поэтому его «бандеровская разгрузка» облегчает не только физическую боль после ранений и контузий ветеранов боевых действий восточного фронта, но и успокаивает их нервы, заживляет душевные ссадины. В «Бандеровском Схроне» они в безопасности, среди своих, как дома. С той только разницей, что не надо объяснять, почему ты «какой-то чужой», почему не спишь ночами, почему на гражданке жестко запил и почему хочешь обратно на «передок»… У сотника Чернецкого свои правила выхода из боя в мирную жизнь. Главное — доверится и захотеть вернуться.
…Все началось с просьбы побратима, вернувшегося из АТО, «отсидеться» на даче у родителей Наталии под Киевом. Мол, пришел домой — запил, ушел в «штопор». Такой путь самостоятельной и доступной социальной реабилитации проходит большинство атошников. По крайней мере, это «обязательная» ее фаза. Игорь с женой приняли бойца у себя, окружив вниманием, заботой, заняв несложной деятельностью. Друг ожил и «вернулся с войны». И это был не единственный случай. Тогда-то и возникла идея создания такого центра для воинов АТО, где вернувшиеся с фронта смогли бы пройти свой социально-психологический «карантин», чтобы снова войти в мирную жизнь общества.
…Строительство центра для воинов АТО не прекращается до сих пор. У него громкое название, а по сути, изначально то была волонтерская база в предоставленном священником доме при церкви. Устраивали быт по майдановскому опыту: палатка, дрова, казан каши… На благотворительные пожертвования и помощь неравнодушных людей провели в дом воду, канализацию. Весной «Бандеровский Схрон» принял первый заезд. Каких усилий, средств, нервов, бессонных ночей стоит организация трехразового питания, проживания в теплом помещении, досуга, экскурсий, творческих мастерских (и все это бесплатно для атошников и членов их семей), знают только Игорь и Наталья.
Когда закончились деньги от благотворителей (а собирать их становится все сложнее), чтобы продолжить начатое, Чернецкий пустил на благоустройство «Схрона» полученные за ранение «майдановские» выплаты. А Наталия, как и во времена Михайловской сотни, прикрывает тылы, выполняя функции уборщицы, повара, культмассового сектора, экскурсовода, пресс-секретаря, архитектора стройки, ангела-хранителя душевного равновесия и комфорта всех обитателей центра. И, похоже, только она способна смягчить боль майдановского ранения мужа…
Многие из «бандеровцев», приехавших однажды к Чернецкому на курс реабилитации, так и остались при центре, не имея кто жилья, кто работы, кто поддержки на мирной территории. Постепенно наладили свое производство древесного угля и кофейный бизнес под торговой маркой «Кава із Схрону». В ожидании адресной финансовой помощи от государства таким реально действующим центрам адаптации воинов АТО, о необходимости создания которых говорят в наших профильных ведомствах, а международные организации выделяют на это немалые суммы, «Бандеровский Схрон» сегодня содержат сами «бандеровцы». 
«Бандеровский Схрон» для Игоря и Наталии — продолжение их Майдана. Там, под пулями, проявилось и объединило их одно, увы, очень редкое нынче качество — брать личную ответственность за тех, кто с тобой по одну сторону баррикад, за свой выбор жить свободно и достойно в независимой Украине. Это превратилось в смысл их жизни и сегодня помогает выжить другим.

Ольга ВАУЛИНА.
Фото Наталии ЯРЕМЕНКО.