Каковы место и роль академической медицинской науки в реформировании отечественной системы здравоохранения? Насколько обнадеживающие перспективы ее развития? Есть ли для этого финансовая основа? Об этом и других аспектах сегодняшнего дня Национальной академии медицинских наук Украины разговор корреспондента «Голоса Украины» с президентом авторитетного учреждения, академиком НАМНУ Виталием ЦЫМБАЛЮКОМ (на снимке).

— Виталий Иванович, чем живет сегодня Академия и что волнует ее руководителя?
— Хочу прежде всего сказать, что прошлый год для нашей да и, знаю, для других отраслевых и национальной академий был очень тяжелым. Это был период реального выживания, потому что средства на науку были резко сокращены. Не знаю, чем это объяснить — войной, кризисом, существующими внешними долгами, пенсионной реформой? А ко всему есть некоторые люди, к тому же в высоких кабинетах, которые заявляют, что в Украине науки нет. И это не может и не удивлять, и не беспокоить.
— Некоторые даже считают, что она не нужна...
— Вы правильно говорите. Между тем в мире хорошо известна такая крылатая фраза, а я бы сказал, мудрость: «Страна, которая не развивает собственную науку, неизбежно становится колонией». Если мы будем относиться к науке так, как сейчас, то так и будет. Так вот, сокращение финансирования умноженное на повышение минимальной зарплаты без выделения компенсационных средств на это, когда рост надо было обеспечить в пределах определенного фонда, объективно предусматривало либо сокращение научных работников, либо, в лучшем случае, перевод их на 0,5, а то и 0,25 должностного оклада. Лично я двумя руками за повышение заработной платы всем нашим соотечественникам, но считаю, что такие решения должны подкрепляться дополнительными, необходимыми для этого средствами. Чтобы сохранить своих ученых, мы как раз и вынуждены были перевести их на половину или четверть ставки. Некоторые институты перешли на режим работы по два-три дня в неделю. Так какое качество будет такой науки? Словом, был очень критический период. Мы доказывали неприемлемость этого, имели встречу с Премьер-министром. Надо отдать ему должное — он отнесся к проблемам НАМНУ с пониманием: средств нам добавили. Но даже минимальные наши нужды их объем не покрыл. И на 2018 год, несмотря на предварительные определения, сумма Национальной академии меднаук на «науку» была уменьшена на 99 миллионов гривен. Чтобы сохранить научный потенциал, а по сути, в определенной степени спасти его, пришлось осуществить внутреннее перемещение — забрать 99 миллионов гривен из «клиники» и перебросить их на «науку». Нам, в конце концов, удалось доказать, что наши институты делают сложнейшие операции, не доступные другим. А следовательно, не надо отправлять больных для этого за границу, тратя значительные средства, к тому же валютные. Вот вам интересные расчеты. Стоимость жизни среднестатистического украинца у нас определена в сумме один миллион евро. Кстати, это самый низкий показатель. Жизнь гражданина Люксембурга, например, оценивается в 3,3 миллиона евро. Таким образом, получив в прошлом году 1,5 миллиарда гривен, мы дали потенциально государству прибыли, сохранив жизнь наших соотечественников, на полтора триллиона гривен. Конечно, человеческая жизнь бесценна. Но вот такие подсчеты в мире ведутся. Потому что если, скажем, молодой человек погибает в автокатастрофе, то государство теряет в целом очень много.
— Как подобная ситуация сказалась на НАМНУ?
— Весьма негативно. Пошел серьезный отток молодежи, которая не имеет возможности здесь зарабатывать, не имеет перспективы. Европа забирает много наших ученых. Активно работают так называемые «хедхантеры» — охотники за головами. Да и Китай уже это делает, создавая для наших молодых исследователей великолепные условия. Поэтому едут и, думаю, будут продолжать уезжать. Сегодня складывается так, что у нас осталось старшее и среднее поколения ученых. И абсолютно правильно говорят, что украинская наука постарела. Однако надо отдать должное, что вопреки возрасту и социальным неурядицам, отсутствию реактивов, высокотехнологического оборудования наши ученые еще сохраняют запал, работают на совесть и с высокой отдачей. Но вопрос ведь в другом: учитывая нынешнюю ситуацию, что будет с академической наукой, скажем, через десяток лет?
Кстати, с учетом финансовых проблем, понимая, что мы не в состоянии уже содержать много лабораторий, особенно для сложных дорогостоящих исследований, решили создать одну централизованную, которая будет обслуживать все институты Академии. Так же планируем поступить и с вивариями — пусть он будет один, но по уровню зарубежных «клиник для животных» и отвечать международным требованиям и стандартам проведения экспериментов. У нас есть из чего создавать: прекрасные условия в Институте педиатрии, акушерства и гинекологии, замечательный виварий в Институте хирургии и трансплантологии имени А.А. Шалимова. Так что теперь концентрируем средства.
— Насколько критическое положение дел мобилизует научные коллективы? Меняется ли каким-то образом стратегия, я бы сказал, пусть не развития, а функционирования НАМНУ?
— Вносим кардинальные изменения в нашу деятельность. Если раньше каждый институт, а их 36, осуществлял разработки по своим узким направлениям, и суммарно их было много, то теперь, учитывая дефицит средств, мы решили сконцентрировать усилия исключительно на главных, наиболее актуальных на сегодняшний день проблемах. Потому что профинансировать все мы просто не сможем. На первом месте — сердечно-сосудистая патология — от нее в нашей стране 67 процентов смертности. Это наихудший показатель в Европе. И здесь мы можем обеспечить большой прорыв. Наши академические учреждения — институты имени Н.М. Амосова, А.А. Шалимова, Н.Д. Стражеско — могут брать на себя лечение киевлян с инфарктами. Скорая помощь в городе отлажена. В течение часа пациент может быть доставлен в одно из этих учреждений, здесь ему оперативно сделают коронарографию и быстро прооперируют — осуществят стентирование или аортокоронарное шунтирование. Эти институты уже нынче работают в режиме 7х24, то есть семь дней в неделю круглые сутки дежурят бригады специалистов. И если это запустить, а мы уже заключили соответствующие соглашения о сотрудничестве с Киевской областной государственной администрацией, департаментом здравоохранения КГГА, получим положительный результат. Академия даже не нуждается в средствах от столицы или от области — мы обеспечим сами зарплату врачам. Нужны только стенты. При таких сотрудничестве и подходе смертность от инфарктов в Киеве можно резко уменьшить. Кроме того, научные учреждения помогают готовить специалистов для работы на ангиографах, которые ныне активно закупаются в регионах. Кардиохирурги учреждений Академии проводят оперативные вмешательства на местах, на практике обучая тамошних коллег. Это очень важно, ведь от острых инфарктов умирают трудоспособные люди —  50-летние и даже 40-летние — эта смертельная патология значительно помолодела. Предоставляется помощь и при различных аневризмах. Кстати, украинские кар-диохирурги — на высоте. Результаты, которых достиг, в частности, Институт имени Н.М. Амосова, по ряду на-
правлений, даже лучшие, чем в зарубежных кардиоцентрах.
Вторая важная для Академии и Украины проблема — онкология. Имеем существенный рост заболеваемости через 30 лет после Чернобыля. И кто бы что ни говорил, последствия катастрофы на ЧАЭС, наше неумение сохранять окружающую природную среду приводят к тому, что у нас такое большое количество онкобольных и соответственно высокая смертность. И эта категория больных очень нуждается в помощи, разработке современных протоколов лечения на уровне мировых стандартов. Требуют первоочередного внимания и инфекционные болезни. Это одна из современных опасных угроз. Разновидностей подобных патологий много — туберкулез, СПИД, гепатиты, гриппы и т. п. Недостаточность иммунопрофилактики привела к вспышкам в стране таких заболеваний, как корь, ботулизм с летальными последствиями. Все это требует разработки эффективных методов и средств лечения. И мы готовы это делать, у нас хорошие наработки. В свое время, кстати, Украина изготавливала сыворотки и вакцины для всего СССР. Надо восстановить их производство. Зачем платить миллиарды на их приобретение за границей, если можно изготавливать у себя. Ведь у нас достаточно мощные фармацевтические компании.
И наконец, под пристальным вниманием академических коллективов, как это ни печально, — боевая травма. Война — это травматическая эпидемия. Мы получили тысячи раненых с разными по-вреждениями, начиная от головы и заканчивая конечностями. И тот опыт, который имеет по их лечению Украина, наверное, не имеет ни одна страна мира. Следует заметить, что НАМНУ тесно сотрудничает с Министерством обороны Украины, Военно-медицинской академией, военными госпиталями. Подставляем плечо в сложнейших случаях. Спасли, в частности, четырех бойцов, сердца которых были поражены осколками. Одного прооперировали в Харькове в Институте общей и неотложной хирургии имени В.Т. Зайцева, троих — в Институте имени Н.М. Амосова. Это были уникальные хирургические вмешательства. Намерены проанализировать всю эту работу, подвести итоги и разработать рекомендации, как следует действовать медикам в условиях современной войны, тем более гибридной.
А разве у нас мало эндокринологических проблем, тот же сахарный диабет, и других. Поэтому считаю, что государство должно заботиться о развитии собственной, отечественной, науки. 16 января должно состояться заседание Национального совета Украины по вопросам развития науки и технологий. Будет создан фонд научных исследований. Всемирная наука живет сегодня в том числе и на грантах. Этот фонд будет иметь аналогичные им направления и задачи. Научные проекты, которые стоило бы финансировать, как раз и будет определять Национальный совет. Наряду с этим свои гранты могут предоставлять и наши предприятия, а также зарубежные учреждения. Я действительно хочу реформирования медицины и медицинской науки в том числе, хочу, чтобы у нас развивались самые актуальные направления. Но здесь есть большое «но»: задействованы будут лишь сравнительно небольшое количество ученых, которые будут выполнять заказные грантовые работы. А что же другие — куда девать их? Это большая трагедия для людей, которые всю жизнь отдали науке, честно и добросовестно работали за копейки. Тех мессий, которых направляют к нам из-за границы руководить, судьба этих преданных делу и государству людей не интересует и не волнует. А мне — человеку, который вырос здесь, начинал с клинического ординатора, младшего научного сотрудника, — это больно. Спрашиваю: куда девать целую армию научных работников, которые уволятся? И отвечаю: они пополнят кадровый потенциал опять же зарубежных стран. Даже в Германии их готовы забрать без колебаний. Таким образом, если в нашем государстве продолжится подобная политика, квалифицированных специалистов просто не останется. Подчеркиваю еще раз: не будем поддерживать собственную науку — станем колонией.
— Получил ли продолжение пилотный проект по противостоянию опасным заболеваниям при участии четырех академических институтов?
— Да.
— Он подкреплен финансово?
— Подкреплен. В прошлом году было выделено 200 миллионов гривен на четыре института. Это на полгода. Их уже использовали. На 2018 год предусмотрено 600 миллионов гривен.
— А если коснуться реформирования здравоохранения в целом...
— Я — за реформирование медицины. Мы давно говорим, что система Семашко себя уже отжила, потому что нет сегодня в Украине ни одного медицинского заведения, которое бы работало бесплатно. Платят пациенты. А раз так, то надо перейти на иные условия. Вводится, в частности, формула «хождение средств за пациентом». Однако считаю, что они должны ходить «с пациентом». Категорически не нужно обеспечивать «койко-дни», не следует поддерживать больницы-монстры — заведения, даже большие, должны быть компактными, мобильными, хорошо организованными. Мы решили начать свой пилотный проект. Ибо что значит «средства идут за пациентом»? Ну провозгласили. А сколько их надо? А какие нозологии должно оплачивать государство? А какова стоимость той или иной услуги? Этого же никто не делает — дескать, до 2020 года еще есть время. Мы, как ученые, уже подсчитали, разработали протоколы. Скажем, опухоль головного мозга: ее удаление требует такой-то суммы средств. Аневризма сосуда головного мозга — такой то. Инфаркт миокарда — также. Отмечу: если государство планирует государственное обеспечение по принципу осуществления упоминавшегося пилотного проекта, будут возникать сложности, ибо выделенных денег не хватит. Современные технологии очень дорогие. Например, малоинвазивные оперативные вмешательства со стентами, со специальными пружинами для исключения артериальных аневризм сосудов головного мозга стоят даже не десятки, а сотни тысяч гривен. И государство это просто не потянет. Поэтому, на мой взгляд, надо будет решать вопрос относительно 100-процентного обеспечения прежде всего ургентной помощи. Операции людям, поступающим «по скорой», должны делаться бесплатно. И это их спасение. Так же должно происходить в отношении малообеспеченных граждан, которые не в состоянии оплачивать подобные операции. Ведь не секрет, что многие власть имущие не лечатся в наших заведениях, а едут за границу, вкладывая средства, к тому же немалые, там. И до тех пор, пока они так будут делать, не будут лечиться в отечественных медицинских заведениях, положительных изменений в украинской медицине не будет. Они должны увидеть, в каких условиях лечатся наши простые граждане. Что же касается Академии, то пилот мы осуществим. Министерством здравоохранения Украины разработана методика расчетов стоимости медицинской услуги, которая будет стандартной для всей страны. А следовательно, Минздрав сможет имплементировать ее в районные, областные больницы.
— Однако же одно дело, когда речь идет об учреждении наподобие института имени Н. М. Амосова, оборудованного самой современной техникой, имеющего, без преувеличения, суперхирургов, а другое — проводить операцию даже не в областной, а в районной больнице. Там стоимость будет иной. Так можно ли накладывать расценки на все заведения по принципу лекала?
— Разумеется, нельзя. Потому что если за границей большой разницы между уровнем оснащения медицинских заведений нет, то у нас она, к сожалению, большая. Поэтому считаю необходимым в очередной раз подчеркнуть: ни в коем случае нельзя уничтожать академическое звено отечественной медицины — высокотехнологическое, высококвалифицированное. Если это сделаем, многих наших пациентов потеряем, не спасем. Именно Академия призвана и должна подтягивать медицину на местах до более высокого уровня, помогать закаливать для нее специалистов. И наши институты это как раз и делают.

Беседу вел Виктор КОЛОМАК.

Киев.