Одним из центров сопротивления криминальной власти Януковича была лютеранская церковь в центре Киева. В воскресенье, после 30 ноября, когда произошел кровавый разгон студентов, в церкви святой Екатерины немецкой евангелическо-лютеранской общины пастор Ральф Хаска выступил, как он сам говорит, с «подбадривающим словом» для тех, кто вышел на Майдан требовать справедливости и осудил применение силы. «Кто применит силу против мира, того Бог не поддержит!» — звучало на весь храм, где на одной из последних скамей демонстративно уселись четверо «беркутовцев», из тех, которые стояли на охране администрации президента, которая была в каких-то ста метрах отсюда.

На снимках: пастор Ральф Хаска на Майдане во время Революции Достоинства.

— Среди избитых было много подростков. Весть об этом акте насилия в центре Киева, в центре Европы, поразил всю нашу общину, — говорит Ральф Хаска. — Власть распространила заявление, что демонстранты будто бы препятствовали установке елки. Это был верх цинизма. Несколько сотен людей на площади, которая вмещает сотни тысяч, мешают установить елку? Абсурдное и бесчеловечное заявление. А потом я впервые услышал призыв: революция. И я подумал: почему именно революция? Ведь речь шла о подписании Соглашения об ассоциации. Тогда никто не ожидал такой бурной реакции украинского народа, который массово вышел на улицы 1 декабря.
Когда я обдумываю эту ситуацию, то говорю: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (1 Моисея 1,27). Кто является образом Божьим, того Он наделил собственным достоинством. Ни один человек не создан Богом для рабского существования. Каждый имеет свое достоинство от уникального акта творения, от Божьего слова «да», которое Он лично говорит каждому человеку. Тот, кто нападает на другого человека, тот посягает не только на его достоинство, но и на самого Бога.
Меня как-то спросили в мае 2014 года, можно ли массовый протест на Майдане называть революцией. Я ответил: «Украинцы сами нашли соответствующее выражение: Революция Достоинства», — продолжает пастор. — Да, это была Революция Достоинства. И все церкви, все конфессии, даже все религии стояли вместе и с самого начала чувствовали, что здесь происходит не просто очередной протест против решения правительства, а речь идет о достоинстве людей.
Для меня это очень наглядно демонстрирует одно событие, которое я никогда не забуду. Утро 11 декабря. Я спал отрывками, прислушиваясь к тому, что происходит на улице, недалеко от церкви, где в нескольких метрах от входа стояли «беркутовцы». По Лютеранской они пытались зайти на Майдан. Мы решили звонить в церковные колокола, если дойдет до наступления. В тот день я был крайне напуган взрывами гранат в городке протестующих. В 5 часов утра я уже стоял внизу на Майдане, который находится в пяти минутах ходьбы. И я видел, как «Беркут» пытался очистить Майдан. Цепь уже стояла перед сценой, и это было вопросом времени, когда они смогут продвинуться вперед. Но страха не было. Тысячи людей стояли там. И их становилось все больше. Весть о нападении облетела столицу. Киев, вставай, Киев, вставай! Так они выкрикивали. И все церкви, так же, как и наша церковь св. Екатерины, звонили в колокола в эти утренние часы. Два месяца спустя мы били в колокола уже каждые 15 минут в течение 5 минут. Это происходило во время убийств на Майдане.
В один из декабрьских дней город накрыла метель. Сыпал густой мокрый снег. В тот же день под вечер на Лютеранскую нагнали силовиков. Они стояли шеренгой, выставив щиты, все как один с закаменевшими лицами, в одинаковых шлемах, в которых напоминали тараканов. Дорогу им преградили ребята и девушки с Майдана, из «Свободы». В воздухе витала опасность штурма, и тогдашний народный депутат Олег Тягнибок призвал девушек и женщин отойти с Лютеранской вниз, на Майдан. «Беркутовцы» пододвинулись уже ко входу к церкви. Тогда плечом к плечу с протестующими стал и Ральф Хаска, призывая силовиков остановиться. Протестующие до нитки промокли, обувь и одежда были хоть выкручивай. Пастор пригласил всех в церковь погреться. Вскоре на кухне храма готовили чай и бутерброды. А уже на следующий день церковь закупила современные раскладные кровати и в храме устроили «гостиницу» для митингующих. В течение всего времени пока стоял Майдан, здесь готовили еду, большие кастрюли с борщами и кашами носили в палаточный городок, а в комнате рядом с библиотекой расположился медицинский состав Майдана и госпиталь, где лечили раненых.
— Извините за эти несколько патетичные слова, но для меня одним из самых впечатляющих моментов во время Революции было именно достоинство, с которым люди отстаивали свою свободу, — размышляет Ральф Хаска, которого майдановцы уже узнавали по вышиванке под курткой. — Власть принуждала людей к пассивности, у них не было возможности развиваться и они должны были наблюдать, как преступники в правительстве грабили государственный бюджет; они должны были снова и снова, изо дня в день, узнавать, что закон существовал лишь для тех, кто мог заплатить. Однако потом приходит момент, когда больше нет никаких компромиссов. И люди сказали: «Они долго нас одурачивали и обкрадывали, унижали, но теперь они бьют наших детей, братьев. Они бьют их до крови, они бьют их до смерти». Киев поднялся, и не только Киев, вся страна. Люди сходились в нашу церковь изо всех уголков Украины. Они приходили, чтобы удовлетворить свои физические потребности, но очень, очень часто, чтобы пообщаться с Богом. Помню, как многие стояли на коленях перед алтарем. Они говорили с Богом. И я уверен, что в эти дни звучало много молитв за мир в стране, за прекращение насилия. Власть должна была понять, кто применяет насилие против мирных демонстрантов, не имеет на это ни светского права, ни Божьего оправдания. Наша церковь не могла тогда стоять в стороне будто обычный зритель, — продолжает пастор. — Не только потому что мы находились в центре революционных событий, снова и снова оказывались среди них, а из теологических убеждений, по зову сердца. Я убежден, что это ощутили все церкви. Солидарность между церквями была большая. Мы переживали замечательное экуменическое единение.
Когда мы в январе открыли наш тайный лазарет на втором этаже нашей церкви, чтобы спрятать больных и раненых, однажды вечером перед дверями увидел архиепископа греко-католической церкви. Мы виделись с ним на разных встречах в Всеукраинском Совете по делам религий, а к нам он пришел, чтобы проявить солидарность, помочь людям. И это было важно не только для греко-католиков, которые у нас лечились, но и для меня, для всей нашей общины.
Кто ставит Христа в центре своей жизни, тот не может обойти других людей, — размышляет Ральф Хаска. — За месяцы Революции таких людей было очень много, сотни, тысячи. Многие из них были и по другую сторону. Довольно часто милицейские подразделения состояли из молодых людей в возрасте 19—20 лет, которые были мобилизованы. Пресловутые «беркутовцы» держались на заднем плане. Они выходили только тогда, когда нужно было применить силу. А кордоны образовывали именно эти молодые мужчины. То есть с обеих сторон были люди, которые нуждались в помощи. И мы были открыты для всех. Конечно, помогать милиционерам было сложнее. Если в начале протестов им позволяли приходить в нашу церковь, чтобы выпить чаю или кофе или просто сходить в туалет, то со временем руководство запретило им это делать. Они начали приходить поодиночке, осторожно, в ночное время, так, чтобы никто не заметил. Наша молодежь приносила горячие напитки и бутерброды милиции, в их холодные автобусы, они с благодарностью принимали помощь и редко отказывались от нее.
Сами же мы были окружены «беркутовцами» на протяжении нескольких месяцев. По сути, оказались в «котле», потому что наша улица была перекрыта милицейскими баррикадами.
Я убежден, что церкви в те дни играли значительную роль в том, чтобы протесты оставались мирными. Насилие демонстрантов всегда возникало как встречное насилие против институтов власти, которая уклонялась от любых переговоров. Церквям удавалось с Божьей помощью останавливать насилие, а следовательно, и избегать жертв.
Не только я неоднократно стоял между баррикадами. Также другие священнослужители, других конфессий старались своим присутствием, своими молитвами и мирным поведением, путем посредничества сохранять протест мирным и приглушать первые акты насилия, — отмечает Ральф Хаска. — Я с ужасом вспоминаю 9 декабря 2013 года. Внезапно сотни правоохранителей двинулись мимо церкви и окружили лагерь митингующих, который был расположен перед церковью, между нами и президентским дворцом. Президентская администрация размещена от нас через один перекресток. Это наступление правоохранителей не предвещало ничего хорошего. Внезапно сотни людей оказались в ловушке. Я успел отснять наступление и окружение,  проинформировать Посла Германии. В скоро стало понятно, что на этот раз дойдет до конфронтации. Молодые люди, переполненные  гневом, сходились с Майдана, они хотели прорвать цепь правоохранителей. И теперь они стояли друг против друга, готовые решительно действовать. Времени на размышления не осталось. Я не успел даже обдумать, что делать и что говорить. Стал меж фронтов, набрал полные легкие воздуха и начал говорить, говорить, говорить. Слава Богу, тогда не дошло до кровопролития. Фронты разошлись. Впрочем, доходило и до более жестких наступлений. Люди поняли, что другая сторона не хочет мирного разрешения. Другая сторона вообще не поняла, что майдановцев больше не запугать. Не поняла, что на этот раз речь шла о человеческом достоинстве.
Долгое время перед дверями церкви стояли люди с оружием. Правоохранители были с автоматами. Для меня было вполне очевидно: государство несет ответственность за своих граждан, за мир в стране. Если оно применяет силу против мирных демонстрантов, то оно теряет свою легитимность. Власть применила силу. Несправедливо. Потому она сама и представляла угрозу миру в этой стране. А не народ, который неожиданно для всех вышел на улицы. Тогда преступники сделали ставку на насилие. В страшные дни убийств с 18 по 20 февраля 2014 года я ходил по Майдану как парализованный. Я слышал крики со сцены: «Они стреляют в нас. Из автоматического оружия. Осторожно, осторожно снайперы». И я видел раненых и мертвых. В моей голове крутилось лишь одно: «Господи, помилуй. Господи, помилуй».
Люди поднялись на борьбу против рабского существования. Люди отдали свои жизни за этот путь. Христианские церкви сопровождали этот процесс с самого начала. Украина будет и дальше идти с Богом. Назад дороги нет. Только не в рабство. У Бога другой план. Я в этом убежден, — подчеркивает пастор.
Пастор Ральф Хаска, который документировал события на Майдане, получил ранение в руку. Снайпер, вероятно, целился в объектив его фотоаппарата, а попал в палец. Не остался он и в стороне от событий на востоке, куда приезжал с гуманитарной миссией. И хоть теперь пастор возглавляет другую общину, в другой стране, остается таким же искренним и верным другом Украины. Он внимательно следит за новостями из Киева и поддерживает нашу борьбу с агрессором в письмах и соцсетях. И далеко не прячет вышиванку, потому что снова собирается в Украину, где прожил пять лет и которую полюбил как родную страну.

Светлана ЧЕРНАЯ.
Фото предоставлены автором.