По статистике в Евромайдане приняли участие четыре миллиона украинцев из всех регионов страны. Это были люди разного статуса и доходов, разного уровня образования и вероисповедания, сторонники разных партий и общественных движений. Их всех объединило стремление избавиться от рабства прошлого, которое и в дальнейшем навязывал клан Януковича, и вернуться в европейский дом. Ведь ментально украинцы, как писал Вольтер, всегда стремились к свободе и были европейцами. О ментальности Майдана мы поговорим с врачом-психотерапевтом, одним из волонтеров майдановского госпиталя Александром Стражным.

Александр Стражный на Евромайдане.

— Украинцам всегда были свойственны такие черты, как хозяйственность, консерватизм, миролюбивость, оптимизм, жизнерадостность, развитое чувство юмора, — говорит Александр Стражный. — А еще осторожность, склонность к определенному балансу между прагматизмом и бескорыстием, пассивностью и инициативностью, трудолюбием и леностью, индивидуализмом и коллективизмом. Традиционно сдержанных и толерантных украинцев воспринимали как таковых, у кого «моя хата с краю». Но в 2013 году в украинской ментальности сработала скрытая пружина, сработала так, как никто не мог предусмотреть. 
По мнению автора книги «Український менталітет. Ілюзії — міфи — реальність»,  баланс между пассивностью и инициативностью украинцев склонился в сторону действия 17 ноября 2013-го, когда во Львове люди, протестуя против сворачивания президентом евроинтеграции, впервые массово вышли на улицы. Но тогда на протестные акции львовян никто не обратил внимания — ни политики, ни жители других регионов, ни Запад, ни Россия, якобы их и не было.
— Российская ментальность это: «От нас ничего не зависит, все решит барин», а украинская: «Я сам себе хозяин, и сам сделаю свою жизнь такой, какой я хочу, чтобы она была», — продолжает Александр Стражный. — Следующие события показали, что украинцы уже были готовы сами отстаивать свое будущее. Мировосприятие «пускай правители идут за нами, а не мы за ними» из давних времен крепко запечатлено в архетипах украинского менталитета. 
Волна протестного движения, зародившаяся в Украине в конце ноября 2013 г., не была, как говорит исследователь, «эксклюзивным событием». В течение последних 15 лет «цветные революции» прокатились по многим странам: Югославии, Грузии, Узбекистану, Киргизии, Ливии, Таиланду. Акции протеста прошли и в России в 2011 г., когда после парламентских выборов в Санкт-Петербурге, Москве и еще 90 городах люди, недовольные политикой Путина, вышли на митинги. В столице на Болотной площади под лозунгом «Наш дурдом голосует за Путина» собралось, по разным оценкам, от 30 до 80 тыс. человек. В 18.00, как и предусматривал регламент, митингующие разошлись. А в Киеве на Майдане 21 ноября, в первый день протеста, митинг длился всю ночь. Пытаясь запугать протестующих, власть выключила освещение, прекратилась трансляция веб-камер, перестала работать мобильная связь, а площадь, со стороны Институтской и Городецкого, окружили «беркутовцы».
— Первая неделя противостояния подтвердила еще одну черту ментальности украинцев, — отмечает Александр Стражный, — добродушные и терпеливые украинцы терпят только до тех пор, пока с ними не начинают вести себя, как с «быдлом» — игнорируя, унижая, называя черное белым. Выяснилось, что украинцы не любят, когда им врут. Еще одной особенностью оказалось то, что после судебного запрета (ночью на 24 ноября на Европейскую площадь, где находилось почти 300 человек, пришел судебный исполнитель, чтобы заполнить акт о запрете собраний) на проведение митингов, на улицы вышло в десять раз больше людей, чем было до этого.
Тем временем власть свозила в Киев с Донетчины, Луганщины, Полтавы бюджетников и криминальных и полукриминальных титушек для участия в антимайдане, который устроили в Мариинском парке. В воскресенье, 24 ноября, на митинг против коррумпированной власти вышли почти 150—200 тысяч киевлян и людей из разных регионов. От памятника Тарасу Шевченко они направились к Европейской площади, где состоялось народное вече. Увидев такое количество сторонников евроинтеграции, почти две тысячи титушек, пытавшихся вместе с «беркутовцами» перекрыть сквер на бульваре Шевченко и Майдан Незалежности, повернули в Мариинский парк.
— Если бы на митинг вышло 10—15 тысяч, то силовики быстро расправились бы с митингующими, — говорит Александр Стражный. — Гопники смогли разгромить евролагерь только в Днепропетровске, где людей было мало. Стоит отметить, что практически с первого митинга началось сопротивление милиции, которую власть активно использовала для подавления акции протеста.
После народного вече 24 ноября, когда колонна направилась к Кабмину, дорогу ей перекрыли правоохранители. В них полетели камни, арматура, зажженные файера. Это уже были акции гражданского неповиновения, люди начали избавляться от «совкового» страха перед властью и милицией. 
После первой атаки власти на митингующих и избиения студентов, когда после 30 ноября поливомоечных машины смывали на Майдане кровь первых пострадавших, прошел марш миллионов.
— Зверски избив митингующих 30 ноября, власть решила силой поставить точку на протестном движении. Она рассчитывала на прогнозируемую реакцию общества, обычный животный страх людей, — говорит Александр Стражный. — Такая тактика применялась и срабатывала во многих диктаторских странах. Но не в Украине. Тогда отсутствие страха проявили и монахи Михайловского монастыря, которые дали прибежище жертвам разгона, хотя понимали, что «Беркут» может пойти на штурм обители. На помощь окруженным силовиками с самого утра пришли сотни киевлян. Они собрались на митинг у памятника княгине Ольге, были настроены решительно, и расходиться не собирались. Митинг не прекращался весь день. Несмотря на собачий холод, люди прибывали на Михайловскую. Много народа уже успело приехать из других областей. Слева от центрального входа в монастырь поставили два или три стола, где волонтеры составляли списки иногородних, тех, кто искал крышу над головой, и киевлян, которые были готовы взять к себе приезжих. Список желающих помочь был намного больше, чем список тех, кому помощь требовалась. К столам из монастыря бросили удлинители, здесь уже работала «станция» по подзарядке мобильных. Русоволосая девушка-волонтер принимала теплые вещи, что-то писала и одновременно при отсутствии владельцев мобильных отвечала на звонки, если на экране высвечивалось слово «мама», терпеливо объясняя обеспокоенным мамам, что сын или дочь здесь, рядом, просто пьет кофе-чай и слушает музыку возле сцены.

Вместо 300 избитых, на Майдане стоял миллион человек

— 1 декабря впервые на Майдане прозвучал лозунг «Банду — геть!», — напоминает собеседник. — К тому же не когда-то как предлагали оппозиционные политики, а немедленно. Это требование было, скажем откровенно, утопичным. Президент Янукович над ним искренне посмеялся и полетел с визитом в Китай. А его партия в то время инициировала войну криминальных группировок с собственным народом. Титушек нагнали даже в Верховную Раду, на улицах и подземных переходах караулили спецназначенцы. Действия власти майдановцев не испугали: в экстремальных условиях куда-то исчезла традиционная украинская неспешность — на Майдане за считанные дни появились Штаб национального сопротивления, отряды Самообороны, медицинские, психологические, юридические волонтерские структуры, художественное объединение. Поговорка «Моя хата с краю» оказалась совсем не об украинцах.
На протяжении трех месяцев Майдан упрямо стоял на своем. Каждое воскресенье здесь собиралось народное вече, выдвигая новые требования к власти, совершавшей преступления против собственного народа: от пуль погибли Сергей Нигоян, Михаил Жизневский, Роман Сеник, жестоко замученный, похищенный из больницы, Юрий Вербицкий.
— Ощущение свободолюбия на Майдане просто зашкаливало, — отмечает Александр Стражный. — Людей не запугали ни провокации спецслужб, ни милицейские бесчинства, ни рейдерские атаки на бизнес, ни поджоги автомобилей, нападения бандитов. Явный пример отсутствия страха показывали автомайдановцы. 
16 января 2014 г. Верховная Рада принимает пакет законов, которые значительно ограничивают права и свободы граждан и должны были бы превратить Украину в тоталитарное, полицейское государство. Подписанные уже на следующий день президентом «законы о диктатуре» обещали 15 суток за установленную палатку, арест за помощь протестующим, арест за нарушение организации митингов, тюрьму за защитный шлем или маску, два года за групповой протест, шесть — за блокирование жилья. Устанавливались новые правила покупки Sim-карт — только по паспорту, а также движения — не больше пяти автомобилей в одном направлении.
— Эффект принятия драконовских законов оказался диаметрально противоположным, — подчеркивает Александр Стражный. — Рассчитывая запугать людей, власть еще больше сплотила украинцев.
На следующее вече тысячи протестующих, издеваясь над властью, пришли не только в масках, мото- и велосипедных шлемах, шляпках с вуалями и даже кастрюлями на головах. Активисты Майдана так приходили и на телевизионные интервью, а одетые в «запрещенные» вещи собрались у Лукьяновского СИЗО с призывами: «Арестуйте нас и посадите в тюрьму».
Движение сопротивления держалось и на смелости журналистов. 93% граждан получали информацию из телевизора. Копируя Россию, власть попыталась установить жесткий контроль над телеканалами, но «1+1», «5 канал», «Громадське ТБ», «Espreso TV», интернет-издания продолжали давать правдивую информацию.
Кстати, среди этих изданий был и «Голос Украины», на страницах которого каждый день выходили честные репортажи с Евромайдана.

Это и народовластие, это и есть демократия

Украинская власть и Россия, где руководители государства и рядовые граждане считали акции протеста проектом американских или западных спецслужб, не могли объяснить феномен Майдана. Для них было абсолютно непонятно, что в Украине появился новый лидер — гражданское общество. Именно этим можно объяснить и высокую способность громады к самоорганизации и волонтерский энтузиазм. Кроме уже упомянутых Штаба национального сопротивления и Самообороны, здесь действовали библиотека и почта Майдана, лекторий, SOSМайдан и другие структуры, не имевшие одного лидера, но действовавшие четко и слаженно.
— Волонтерское движение Майдана — уникальный прецедент в мировой практике, — подчеркивает Александр Стражный. — Такого «девятого вала» добровольной помощи со стороны неравнодушных граждан в других странах до этого времени практически не существовало. Люди на Майдане: ученые, банкиры, журналисты, искусствоведы, бизнесмены, программисты, студенты бесплатно работали изо дня в день: готовили еду, убирали площадь, подвозили продукты и дрова, дежурили в госпиталях. Многие из них ради волонтерства покинули прибыльную работу. Желание и умение работать ради других полностью разрушило и старый имперский миф о традиционной украинской скупости. — Произошло то, чего не мог спрогнозировать ни один аналитик, — продолжает разговор участник Революции Достоинства, — люди массово понесли на Майдан деньги, продукты питания, постель, одежду, лекарства, продукты питания. А кормили здесь не только митингующих, но и бездомных и антимайдановцев. По своему психологическому состоянию украинец, по мнению Александра Стражного, человек осторожный. Но оказалось, что за идею, за Украину готов к самопожертвованию. Лозунг «Воля або смерть», с которым стоял Майдан, — не пустые слова.
— На Майдан люди вышли не за Европу и не против власти. Они вышли за право распоряжаться своей судьбой. Чтобы отстоять свое достоинство. Поэтому вместо того, чтобы держаться подальше от смертельной опасности, массово шли под пули и своим присутствием обеспечили победу Движения сопротивления, — говорит Александр Стражный. — Майдан смело можно назвать архетипом украинского менталитета.

Фото предоставлено Александром СТРАЖНЫМ.